17

Кирилл

Её глаза распахиваются и тут же подозрительно сужаются. От расслабленной и весёлой Даши не остаётся и следа. Губы сжимает в линию, руки упирает в тонкую талию, которую я сегодня отчетливо разглядел под обтягивающей футболкой.

— С чего бы это? — спрашивает она.

А я и сам не знаю, с чего. Просто мне хорошо рядом с ней. Комфортно. И хочется, чтобы она тоже чувствовала себя комфортно. Если ради этого мне придется сгонять в коттеджный поселок, где находится дом её отца, а потом одному ехать по ночной пустынной трассе, то почему нет.

— Ты посмотрел фотографии? — делает догадку Засимова.

Поднимает руку и прижимает ко лбу, скрывая шрам. Фотографии я посмотрел. Как и некоторые видео. Трудно удержаться и не сделать этого, когда копируешь файлы на съëмный диск. Думал, гляну быстро, посмотрю, как там всё сохраняется, и завис. На счастливой Дашке.

Вот как, оказывается, она жила эти годы вдали.

Я понял, что она была очень счастливой и влюбленной. Весёлой, раскрепощëнной. Много путешествовала, училась. Посещала концерты и завтракала по утрам в кафе. Не одна.

— Ты тоже меня теперь жалеешь? — продолжает делать выводы Даша.

Опускает руку и вновь поднимает, тыча в меня указательным пальцем.

— Не смей. Меня. Жалеть.

Каждое слово подтверждает ударом в мою грудь.

— Всё. Я пошла. К чёрту вашу жалость! — выкрикивает в темноту ночи и разворачивается на пятках.

Её плечи опускаются, спина горбится.  Меня током прошибает. Я не сразу догадался. Была, конечно, шальная мысль, что  человек, которого она оплакивает, которого потеряла, и есть тот самый парень, мелькавший на видео. И на фото. Особенно на селфи. Счастливых до омерзения селфи двух людей, которые, не стесняясь друг друга, корчат рожи на камеру, а потом закрепляют это действие поцелуем.

Вчера в три часа ночи я понял, что вот так могла выглядеть моя жизнь. С ней. А она досталась кому-то другому. Её улыбка, блеск глаз, слепое обожание и любовь. Было видно, что эти двое любят друг друга. Парень смотрел на Дашку с восхищением, как будто она самое дорогое, что есть у него в жизни. Она же в ответ смотрела на него, как будто он центр её вселенной.

Блин.

Я её не жалею.

Жалость колет сердце иглой, но я заталкиваю это чувство куда подальше. Сразу было видно, что её достала жалость со стороны окружающих. С ней носятся как с хрустальной вазой. Вся её семья. А ей вместо этого нужна просто хорошая встряска.

Ей этого не хватает.

Я испытываю сострадание. Потому что в какой-то степени отлично понимаю, что сейчас переживает Даша. Наше горе разное. Случилось в разные промежутки жизни и имеет разные обстоятельства.

Но чёрт возьми. Я отлично её понимаю.

— Куда собралась? — Догоняю сгорбленную фигуру и заключаю в кольцо рук.

Приседаю и приподнимаю её над асфальтом так, что она начинает молотить ногами в воздухе и выкрикивать не очень приятные слова в мой адрес.

— Отпусти меня, Морозов! Сейчас же!

Пытается ударить стопой мне по коленке, но промахивается. Её непривычно короткие волосы подхватывает ветер и кидает прямо мне в лицо. Отплевываюсь и, запрокинув голову, смеюсь.

Мне ни с кем и никогда не было так хорошо и легко рядом.

Молчать. Смеяться. Слушать. Говорить.

Всё вместе.

Девушка в моих руках замирает, поворачивает ко мне лицо, внимательно смотрит на меня через плечо. Её глаза горят огнем гнева, сверкая отблесками уличных фонарей. Лицо раскраснелось, на щеках появился румянец. Губы влажные, она то и дело их облизывает на ветру. Волосы растрепались. Выглядит потрясающе сердитой, и очень грозной. Мне опять хочется рассмеяться.

Она читает это на моем лице и впивается короткими ногтями мне в руки, но я продолжаю прижимать её к себе.

Чувствую, как бешено бьётся сердце в её груди, в такт с моим.

