26

Даша

Время несётся с огромной скоростью. Буквально полтора месяца назад мне казалось, что оно замерло в одной точке, или я попала в какую-то временную петлю — так медленно тянулись часы и минуты. Сейчас дни летят один за другим. Не успеваю проснуться и позавтракать любимыми бутербродами с слабосоленым лососем и нежным сыром, как наступает вечер. Вечер теперь всегда занят Морозовым.

Первые дни я сопротивлялась его навязчивому вниманию, опеке, которая ни в какое сравнение не шла с тем, как пытались опекать меня родители. Положа руку на сердце, я им, конечно, благодарна, что не бросили меня в тяжёлый период и всей нашей большой семьёй помогали, как могли. Немного только переборщили с помощью, и всем стало неуютно.

Знаю, что родители опять переругались, когда  до мамы дошло, что я съехала от отца и по какой причине. Я надеюсь, они найдут компромисс и перестанут ругаться спустя столько лет. Всем только удобнее стало от того, что я уехала. Люда вздохнула с облегчением и перестала нападать на отца и дочерей. Я иногда приезжаю к ним и забираю на день Алёнку или Юлю. Чаще Алёнку, потому что теперь живу в соседнем от Морозовых подъезде.

Кирилл, как и обещал, решил мой жилищный вопрос. Помог снять квартиру на короткий срок, рядом с собой. Это произошло очень вовремя: на нашу с мамой квартиру нашлись покупатели, и сейчас мы находимся в состоянии сделки. Долгая бумажная волокита оформления купли-продажи началась. А это значит — моё пребывание дома подходит к концу.

В груди неприятно тянет, когда я думаю об отъезде. Вроде всё, что было необходимо и хотелось здесь сделать, сделано. Стала лучше есть, лучше спать, больше проводить времени на свежем воздухе и даже общаться с людьми, а не сжимать в тоске и слезах телефон по ночам, словно он может снова позвонить. О Филиппе стараюсь не думать. Всё потом... в Германии. Или даже в самолете, там, где и началась наша история. А сейчас я даю себе возможность подышать и пожить. Взмахнуть подрезанными крыльями в попытке взлететь. Главное, не замечтаться и с провальным треском не упасть. Поэтому голову пытаюсь держать холодной, как и сердце.

Честно признаться, иногда я забываюсь. Отдаюсь во власть отголосков прошлых чувств и забываюсь в умелых руках мужчины. Кирилла.

Мы проводим много времени вместе. Иногда мне кажется, даже слишком, потому что расставание всё равно произойдет, и мне хочется, чтобы оно прошло безболезненно для нас обоих. Я надеюсь, он тоже это понимает. Но его взгляды, касания, слова — всё говорит о том, что он или пытается запудрить мне мозги, или, я даже думать об этом боюсь, влюблён. Кирилл Морозов не может быть в меня влюблён. Это полный абсурд и бред. Так не бывает. Вселенная не может посмеяться над нами обоими и подкинуть такую свинью.

Мы не совпали.

Опоздали.

Любовь к Морозову имела место быть в моём прошлом, но я никак не вижу её в будущем или хотя бы в нашем настоящем. Он просто предложил мне помощь, вот такую, завязанную на чувствах, сексе и ни к чему не обязывающих свиданиях. И я рада, что этим человеком стал он, а не кто-то случайно подцепленный по пьяни в баре. Кирилла я знаю. Когда-то его любила. Мне с ним не страшно. Спокойно. Уютно. Весело.

Рядом с ним легче дышится, полной грудью.

— Что это? — спрашиваю вечером, открыв дверь.

Мы не списывались целый день, потому что мой старый телефон находился у него. Он скидывал с него часть информации на новый, который мы выбрали вместе на днях в торговом центре. Мне захотелось обновить гаджет, но с условием, что все снимки, сообщения и приложения перекочуют полным составом в новый мобильный.  Отдала вчера вечером телефон Кириллу без каких-либо задних мыслей, просто доверила ему часть своей жизни, заключенную в этот плоский металлический корпус. Не в первый раз. Было ли это началом доверия? Возможно. Он и так знал уже достаточно. Больше, чем нужно ему самому.

Зато у меня освободился целый день и я могла заниматься учебой. Я лежала на диване с ноутбуком, пристроенным на животе, и пила давно остывший чай, когда раздался звонок в домофон. На моём пороге Кирилл, в его руках букет кремовых роз.

— Цветы, — отвечает Кирилл и, коротко поцеловав меня в губы, вручает букет и следом два телефона. — Тебе. Всё перенесено в целости и сохранности. Только зарядить нужно.

Сердце делает кульбит и ухает вниз живота, на губы приклеивается дурацкая благодарная улыбка, такая, будто я никогда в жизни не получала цветов.

— Зачем? Это я про цветы.

Я пропускаю его внутрь, с опаской глядя на розы, словно они могут меня укусить. Они выглядят идеально свежими, ароматно благоухают, завернуты в обычную крафтовую бумагу. Сколько их штук, не знаю, но держать тяжело.  Телефоны аккуратно кладу на обувницу в прихожей.

Мне не дарили подарки очень давно... с того самого момента... нет, я не буду сейчас об этом думать. Ныряю носом в нежные лепестки и втягиваю в себя тонкий аромат цветов.

— Просто так. Захотел порадовать свою девушку.

Вздрагиваю и опускаю букет вниз. У наших отношений не было официального статуса. По крайней мере, я так считала.  Всё это было удобно... нам обоим! Я не считала его “своим”, он не должен был привязываться ко мне по-настоящему.

— Спасибо.

Кирилл разувается и, помыв руки в  крошечной ванной, по-хозяйски проходит в комнату, я плетусь следом, шлепая босыми ногами по полу.

