12

Кирилл

У меня опять выдались свободные два часа между работой и встречами, поэтому я вновь в бассейне у Оли. Смотрю, как её синяя шапочка скользит над поверхностью воды. У них сегодня свободное плавание. На следующей неделе будут проходить соревнования, а я уеду в Москву. Перенести встречу со спонсорами не удалось.

Сегодня у меня поганое настроение. Звонил отец. Наши с ним беседы похожи на партии в теннис. Каждый ждет удобной подачи, чтобы завалить соперника на лопатки. И если с моей стороны все претензии обоснованы, то с его — я их  понять не могу.

Тру переносицу двумя пальцами и делаю глоток ароматного горячего напитка из картонного стаканчика. Ночью опять спал не больше трёх часов. Даже сейчас со мной в рюкзаке рабочий ноутбук. Кому-то может показаться странным, что я таскаюсь за сестрой как нянька и прихожу на все её тренировки, которые могу посетить. Но мне плевать. Просто знаю, что для неё это важно. Поэтому я здесь. Я не пытаюсь заменить ей мать или отца, но пытаюсь дать по максимуму то, что могу.

Постукиваю ногой по полу, размышляя: может, достать ноут и ещё поработать, пока есть такая возможность. В бассейне неплохой вайфай. Ставлю кофе на пластиковое сиденье и тянусь за ноутбуком. Задеваю рукой стакан и, чертыхаясь, пытаюсь предотвратить его встречу с полом. Это неизбежно. С чавкающим звуком он падает на светлый кафель и улетает куда-то под синие сиденья трибун.

— Привет, — раздаётся справа от меня тихий голос. - Тебе повезло больше, чем мне.

Медленно поворачиваю голову, встречаясь с тёплыми карими глазами. Она печально улыбается, кивком головы показывая на медленно вытекающий через дырочку кофе.

Блин! Быстро подхватываю с кафеля стакан.

— Привет, Даш. Опять хочешь спросить меня, что я здесь делаю? — бросаю раздражëнно, отряхивая руку от коричневых капель.

— Сегодня нет. Я сяду тут с тобой, ладно? Ты не против? — спрашивает она, чем несказанно меня удивляет.

Почему я должен быть против? Здесь свободно. Пусть садится, где хочет.

— Садись, конечно. Я сейчас вернусь. Только выброшу это. — Показываю на зажатый в руке стакан. — Тебе принести кофе?

Она отрицательно качает головой. Её глаза смотрят прямо на меня. На бледном лице, в обрамлении пушистых неподкрашенных ресниц, они кажутся просто огромными. Взгляд соскальзывает на её покусанные, алые губы, и я чувствую непонятный толчок за ребрами. Это длится не больше секунды, но успевает сбить меня с толку.

Её напряжённая фигура опускается через два пластиковых кресла от меня. На ней кремовая толстовка оверсайз и широкие джинсы. На ногах объëмные кроссовки. Пока я пялюсь на неё, она заправляет короткие волосы за уши и отворачивается от меня. Складывает ладони лодочкой и зажимает их между острых колен. В руках она держит своей телефон в дурацком гороховом чехле, тот самый, который я ей вернул несколько дней назад.

Мои брови сходятся на переносице, когда я протискиваюсь мимо неё, потому что она дёргается и вжимается в спинку кресла, поджимая под себя ноги так, чтобы мои джинсы ненароком не коснулись её.

Взяв себе новую порцию кофе и выбросив стакан, возвращаюсь на место. Осталось около двадцати минут тренировки у девочек. Мы с Дашей почти не разговариваем, лишь  обмениваемся короткими фразами, касающимися наших сестер. Я всё же достаю ноутбук и работаю, параллельно поглядывая то на Олю внизу, то на Дашу, сидящую рядом в напряжённой позе.

Не знаю, почему смотрю на вторую. Но мои глаза то и дело возвращаются к худенькой фигуре, сидящей рядом со мной. Она то заправляет волосы за уши, то выпускает их, и они рассыпаются возле её щёк, отгораживая от меня. То она поднимает руку и чешет нос, а потом и лоб, на котором теперь есть небольшой тонкий шрам. То она двигается и опирается, локтями в колени, не выпуская из рук телефон, кладёт голову на сложенные в кулаки руки. Неотрывно смотрит вниз на сестру, на меня не посмотрела ни разу.