— Ты просто омерзителен, — выплевывает мне в лицо фразу, которую я слышу от неё на протяжении всего нашего общения.

В том или ином случае. Мне этого не хватало.

Боже, да что там.

Ладно.

Я скучал.

— Я готов услышать от тебя это еще пару сотен раз, — улыбаюсь и вижу, как она опять щурится, изучая меня в ответ.

Думает, издеваюсь? А я, блин, на полном серьёзе.

— Не смей меня жалеть.

— Не буду. Если ты прокатишься со мной по ночной трассе на переднем сиденье, вообще забуду то, что видел. И не заговорю с тобой об этом ни разу. Пока сама не захочешь. Идёт?

— Я никогда не захочу, — говорит слишком тихо, так что я читаю это по её губам.  Встряхивает волосами, отчего они вновь бьют меня по лицу и спрашивает уже более громко.  — Мы поедем медленно?

— Так медленно, как разрешишь.

— Я бы предпочла пешком, — усмехается, и я понимаю — она согласна.

Это получилось даже проще, чем я себе представлял. А я представлял. Думал и искал предлоги. С ноутбуком хорошо получилось, но его вернуть ей смогу только через несколько дней. Хотел увидеть её раньше и не на снимках с другим. Вот такую хотел. Растрепанную, с покусанными алыми губами и вздернутым носом. Живую.

Медленно опускаю её на ноги и разворачиваю за плечи к себе. Она поднимает голову, задрав острый подбородок вверх. Не могу удержаться и, протягивая руку, касаюсь её щеки. Раньше у неё были пухлые щёчки, как у хомячка, и добрые, лучистые глаза. Раньше она была девочкой-девочкой, сейчас передо мной стоит девушка. Хорошенькая, далеко не красавица, но что-то в ней есть такое, что заставляет все мои внутренности скручиваться узлом.

Говорю ей об этом, гладя мягкую шелковую кожу, она аккуратно выворачивается, лишая меня этой возможности.

— Щёки остались в прошлом, как и многое другое,  Кирилл.

Даша прячет руки в карманы своей куртки и поднимает вверх плечи, поëжившись.

— Замёрзла?

Снимаю сигнализацию с машины, и мы идём в её сторону. Рядом, больше не касаясь друг друга.

— Да, май в этом году совсем не летний. Ты вернёшься сюда? Когда отвезешь меня? — Останавливается у пассажирской дверцы и смотрит на меня в ожидании.

Знаю, что она имеет в виду. Сегодня я больше сюда не намерен возвращаться. Пока не могу понять, зачем мне это нужно, но больше всего мне сейчас хочется быть там, где я есть. Покатать на машине Дашку Засимову и увидеть, как её губы растягиваются в открытой улыбке.

Отрицательно качаю головой и вижу, как она хмурится.

— Ты поступаешь нехорошо, — решает объяснить мне очевидные вещи, — оставляя здесь свою девушку, — добавляет и заправляет волосы за уши уже привычным для меня жестом.

— Мы расстались. Я пришёл с ней сюда, потому что она попросила составить компанию. Боялась фанаток. Но сейчас освоилась. Я ей больше не нужен. Ульяна — карьеристка, не переживай о ней.

— Я и не переживаю.

— Вот и хорошо.

Мы залезаем в машину, и я включаю обогрев, наблюдая с какой-то детской радостью, как на лице моей спутницы появляется румянец.

— А обогрев сидений есть? — спрашивает она, покрутив головой.

Вижу, что ей неуютно, но решаю не задавать наводящих вопросов. Она должна просто довериться мне. Оснований для этого у неё, конечно, мало. Ухмыляясь своим мыслям, нажимаю кнопки на приборной панели. Почему-то мне хочется сделать так, чтобы доверилась.

Я не собираюсь её обижать. Лезть к ней в душу тоже. Ничего от неё не требую взамен. Просто вижу, что сейчас ей нужно рядом уверенное плечо. На которое она сможет опереться и преодолеть трудный период своей жизни. Если захочет, пусть расскажет мне всё сама.

— Есть ещё пожелания?

— Ага. Одно. Довези меня до дома. Живой.

Это не проблема.

Даша немного дёргается, когда  пристегиваю её ремнём безопасности, и  зажмуривает глаза, когда я газую. Делаю это максимально аккуратно. Она вжимается в сиденье и втягивает голову в плечи. Поза кричит о напряжении в её хрупком теле.

