18

Чтобы разрядить повисшее в воздухе напряжение, провожу рукой по лицу и, откинув со лба волосы, тянусь на заднее сидение.

— Дозаправку не желаешь? — трясу перед Дашкиным носом пакетом, полным еды.

Нерешительно тянет руку, отвожу приманку в сторону.

— Нужно заслужить.

— Ты будешь шантажировать меня картошкой фри?

— Просто прекрати бояться  и  идём. — Достаю из пакета стаканчик с напитком и протягиваю ей. — Взятка.

Закатывает глаза и, скрывая улыбку за покусыванием губ, берет стакан. Забрасываю пакет обратно в салон и включаю дальний свет фар. Выбираюсь наружу. Ночи ещё холодные, Засимова права, в этом году май нас не особо радует тёплой погодой. Накидываю на голову капюшон от толстовки и поворачиваюсь на звук закрывающейся пассажирской двери. Моя спутница нерешительно обходит машину и останавливается в нескольких шагах от меня. Стоит боком, одной рукой обхватив себя за талию, а второй подносит к губам пластиковый стаканчик.

Я взял ей малиновый чай, себе чёрный кофе.

Опускаюсь задницей на капот и копирую её позу.

Хорошо.

Мы опять молчим, каждый уплывает в свой собственный мир, в то, что живёт в наших головах.

 Я сразу начинаю перебирать задачки, которые нужно решить перед отъездом в Москву. Он уже через пару дней, как и соревнования по плаванию у Оленьки. Надо же так было совпасть, чтобы всё пересеклось в один день. Отец приезжает со своей новой женой тоже как раз в это самое время. Радует одно: Ульяны вроде как у меня теперь нет, и я целиком и полностью могу распоряжаться своим свободным временем, не думая о том, что уделяю ей мало внимания. Хотя, когда я об этом думал?

Ветер налетает, и я прячу голову глубже в капюшон, отпивая несладкий кофе.

— Тихо так, — поежившись, говорит Даша.

Она непрерывно смотрит на ребристую от ветра поверхность воды, на которой бликами играет свет фар. Луны не видно, как и звезд, небо заволокло плотными облаками.

Судя по всему, скоро начнет накрапывать дождь, и пока есть время можно остановиться и просто подышать свежестью этой ночи. И подумать.

Поворачиваюсь к Засимовой, которая неожиданно оказалась моей лучшей компанией, и провожаю взглядом, как она опускается на корточки около кромки воды и трогает её кончиками пальцев.

— Ледяная, — отдергивает руку и прячет в карман.

Она тоже накинула капюшон и скрыла от меня своё лицо. Видно только, как ветер подхватывает и треплет короткие пряди её волос.

Мы опять молчим. Только теперь я не могу отвести взгляда от хрупкой фигуры на берегу.

Хреново тогда всё вышло, три года назад.

Башкой вообще не думал. А теперь... да что теперь-то. У нас у каждого своя жизнь. Со своими взлëтами и падениями. Давно чужие люди, которые и близкими по-настоящему никогда не были.

Тяжело вздыхает. Её плечи поднимаются и опускаются.  Запрокидывает голову и смотрит на небо. Чёрное.

Хотел бы узнать, о чём она думает. Спросить легко, но боюсь спугнуть ту идиллию, которая вдруг образовалась. Ей тоже комфортно. Её тело расслабилось после заминки в машине.

Постукивая пальцами по стакану, медленно идёт в мою сторону и застывает в нерешительности.

Задрав голову, громко смеюсь, такое озадаченное выражение проскользнуло у неё на лице. Не иначе как решает сложные матрицы.

— Вообще не смешно,  Морозов, — делает вид, что сердится, но у самой подрагивают уголки губ. — Как ты себе это представляешь?

— Сам хочу на это посмотреть.

Она маленького роста. Чтобы сесть на капот машины так же, как это сделал я, ей надо приложить усилия и постараться забраться на него. Будет забавное зрелище. Или не будет, потому что Дашка вдруг разворачивается и собирается залезть обратно в салон.

Соскакиваю на землю и перехватываю её рукой за талию, как сделал это совсем недавно на парковке перед клубом. Она знакомо вырывается и начинает верещать. Стакан с чаем падает на землю, окатив нас сладкими горячими брызгами. Беззлобно ругаясь, перехватываю упирающуюся девицу поудобнее и разворачиваю к себе.

Вжимаю её в себя, чтобы не вырывалась. Стараясь не смотреть ей в лицо, подхватываю под бедра и подбрасываю вверх.

Она ойкает и скользит по моему телу, забрасывает руки на плечи, пытаясь удержать равновесие, и немного отклоняется назад. У меня сбивается дыхание от такого близкого телесного контакта, и я понимаю, что надо прекращать это сейчас же. Медлю. Её запах заполняет ноздри, и кажется, даже на языке я ощущаю её вкус. Тот, что остался в памяти, не до конца забытый, ни на кого больше не похожий.

— Кирилл… — слетает тихий шелест с её губ, прямо мне в ухо.

Отключаю мозги.

Закрываю глаза.

Это происходит третий раз за сутки. Сейчас. В машине. И когда я увидел её, танцующую на концерте.