— Давайте мы вас отвëзем? — неожиданно предлагает Оля, когда мы вчетвером сталкиваемся у раздевалок.

Я молча протягиваю руку, и сестра отдает мне свою спортивную сумку. Выжидающе смотрит на Алёну, а та оборачивается на старшую сестру, складывая руки в умоляющем жесте. Жду ответа Даши, что-то мне подсказывает, что она опять попытается избежать моего присутствия и моей машины. Мне несложно их подбросить, решение остается за ней.

Так и происходит.

— Мы вызовем такси, — спокойно говорит Засимова, встречаясь со мной глазами, и тут же отводит взгляд, — но спасибо за заботу, Оленька.

— Ну почему-у-у-у! — тянет обиженно Алёна.

— Зачем Кириллу делать крюк и ехать в наш поселок?

— Они сами предложили!

— Да! — встревает Оля, — нам несложно. Правда, Кирюша?

Молча киваю. Даша отворачивается, всем своим видом показывая, что разговор закончен.

— Мама бы согласилась! — возмущается её сестра, а моя обиженно дует губы рядом с подругой.

— Не сомневаюсь, — тихо говорит Даша.

Понимая, что она своего решения не изменит, девочки берутся за руки и убегают в сторону выхода. Судя по их возгласам, они недовольны таким исходом.

Даша со вздохом нагибается и поднимает брошенную сестрой прямо на пол сумку. Пошатываясь, опирается на стену одной рукой и хмурит брови. Я неосознанно делаю шаг к ней. И перед тем, как она начинает оседать по этой самой стене, успеваю подхватить её за локоть.

Её лицо ужасно бледное, глаза остаются открытыми, стеклянными.

— Всё нормально, — вылетает из её рта с тихим дыханием.

 — Она плохо ест, — тихо говорит Алёнка, испуганно глядя на бледную Дашу.

Я вопросительно поднимаю брови и возвращаюсь к Засимовой. Она белая как мел сидит на кушетке в комнате дежурной медсестры бассейна. Если и была у неё потеря сознания, то крайне непродолжительная, потому что она очень быстро, хоть и вяло, стала возмущаться и вертеться в моих руках.

Полная женщина в белом халате суетится около Даши с тех самых пор, как я принес её сюда. Измеряет давление и суëт под нос Засимовой вату с нашатырëм, запах которого я ощущаю даже со своего места.

— Так мама говорит, — добавляет Алёнка, они Олей мнутся у двери, держась за руки. У обеих крайне виноватые и обеспокоенные лица.

Перевожу взгляд на Дашку и прищуриваюсь. Она бросает на меня ответный взгляд и поспешно отворачивается. Её проблемы не должны меня волновать, но почему-то неожиданно задевают.

— Со мной все нормально, — упрямо повторяет она, отмахиваясь от градусника, предложенного медсестрой.

Та цокает языком и осуждающе качает головой, смотря на девушку.

— Я так не думаю, деточка. У тебя налицо все признаки анемии. В больничку бы тебя: капать капельницы с витаминами и хорошо питаться не забывать, — поучительно говорит женщина и уходит к своему столу.

— Где мой телефон? — Осматривается Даша, как будто не слыша её.

Хлопает себя по карманам джинсов и проверяет толстовку.

— Он у меня. — Демонстрирую её побитый жизнью телефон.

Даша на секунду расслабляется и выдыхает с облегчением, но потом опять хмурится. Громко чихает от нашатыря и смотрит на меня с призывом о помощи. Вопросительно выгибает брови, сложив руки на бедра. Я в чём-то согласен с этой женщиной, но я не врач. По-хорошему, нужно было вызвать в скорую и позвонить её родственникам. Она умоляла этого не делать. Шептала “пожалуйста-пожалуйста” и цеплялась за мою руку. Ладонь до сих пор покалывает от её прикосновений. Сжимаю кулак и убираю руку в карман.

Вообще, я струхнул, когда она резко начала оседать на пол. Хорошо, что стоял не так далеко и успел её подхватить. Головой бы ещё приложилась о кафельный пол. Как ей вообще ребёнка доверяют в таком состоянии? С ней явно что-то не то. Почему-то меня это злит.