— Открой глаза.

— Не могу.

— Всё будет хорошо. Можем поехать с остановками или заехать на заправку, или в кафе. Хочешь кофе?

— Хочу картошку фри, — улыбается, приоткрыв один глаз,  а потом опять становится серьезной. — Мне страшно.

— Не бойся. — Нахожу её холодные пальцы и ободряюще сжимаю.

Включаю медленную музыку и, обхватив двумя руками руль, улыбаюсь.  Езда по трассе меня всегда успокаивает. Что может быть лучше пустой дороги, освещённой ночными огнями? Шуршания шин по асфальту? И хорошего собеседника рядом?

Правда, мы совсем не разговариваем. Молчим.

И это молчание такое... комфортное. Оно откидывает меня в прошлое, погружая в воспоминания, где мне восемнадцать и я удрал с собственной вечеринки по этому случаю, чтобы навестить своего сталкера и провести этот вечер с ней, сидя в полной тишине на лавочке у её подъезда.

На приборной панели вибрирует телефон. Не отрывая взгляда от дороги, тянусь за ним.

Дашка притихла. Мне кажется, даже заснула. Дыхание ровное, глаза закрыты. Ну, или притворяется хорошо. Главное, чтобы не нервничала. Я еду медленно. Даже слишком. Всё потому, что хочу потянуть время и побыть в этом комфортном молчании ещё немного.

У меня свободный вечер. Да что вечер. Если всё получится, то и завтра будет свободный день. Олька добровольно уехала с нашей тёткой на выходные в санаторий.

Купил им тур выходного дня. Потому что я немного устал от своей младшей сестры. Она бывает ещё той занозой в заднице. Тётка, конечно, в курсе этого, но полный пансион и бассейн в санатории перевесили даже наличие рядом нашей младшенькой.

От очередного магазина бытовой техники пришло смс с привлекательными акциями. Удаляю сообщение, не читая, на секунду выпуская из виду дорогу.

Зря.

Дашка на сиденье сдавленно пищит.

— Ты чего? — хмурюсь и отбрасываю мобильный обратно. — Всё в порядке?

— Держи руль двумя руками, — тихо, но чётко, почти по слогам, проговаривает она. — У меня сердце чуть не остановилось.

— Сообщение глянул, — оправдываюсь. — Я думал, ты спишь. Притворялась, значит?

Даже в полумраке салона вижу, как вспыхивают её щеки. Молчит, потирая лоб.

Шрам, я помню, да.

Во время аварии она сидела спереди? Была  пристëгнута? Нет? Её парень сильно гнал и вылетел на встречку? Или врезался в дерево? Или это была случайность? Виноват он? Или другой водитель?

Он умер. Я это уже понял. Несложно догадаться.

Она скорбит по нему до сих пор. Судя по всему, это произошло не так давно.

Судя по всему, она была очень счастлива всё это время. Что-то скребëтся в душе, когда думаю об этом. Какой-то червяк сомнения.

Бросаю взгляд на её пальцы. Даша сцепила руки в замок, схватившись за ремень безопасности, и неотрывно смотрит в лобовое стекло.

— Прекрати смотреть, — двигает глазами и подергивает уголками губ. — Всё нормально.

Так. Ладно.

Ëрзаю на сиденье и бросаю на неё цепкие взгляды. У меня появилась одна идея. Сумасшедшая. Но вдруг прокатит...

— Потерпишь мою компанию ещё немного? Домой не спешишь?

— Что ты задумал? — Поворачивает голову и слегка наклоняет её.

— Приключение. Ну, доверяешь мне?

Подумав немного, медленно кивает. В её глазах появляются искорки интереса, и взгляд уже не выглядит стеклянным.

— В приключении будет еда? — улыбается она. — Ты обещал картошку фри.

— Ты не из тех, кто бережёт фигуру и не ест на ночь? — решаю поддеть её.

— Вот ещё, — фыркает.

Ей не помешает даже двойная порция самого огромного бургера с молочным коктейлем. Неожиданно хочется накормить её. Что если пригласить на обед в новое заведение,  в котором делают  пиццу в настоящей печи? Делал недавно для них сайт, и хозяин зазывал заходить в любое время. Обещал познакомить с поваром и провести мастер-класс для Ольки.  Всё не было на это времени, а теперь вдруг понимаю, что просто не было желания. А теперь оно есть.