— Пожалуйста.

Напряженная спина, обтянутая серой футболкой маячит перед глазами. В том, как он пришёл, как сейчас разговаривал, есть что-то настораживающее. Словно он собирается мне что-то сказать или предъявить, но не спешит.

Квартира, которую мне нашел Морозов — маленькая студия на последнем этаже. Современная крохотная кухня переходит в гостиную, где стоят диван-кровать и небольшой компьютерный стол. Вещи из чемодана наконец перекочевали в угловой шкаф. За последнее время я купила несколько интересных книг и они ровной стопкой стоят у моего спального места. Ничего лишнего. У меня даже вазы нет. Обживаться и заполнять пространство ненужными мелочами не планирую. Отъезд близок и я его жду.

Выловив остатки солёных огурцов из банки, споласкиваю её и, налив туда воды, ставлю цветы.

— Симпатично, — усмехается Морозов и, усевшись на диван, смотрит на меня.

Скользит взглядом по голым ногам, домашним коротким шортам, поднимается выше к груди, прикрытой тонкой пижамной майкой. Я целый день не выходила из дома и не переодевалась с самого утра: как проснулась, так и ходила в пижаме. Растрепываю рукой нечëсаные волосы и смотрю в глаза Кирилла. Он, поймав мой взгляд, быстро облизывает губы и жестом приглашает присоединиться к нему.

Внизу живота теплеет и потягивает  от нашей игры в гляделки.

Медленно оттолкнувшись от столешницы, я подхожу к нему и забираюсь на колени. Откидываю с его лба непослушную челку и обхватываю лицо ладонями. Хочется стереть напряжение с его губ, которые сжались и превратились в тонкую линию. Он часто целовал меня первым, иногда просил, чтобы я сама поцеловала. Сейчас идеальный момент, чтобы попросить. Но он ничего не просит. Просто смотрит.

— Что-то случилось, Кир? — спрашиваю осторожно, гладя его щеку.

— Ты мне скажи.

Я сглатываю. Выдерживаю его взгляд столько, сколько могу. Серые глаза смотрят серьёзно, на скулах напрягаются желваки. Я глажу их, пытаясь успокоить прилив гнева у мужчины.

Догадываюсь, чем он вызван, трусливо не хочется об этом говорить. Я, как тот страус из мультика, который при приближении опасности прячет голову в песок, делая вид, что его нет и проблем нет. Очень удобно.

— У меня всё нормально.

— Тогда и у меня тоже.

Его руки не бездействуют и уже вовсю поглаживают мои бёдра. Забираются под шорты и гладят там.

В голове мутнеет, дыхание сбивается.

Его губы близко, руки шарят по моему телу, не стесняясь, распаляют нас обоих всё больше. Мы оба дышим часто и надсадно, но никто не собирается сдаваться и не целует первым.

— Где ты был весь день? — спрашиваю, наклоняясь к нему и вдыхая запах его кожи. — Работал?

— Ага. Ответ из Москвы пришёл.

— И как? — замираю в ожидании ответа, цепляясь за его плечи.

— Второе собеседование было решающее. Не зря поехал. Взяли.

— Ура! — восклицаю радостно и прижимаюсь губами к его щеке. — Ты рад?

— Да.

А так и не скажешь, что рад. Что же ещё его мучает?

— Где Оля?

— С отцом. Хочешь, останусь на ночь? — шепчет Кирилл, кладёт руку мне на затылок и притягивает ближе к себе. Целует выпирающую ключицу, проводит языком по шее, оставляя влажную дорожку.

Волоски на теле встают дыбом, а глаза сами собой закатываются.

— Ммм.

Кирилл не выдерживает и поднимается выше, ловя мои губы в свой плен. Посасывает их и раскрывает языком. Прикусывает нижнюю и тянет зубами на себя. Из моей груди вырвается полувздох-полувсхлип, сильнее сжимаю его бедра своими, и мир переворачивается.

Я оказываюсь лежащей на лопатках, под Морозовым. Его глаза возбужденно блестят и мечутся по моему лицу, словно пытаются запомнить каждую чëрточку. Меня смущают такие пристальные взгляды, потому что сейчас я не могу ответить тем же. Даже если захочу, не знаю получится ли у меня.

Может, нам стоит поговорить? Обсудить всё, что между нами происходит и провести границы дозволенного.

— Кирилл...

— Попроси меня остаться, Даша, — хрипло произносит он, прижимаясь своим лбом к моему и прикрывая глаза.

Не могу понять: он говорит о  сейчас или о будущем, но в его голосе проскальзывает неприкрытая мольба, от которой я теряюсь. Как так произошло, что теперь роль Снежной Королевы  моя?

— Оставайся, конечно. Когда я тебя выгоняла? — пытаюсь шутить, но выходит криво, потому что Кирилл не улыбается.

— Ты ведь так и не простила меня?

— Простила, — произношу эхом, в груди начинает давить, но совсем не от тяжести парня, который лежит на мне сверху. Давит от эмоционального вихря, зарождающегося внутри. Смятения и расстерянности.

— Глубже ты меня не пустишь, ведь так?

— Куда? — не понимаю.

— Сюда. — Рука Морозова скользит по моей талии вверх и ложится ровно туда, где под рёбрами глухо грохочет сердце.

Я не знаю, что ему ответить. Беру его за шею и притягиваю ближе к себе. Целую в губы  сама. Стараясь вложить в этот поцелуй свой ответ. Глажу его спину, чувствуя напряжённые мышцы под пальцами. Ныряю ладонями в волосы и умоляю ничего не усложнять.

Сложности — они больше не для меня. Борьба за чувства в прошлом.

Всё должно быть просто.

Я уеду. Морозов останется здесь.

Всё просто.