Чувствую себя долбаным супергероем. Это уже не первый раз за последние несколько недель, когда я вдруг оказываюсь около Даши в тот момент, когда ей требуется какая-то помощь.

— Мы можем идти? — спрашиваю у медсестры.

— Если девушка чувствует себя нормально — выделяет последнее слово женщина, — то, конечно. Но можете ещё немного посидеть, я все равно здесь.

— Нет, мы пойдем, — говорит Даша и тянется ногами, обутыми в массивные кроссовки, к полу.

Делаю шаг к ней, она тут же выбрасывает вперед руку, останавливая меня. Закатываю глаза, игнорируя её жест. Хватаю за локоть и тяну на себя, чтобы встала ровно и шлепнуться никуда не вздумала.

— Отпусти.

— Ещё что мне сделать? — ухмыляюсь.

— Исчезнуть?

— Как только довезу вас до дома и передам тебя заботливой мачехе, сразу исчезну, — цежу сквозь зубы, телефон в кармане брюк вибрирует, игнорирую звонок.

Вместо этого перехватываю Дашку удобнее, прижимая к себе худое тело. Она вскидывает голову, я опускаю свою, и мы встречаемся глазами.

Её лицо близко. Оно неприятно бледное, с тёмными тенями. Вижу синие вены на веках её глаз и под ними. Перевожу взгляд ниже. Губам только стал возвращаться природный цвет. Искусанные и потрескавшиеся. Хмурюсь, потому что в голове возникают странные картинки, от которых я тут же отмахиваюсь, как от назойливых мух.

— Я с тобой не поеду.

— Поедете. Я тебя не спрашиваю и выбор не предлагаю, — отрезаю и подталкиваю девушку вперед.

Киваю двум мелким на выход. Они молча тащатся впереди нас. Засимова опять начинает брыкаться, более резво, когда мы оказываемся на улице.

Весеннее солнце жарит не по-детски. Время давно перевалило за полдень. Я начинаю злиться, потому что этот день опять пошел не по графику. В моем плане я уже должен сдать Олю няне: они будут наверстывать пропущенные уроки, а я работать или дома, или в ближайшем кафе.

Телефон снова вибрирует, оповещая теперь о новом сообщении.

Блин!

Засимова упирается ногами в асфальт, тормозя нас. Худая, болезненная, только после обморока, откуда в этом тельце только столько сил и упорства?

— Я не хочу в машину. Я с тобой не поеду. Вызови нам такси.

Это всё я уже слышал.

Налетаю на неё и дергаю на себя, разворачивая лицом к лицу. В её глазах плещется паника и эта эмоция немного остужает кипящее в моих венах негодование.

— Даша, скажу один-единственный раз, — произношу спокойно, в мои планы не входит её напугать или обидеть. - Тебе доверили Алёну, ты шлепнулась в обморок. Это плохо. Ты взрослый человек и в ответе за того, кто младше и беспомощней. Как я сейчас в ответе за тебя и за этих двух вертихвосток. — Смотрю поверх головы Даши на наших сестёр, которые мнутся около машины в ожидании. — И я не могу отпустить вас куда-то вдвоём. Потому что ты, блин, на ногах еле стоишь. Или едем все вместе, или я забираю Алёну и отвожу её домой, а тебе вызываю скорую. Пусть тебя осмотрит настоящий врач.

 — Тебя никто не просит носиться со мной... с нами…

— Вот именно. Я это делаю из соображений своей совести. Всё. Вопрос закрыт. К машине иди.

Она опять тормозит, опустив голову и вцепившись в край своей толстовки до побелевших костяшек.

— Ты всё правильно говоришь, Кирилл…

— Аллилуйя! — благодарю небеса.

— Но я правда не могу сесть к тебе в машину... не потому что это ты... и ты мне неприятен, или потому что я выпендриваюсь и набиваю себе цену.

— Я ничего такого не думал.

— Просто… — она запинается и делает глубокий вдох, — я в аварию попала не так давно.

Киваю, хотя она и не видит. Всё так же с увлеченным интересом  рассматривает обувь. Я что-то такое и думал.

— И?

— У меня теперь что-то вроде фобии.

