2

Охранное агентство «Пантера»

— Зачем ты меня сюда привел? — осматриваюсь по сторонам.

Небольшой офис в центре города. Маленькая приемная с диванчиком напротив стойки, за которой стоит миниатюрная девушка в очках. Светлые тона в интерьере. Холодные правда, и я рефлекторно кладу ладони на предплечья, растираю их и делаю глубокий вдох. После нападения в студии я вздрагиваю от каждого шороха и движения поблизости. Не знаю, как себя вести, и что в следующее мгновение выдаст моя нестабильная психика. Я столько сил вложила в свое личностное развитие… Но… Все опоры, на которых держалась жизнь, теперь качаются. Страшно ли мне? До ужаса. До тряски внутренних органов, словно кто-то поместил их на движущуюся ленту и ждет, когда их раскромсает на части. Я вспоминаю дуло пистолета и крики подруги. Тело тут же дает ответную реакцию в виде мурашек на коже. Похоже на волнение, которые ты испытываешь перед важным мероприятием, но это чувство гораздо объемнее. У него много граней и оттенков. Я не могу от него избавиться, как бы не пыталась.

— Я виноват в произошедшем, Алиса, и не хочу, чтобы такое повторилось, — Яков не выражает никаких эмоций, как в тот вечер.

Сейчас он выглядит отстраненно, будто ведет переговоры по работе. Внешне идеален. Бордовая рубашка, черные брюки и начищенные туфли. Темные коротко стриженные волосы. Зеленые глаза. Глубокие и красивые. Когда взгляд Полякова направлен на меня, появляется ощущение, что он пробирается в душу и пытается её изучить, как ученый работает над проектом всей своей жизни. На среднем пальце левой руки у него перстень с выгравированной буквой П. Смотрится загадочно. Я даже спросила однажды про него. Оказалось, что это семейная реликвия, передающаяся из поколения в поколение. Печально и радостно одновременно. У нашей семьи тоже были традиции, но ими я похвастать не могу.

— Не думаю, что это повторится, — выжимаю из себя слова и облизываю губы.

Хочется пить. И не воду, а бодрящего кофе. У меня не проходит предчувствие надвигающейся панической атаки, и да, на моем запястье снова красуется резиночка, которую я периодически дергаю. О произошедшем мы с Поляковым ещё не говорили. Яков настаивает на том, что мне нужна охрана. Думаю, что после он захочет обсудить истерику в студии. И как бы я не избегала щепетильной темы, чертовой беседе быть! Он должен знать, с чем и с кем имеет дело.

— Я уверен, что повторится, Алиса, — Яков останавливается, берет меня за локоть и, оглядевшись, отводит к диванчику. — Послушай, Алис. У меня намечается крупная поставка драгоценностей. Ты стала лицом коллекции. Это лишь малая часть украшений, которые поступят на рынок.

— Мне жаль… Что их украли, Яков…

— Перестань, — кривится, отпуская мою руку. — То колье — капля в море. Важно, что вы целы и относительно невредимы. И прежде, чем мы официально объявим о продаже, нужно решить этот вопрос.

— Может, стоит взять лицом кого-то другого?

В горле пересыхает сильнее, и я невольно дотрагиваюсь до него рукой. Ощущение удавки на нежной коже прогрессирует, как сепсис. Такое случалось, когда мама начинала давить на меня своим авторитетом.

— Уже поздно, Алиса, да и… я не хочу видеть кого-то другого на твоем месте.

— Моем? — выдыхаю слегка истерично.

— Твоем, — Яков улыбается, а я отвожу взгляд.

Не могу себя заставить снова сблизиться. Уговариваю себя, но не получается. Мне тошно от себя самой. За слабость и слабохарактерность, которую я демонстрирую Полякову. Света говорит, что это нормально. Он сильный мужчина, и я должна ему довериться, тем более, если хочу строить отношения. А хочу ли? Готова ли я к ТАКИМ изменениям в жизни?

— Я позабочусь о твоем безопасности, Алиса, — Яков проводит подушечкой большого пальца по моей щеке. — Подожди здесь, хорошо?

Киваю. К сухости в горле прибавляется огромный ком. Яков оставляет меня в приемной и уходит к хозяину агентства. По дороге сюда он говорил, что владелец его знакомый, и они смогут быстро оформить договор. Если честно, я не хотела бы стать девушкой, около которой ходят хмурые бритые бугаи, но и повторения не желаю. Тихо опускаюсь на диванчик и потираю горло пальцами. Мне неуютно, неловко и дискомфортно, словно сейчас проходит выставка рабынь, и я стою на сцене абсолютно голая. Понимаю, что вскоре я действительно «оголюсь» перед Яковом, и переживаю. Захочет ли он отношений, если узнает о моих дефектах?

Беру резиночку и начинаю её дергать. Кожа краснеет, но я не прекращаю над собой издеваться, пока не замечаю пристальный взгляд девушки за стойкой. Выравниваю спину и медленно выталкиваю из себя воздух, используя схему дыхания по квадрату. Считаю про себя и через несколько минут успокаиваюсь. От жажды ничего не спасает, и когда я поднимаюсь, чтобы купить себе кофе в кафе поблизости, дверь в помещение открывается. Я упираюсь взглядом в высокого широкоплечего парня. Сердце ухает вниз, стоит мне посмотреть ему в глаза. Красивые карие. Настоящая бездна, в которой я утонула семь лет назад.