Получив от Даши одобрение, притормаживаю у ближайшего кафе быстрого питания. Затарившись вредной едой, возвращаюсь в машину. Дашка переключила радиостанцию и крутит ногой в такт музыке. Улавливаю знакомые ноты и поворачиваюсь к ней.

— Фанатка Егора? — Завожу машину и сдаю назад, разворачиваюсь и пригибаюсь, оглядывая ночную трассу.

Девушка рядом опять притихла. Дышит хотя бы?

— Там вдали фары, — тихим голосом.

— Далеко, — отмахиваюсь от неё.

— Быстро приближаются.

— Хватит паниковать.

Выезжаю и, скосив на неё взгляд, говорю:

— Вдыхай давай. Так что? Нравится Егор?

— Могу спросить у тебя то же самое. На самом деле, я вообще забыла о его существовании! В Германии не следила за нашей музыкой. Но он, конечно, молодец. Я за него рада... Я с Машкой за компанию пошла. Кстати... о птичках.

Мотнув волосами, достает телефон из сумки и, нахмурив брови, читает вспыхивающие на экране сообщения.

— Слава Богу.

— Что?

— Дома Иванова, Кузнецов прислал за ней водителя.

Лёха Кузнецов — мой друг со времëн универа. Ему повезло родиться с золотой ложкой во рту. Его отца называют нашим местным олигархом: он владеет всеми крупными заводами в области, объединив их под один колпак общей фирмой. Сын пошел по его стопам. Кузнецов-старший сразу после универа взял его себе заместителем. Лёха сейчас возглавляет головной офис компании отца. Мы общаемся намного меньше,  чем раньше. Я примерил на себя роль брата-одиночки. Он, насколько знаю, женился на лучшей подруге Засимовой, Машке Ивановой.  Дороги наши разошлись капитально. Я не знаю, что творится у него в семье, он не интересуется моими делами. Поздравления на праздники и созвон в день рождения — это всё, что осталось от университетской дружбы.

Вообще, на друзей времени особо не осталось. Какие-то связи навсегда утеряны, какие-то еле держатся благодаря социальным сетям и интернету. Какие друзья, если даже на Ульяну времени не было?

Она была очень удобная. Болтала разве что слишком много. Никаких особых чувств я к ней не испытываю и не испытывал. Просто иногда хочется, чтобы был такой человек, которому ты можешь позвонить, и он приедет без лишних вопросов. Вот Уля была для меня такой.

Вижу знакомый указатель на дороге и притормаживаю, сворачивая на просëлочную дорогу. Дашка ойкает и по привычке цепляется за ремень безопасности.

— Ям тут полно, зато встречных машин нет. Можешь расслабиться

— Угу.

Время на часах давно близится к полуночи. Вокруг ни души, лишь кромешная темнота. Такая густая и чёрная, что, кажется, её можно потрогать. Почти вязкая.

Засимова уставилась в окно и поворачивается ко мне, округляя глаза.

— Морозов, ты псих? Где мы?

Тихо смеюсь и включаю свет в салоне.

— На речку приехали. Купаться пойдём?

— Где речка? Ты что, бредишь?

Вдруг отстëгивается и подаётся вперед. Кладет прохладную ладонь мне на лоб и, наклонившись, заглядывает в глаза. Мой взгляд скользит по её лицу, подсвеченному мягким светом.

Она такая... знакомая. Столько лет рядом. Я знаю каждую её черточку, знаю, как она смеётся, при этом у неё появляется ямочка на щеке, и ,к сожалению, знаю, как кривится её лицо, когда она плачет.

Но сейчас смотрю на неё как в первый раз, как будто только увидел.

Просто капец.

В нос пробирается знакомый запах. Её. У меня, кажется, что-то коротит в мозгах, потому что неожиданно бросает в пот, а кровь из головы стремительно устремляется вниз.

Хлопаю глазами как дебил и смотрю на её малиновые губы. Из них вырывается короткий выдох, а затем она судорожно втягивает воздух сквозь нос и падает назад на свое место, прижимая ладонь к груди.

— Холодный….