Под конец её и без того тихий голос опускается до шепота. Я складываю два плюс два и, не думая, спрашиваю:

— Ты сильно пострадала?

Даша отрицательно мотает головой и тянет руку к своему лбу. Шрам. Ага.

— Кто-то близкий сильно пострадал?

Она опять мнëтся, как будто размышляет, стоит ли мне говорить ещё что-то. Терпеливо жду. Не знаю зачем мне всё это. Но я реально жду, что она мне скажет.

А потом Даша вскидывает голову вверх, её глаза блестят, и это явно не от яркого солнечного света.

— Умер.

Даша

— Прими мои соболезнования, — тихо говорит Морозов.

Я рассматриваю ворот его серой футболки и приказываю глазам перестать слезиться. Фил умер и я учусь с этим жить. Вслух говорить это мне почти не приходилось, все близкие люди были в курсе и старались по минимуму затрагивать болезненную для меня тему. Посторонним же не должно быть никакого дела до этого.

— Всё нормально. Спасибо.

Правда нормально. Ни хорошо, ни плохо. Мое состояние застряло точно на экваторе. Никаких лишних эмоций.

Меня немного мутит, но в целом я чувствую себя нормально. Скорее всего, обморок случился из-за того, что я почти не спала прошлой ночью и почти ничего не ела уже сутки. Просто не лезет ничего.

— Но. — Кирилл делает вдох и немного наклоняет голову, чтобы заглянуть мне в лицо, он выглядит обеспокоенным, и мне становится стыдно. — Даш... отпустить я тебя не могу. В машину сесть придётся. Давай назад? Завезëм Олю домой, там её уже ждет няня. А вас отвезу в посёлок. Ты же на такси передвигаешься по городу? Они тебя не смущают?

— С такси нормально…

Не знаю, как объяснить ему накатывающую на меня панику, когда я смотрю на его машину. Представляю, что он сидит за рулём. Одна рука лежит на руле, вторая локтем на окне. Он поворачивает ко мне голову, улыбается. Улыбка собирает морщинки у его глаз, лицо преображается. Сердце больно сжимается. Перевожу взгляд опять на Морозова. Улыбки больше нет. Хмурится, разглядывая.

Досталось ему сегодня от меня. Я его, что, жалею? Да, нет... с чего бы. Это же Морозов. Он не вызывает во мне ровно никаких чувств.

Решаю быть с ним честной. Он вроде заслужил это, по крайней мере, сегодня. Не бросил в беде.

— Кирилл, мне страшно, — признаюсь чуть слышно, — просто боюсь, до жутких желудочных спазмов. И, возможно, я наврала, что дело не в тебе, — давлю истеричный смешок, — я тебе не доверяю, вот ещё в чём сложность. Вдруг ты лихачишь на дороге? Любишь подрезать соседние машины, резко перестраиваясь в другой ряд? Или вообще агрессивно водишь?

— Я понимаю, — спокойно произносит Морозов, его рука перемещается  с моего локтя вниз и, достигая ладони, сжимает.

От неожиданности вздрагиваю и тут же хочу выдернуть руку назад. Он держит крепко. Успокаивающе поглаживает тыльную сторону ладони большим пальцем.

— Поедем со скоростью столетней черепахи, обвяжем тебя ремнём безопасности. Наушники есть. Включим музыку…

— Повязку на глаза почему не предлагаешь? — ещё один нервный смешок.

— Я до неё ещё не дошёл. Ну вот, смелее, Даш. Ты же сильная девочка и ничего не боишься?

Хочу кивнуть, но врать не получается. Опять опускаю взгляд на серый асфальт.

— Ты разговариваешь со мной как с ребенком. Ты не должен…

Он не обязан со мной носиться, но уже полчаса уговаривает меня на поездку. Тратит своё время. Зачем? Любой другой давно бы плюнул и ушёл по своим делам.

— Сам решу, что и кому должен. Идём.

Не выпуская руки, тянет в сторону машины.

Не припоминаю, чтобы я дала согласие, но в итоге послушно иду за ним.

Раньше у него была синяя «бмв». Я постоянно искала её взглядом на университетской парковке. В городе на светофорах тоже обращала внимание, нет ли её поблизости. И, конечно же, когда проходила через его двор, всегда поворачивала голову в поисках знакомой машины. Сейчас я даже не стремлюсь запомнить марку или номер. Она чёрная. Она большая. И высокая.