Сейчас я испытываю очень странные противоречивые чувства, где все мои рецепторы кричат, нет — вопят о том, чтобы я продолжал её трогать. Обнял. Провел ладонями по бëдрам. Задрал толстовку и прикоснулся к коже на талии. Зарылся лицом в её волосы. Поцеловал венку на шее, а потом поднялся по линии челюсти выше. К губам. При мысли о её губах что-то теплое зарождается в груди, за ребрами, и я решаюсь.

Делаю то, что должен.

 Несколько шагов и упираюсь коленями в металл капота.

Медленно опускаю Дашку на машину и так же медленно убираю от неё свои руки, которые огнем горят. Её — падают вдоль тела. Провожу ладонью по волосам и отступаю.

Какого фига сейчас было?

Шаг за шагом пячусь от неё. В груди барабанит так, что я, кажется, глохну. Только и слышу, свой собственный стук сердца. В голове каша. Мозги у меня расплавились или что?

Я хотел её.

Вот её.

Целовать, трогать и всё прочее, что ещё можно хотеть от женского тела.

Смотрю  ей  в лицо. Глаза широко распахнуты, губы приоткрыты. Сидит как статуя, не двигаясь.

И меня как обухом по голове бьёт. Ей это не нужно, от меня не нужно. Да и вообще ни от кого не нужно. Она меня к себе подпустила, раньше вообще шарахалась. Вспоминаю нашу первую встречу, и в груди шарашит ещё сильнее. Глаза, что были стеклянными, только оживать стали. Куда я лезу? На фига?

Мне тоже это не нужно. Не нужно ведь? Усугублять ситуацию, мы и так ходим по краю. Я точно.  Вот прям сейчас балансирую на чертовой грани, если она есть. Шаг не туда и всё. Провал.

Прошлое не перечеркнешь, а там я уже напортачил. У неё теперь есть своё прошлое. Отдельное от меня и этого города.

Она парня потеряла. Сколько времени прошло? Пару месяцев? Полгода? Я не знаю. И я точно не тот вариант, который должен её утешать. И точно не так, как я только что собирался. Покатать на машине это одно. Впиться в мягкие податливые губы — совсем другое.

— Кирилл, ты куда? — удивленно летит мне в спину, когда я разворачиваюсь и быстро иду к багажнику.

Молча достаю оттуда плед, который вожу с собой с момента покупки машины и которым до сих пор ни разу не пользовался. Залезаю внутрь, хватаю с заднего сиденья пакет с едой.

— Держи.

Набрасываю плед Дашке на ноги и ставлю поверх пакет, из которого приятно тянет картошкой фри.

— А ты? — запрокидывает голову и старается поймать мой взгляд. — Кирилл, ты же не уйдёшь?

Её холодные пальцы аккуратно ловят мою руку и заставляют остановиться: оказывается, я суетливо сую этот самый плед ей под задницу. Замираю, ухватившись за её руку. Она не отбирает, но и не сжимает. Просто позволяет за неё подержаться. И я держусь. Глажу большим пальцем её ладонь и пытаюсь думать. Выходит хреново.

— Куда я могу уйти? — произношу глухо.

Оглядывается по сторонам и ëжится.

— Тут темно. Не ходи никуда. Мне страшно.

Игнорирую её слова. Тут на километры вокруг никого кроме нас, только звуки трассы напоминают о том, что цивилизация не так уж и далеко.  Ей некого боятся. Разве что меня и моих плотских желаний.

Усмехаюсь своим мыслям и, закинув руки за голову, стаскиваю толстовку.

— Что ты делаешь?  — спрашивает потрясенно.

Бросаю толстовку на капот рядом с ней. Чувствую, как взглядом скользит и рассматривает, опустив ресницы.

— Купаться пойду. — Берусь за ремень и расстëгиваю его.

Параллельно наступаю носками на пятки кроссовок и разуваюсь.

— Ты дурак? — совершенно искренне удивляется, отчего я тихо смеюсь.

— Просто первый заплыв в этом году. Ничего такого. Я здесь бывал и не раз.

— С кем? Когда? Холодно, Кирилл!

— Покараулишь вещи? Ты ведь не из тех, кто крадет одежду и исчезает в неизвестном направлении?

— Я не…

Не дослушиваю её. Бросаю джинсы к толстовке и разворачиваюсь к воде. Между лопаток печёт.

Хорошо, что додумался включить дальний свет, берег просматривается идеально.

Вода ледяная, такая холодная, что ноги с непривычки начинает сводить. Стиснув зубы рассекаю её шаг за шагом.  Ночи прохладные, дни тоже солнцем не балуют последнее время. Но мне по фигу. Я упорно захожу в воду по пояс и, постояв несколько секунд, давая телу привыкнуть, ныряю.

Если я когда-нибудь совершу то, о чём думал сегодня, то должен быть уверен в том, что это не простая блажь, желание удовлетворить потребности. Если я когда-нибудь ещё раз коснусь этой девушки, то должен быть уверен, что это не просто так.

Как мне быть уверенным в этом?

Выныриваю, делаю вдох и опять ухожу под прохладный покров воды.

В моей жизни до фига ошибок... Последнее, что я хочу, это повторять их.