17

Я сижу в палате около Ильи и смотрю на его бледное лицо. Эмоции улеглись, и сейчас я понимаю, что могла потерять Севера. Опять.

От одной мысли мне становится дурно. После разговора с полицией меня проводили в палату к Северу. Врач сказал, что жизненно-важные органы не задеты. «Царапина». Вот только из-за царапины не оставляют в больнице.

Кусаю губы и не могу оторвать взгляда от его лица. От длинных темных ресниц на него ложатся тени. Красивый до одури. Аж сердце замирает.

Время тянется, и я не знаю, чего жду. Не хочу, чтобы он просыпался именно сейчас. Мне придется краснеть и… С тяжелым вздохом подпираю подбородок кулаком и скашиваю взгляд на тумбочку. Котов принес телефон Северского. Уже второй или третий раз экран загорается, и я, ведомая любопытством, смотрю имя звонящего. Удивляюсь, конечно, увидев там фотографию брата.

Костя…

Поднимаю руку, намереваясь ответить, и облизываю пересохшие губы, но до смартфона так и не дотягиваюсь. Имею ли я право отвечать? Нет. Тем более с Костей я давно не общалась, и он не рвался найти меня. Казалось бы, между нами была нерушимая связь, от которой я страдала, ведь вкладывала очень много, а брат лишь высасывал из меня энергию. Убираю руку и слепо смотрю на горящий экран.

Еще пара звонков от Костика, и телефон вырубается. Батарейка садится.

В палате темно, и меня потихоньку начинает окутывать дремота. Я не сплю, но и не бодрствую. Нахожусь на границе, где прокручиваются кадры прошлого. От них становится дурно, и я резко распахиваю глаза, сталкиваясь с пристальным вниманием Ильи. За окном еще темно, и хорошо. При свете дня мне было бы сложнее смотреть Северу в глаза.

В его красивые карие глаза…

— Как ты? — спрашиваю, поборов собственные страхи. — Ты снова пострадал из-за меня…

Молчит. Изучает мое лицо и, видимо, не собирается отвечать. Тишина угнетает. Я отвожу взгляд в сторону, чтобы не сталкиваться с темной бездной, в которую сейчас превратились глаза Ильи.

— Ерунда, важнее то, что ты здесь, — наконец-то произносит. — Самое время нам поговорить, принцесса.

— Нет. Не самое. Тебе нужно восстановиться, а потом поговорим.

Усмехается, а я краснею. Да, я снова даю себе отсрочку, потому что боюсь услышать правду. Всю правду.

— Я, действительно, приехал сюда, чтобы тебя вернуть, Алиса. Армия, бесконечные контракты и другая реальность — все это помогало отвлечься от чувств. Я не умею говорить красиво, да и не пытался никогда, но… — перевожу на него взгляд и тут же задыхаюсь, потому что понимаю, что он хочет сказать. — Всегда была только ты. С первого класса. Смотрел на тебя и знал, что мне до тебя не дотянуться. И тогда возле поезда был уверен, что поступаю верно, позволяя тебе найти себе парня по статусу.

— Илья…

Губы дрожат, но Север, выдохнув, продолжает.

— Мне казалось, что ты станешь свободной от своих родителей и их влияния, что они не будут ломать тебе жизнь дальше. Я ошибся, прости.

— Что? Что ты имеешь в виду?

— Мария Степановна знакома с матерью Полякова. Ваше знакомство, принцесса, не случайность.

БАХ!

Сердце ударяет по ребрам и замирает. Не может этого быть! Как⁈

— Все твое окружение — мир, который она тебе создала.

Отрицательно качаю головой. Нет. Я не верю. Встаю и отхожу к окну, будто от этого станет легче.

— Твоя мать шантажировала не только меня, но и Костю. Следила за тобой, чтобы ты и дальше жила по ее сценарию.

Я открываю рот, но тут же его закрываю. Разве такое возможно⁈

— Бредово звучит, но факт. Костя хотел тебе рассказать и найти, но не смог.

— Он знал? — губы предательски дрожат.

— Тебе бы его выслушать.

Отрицательно качаю головой. Нет-нет-нет.

— Ты… Зачем? Если она снова надавит на больные точки? — смотрю в окно, но ничего не вижу через пелену слез.

— Их нет. Мама умерла семь лет назад. Вероника попала в наркологическую клинику, провела там несколько месяцев, но зависимость так и не поборола. От очередного передоза ее так и не спасли.

Кровь леденеет в жилах от его слов.

— Анна Васильевна… Боже… Как?

— Сердце не выдержало.

— Мне жаль… — шепчу себе или ему, не знаю.

В груди образуется огромная дыра. За него, наверное. За Илью.

— А Малика и Сергей? Что с ними?

Я помню, как папа обещал мне, что они не попадут в детский дом, что он поможет.

— Твой отец оформил опеку.

— Что? Папа? — разворачиваюсь так резко, что голова начинает кружиться.

— Да. Мучается с ними, но не бросает. Я и сам не ожидал от него такого.

— Но…

Ничего не понимаю… Получается, они с мамой…

— Развелись. Твой отец подал на развод после истории с девушкой Кости. Сейчас втроем живут за городом. Кудрявый с семьей их навещает.

— С семьей… Он счастлив?

— Мы не настолько близки, — усмехается, приподнимаясь на локтях.

Тут же кривится и падает спиной на подушку.

— При встрече выяснишь.

Он сейчас предлагает мне вернуться в родной город?

Нет.

Мне от мысли, что встречу мать, становится плохо.

— Почему ты сразу не сказал?

— А ты бы поверила? Кажется, и сейчас не веришь.

Молчу.

Как принять то, что все семь лет оказались ложью? Получается, я не строила все заново, а была марионеткой Марии Степановны с самого начала…