Мне становится спокойнее. В маленьких машинах паника накрывает сильнее. Сглатываю и под пристальные взгляды девочек забираюсь внутрь на заднее сиденье.

Кирилл наклоняется и пристегивает меня ремнем безопасности, за который я тут же цепляюсь руками.

— Спасибо.

— Всё будет нормально, — улыбается он мне, — домчу с ветерком. Шутка.

Девочки забираются следом. Оля на переднее сиденье, где Морозов тоже её пристëгивает, так же, как минутой ранее меня.  Алёна садится рядом со мной и находит своей ладошкой мою. Ободряюще улыбается. Я пытаюсь выдавить из себя подобие улыбки, но выходит слабо и явно неправдоподобно, поэтому просто хватаюсь за её руку и сжимаю в благодарность. Ей всего десять, и она не должна видеть обмороки старшей сестры, не должна меня поддерживать, разгоняя моих демонов.

— Прости, — шепчу одними губами, — и маме с отцом не говори.

— Будешь должна,  — загадочно улыбается мелкая, и я понимаю, что одним мороженым тут не отделаешься.

— Ну всё. Поехали. — говорит Кирилл и заводит машину.

Я дергаюсь и вцепляюсь в ручку двери. Сердце разгоняется так сильно. Уши закладывает от его стука.

— Оль, сейчас тебя домой доставим. Потом девчонок отвезу.

— Но почему? Я тоже хочу покататься, — начинает возмущаться младшая Морозова.

— В следующий раз, — отсекает Кирилл и давит на газ.

Я прикрываю глаза и просто дышу. Один, два, три…

Считаю про себя до ста и как мантру повторяю: “Всё нормально. Всё будет нормально.”

Мы добираемся до нового дома Морозовых за пять минут. Кирилл ведёт машину аккуратно, едет преимущественно дворами. Бросает на меня в зеркало настороженные взгляды. Я отвечаю ему вялой улыбкой и панически распахнутыми глазами. Представляю, как выгляжу со стороны. Он, наверное, думает, что я совсем тронулась умом. Возможно, он прав.

— Спасибо ещё раз, — говорю, когда мы наконец останавливаемся перед воротами отца.

Алёнка уже выбралась из машины наружу и ускакала в дом. Меня немного тормозит ремень безопасности, который я никак не могу вытащить из разъëма. Морозов протягивает руку и молча нажимает на красную кнопку разблокировки замка, про которую я напрочь забыла. Пальцы слушаются плохо. Скользкие. Когда я нервничаю, руки у меня всегда потеют.

— Обращайся, — расслабленно улыбается Кирилл и подмигивает.

Он тоже испытывает облегчение, что наконец довëз нас и может избавиться. Мы реально ехали не больше тридцати километров в час, и к концу поездки у меня даже возникла мысль его поторопить. Я её быстро прогнала.

— Будь аккуратен, ладно? — произношу перед тем, как дëрнуть дверную ручку с мокрыми следами от моей ладони.

Выбираюсь наружу и вдыхаю полной грудью. Голова немного кружится, и сердце скачет галопом , но в целом поездка прошла лучше, чем я ожидала. Может быть, ещё пару десятков таких поездок, и я буду ощущать себя более комфортно?

Психолог говорила — главное в том, что мне может помочь побороть страх езды и недоверие к водителю, это пробовать ездить как можно чаще. Через страх и панику садиться на переднее сиденье и ездить. Пусть даже это будет пустая ночная парковка у торгового центра. С таксистами это правило работает. С папой тоже. Но вот с мамой и отчимом я до сих пор не могу сесть в машину. Вплоть до истерики.

Кирилл мне неблизкий человек. Знакомый, но не друг. Враг? Да и не враг... Ну какие из нас враги?  Но почему я так же за него переживаю, понимая сейчас, что он поедет один, и на дороге может случиться всё что угодно? До этого дня я об этом не думала. До этого дня я вообще о Морозове не думала.

Оборачиваюсь через несколько метров, Кирилл следит за мной в открытое окно. Только собираюсь сказать, как слышу:

— Я скину сообщение, как доберусь.