5

Очень странно видеть, как моя новая жизнь сталкивается со старой.

Большой контраст.

Необъятный.

Я сижу в машине с Ильёй и слышу, как бьётся сердце.

Гулко.

Часто.

Иногда с большими перерывами, словно кто-то невидимый отключил питание жизненно-важного органа.

А потом оно с силой выталкивает порцию крови в вены, и я глубоко вдыхаю, растворяясь в запахе Северского. Его я ни с кем не спутаю. Даже если у меня пропадёт зрение, то обоняние точно не подведёт. Раньше дышать им было легче. Илья стал для меня кислородной маской, а сейчас работал, как эффективный яд, который распыляют по салону и не дают мне возможности скрыться.

Я должна что-то сказать, как-то оградить себя от прошлого, только… Как бы я ни старалась откинуть воспоминания, они властвуют надо мной, усиливая внутреннюю дрожь.

Кажется, каждая клеточка моего ватного тела звенит от напряжения и желания расплакаться.

Я наклоняюсь вперёд, вбиваю в навигатор адрес фотостудии и отворачиваюсь к окну, прижимая подушечки пальцев к губам. Нижняя выдаёт мои эмоции с потрохами. Она живёт своей жизнь — трясётся, будто её хозяйка на грани истерики. Я шумно дышу. Грудная клетка поднимается и опускается. Часто. Очень часто.

Касаюсь пальцами резиночки на запястье и гоню прочь чертовы вопросы, которые я ОБЯЗАНА задать ЕМУ!

Зачем он здесь⁈

Специально издевается надо мной⁈

Что вообще он делает в этом городе, когда должен быть в другом месте⁈

Столько слов! Столько эмоций!

Душу рвёт на куски, но я молчу. Не знаю, что является причиной тишины, но и Северский не спешит заводить со мной разговор, хотя таранит меня взглядом. И его глаза…

Его глаза — произведение искусства.

Невозможно передать, как сильно они на меня влияют.

Я вспоминаю ту самую ночь, когда мы не сдержались и вдоволь насытились друг другом. Мне казалось, что это было начало чего-то большего, прогрессом в наших сложных отношениях, но… нет. Для него ничего серьезного не случилось. Просто ночь. Просто секс. Просто расставание без шаблонного «прости, дело не в тебе». Илья даже банального ничего не сказал, чтобы как-то утихомирить мою боль. Север убил меня. Одним взмахом. Оставил одну, когда был очень нужен.

Я прикрываю глаза и крепко зажмуриваюсь, чтобы прогнать картинки из прошлого. Они яркие, словно и не было семи лет самобичевания и тоски по несбыточному.

Машина движется по заданному маршруту, а я словно стою на месте и не шевелюсь.

Я жду, когда смогу освободить себя от общества Ильи, и эта возможность вскоре появляется. Север останавливает автомобиль около здания, в котором расположена фотостудия, и я тут же нажимаю на ручку и пулей вылетаю из салона. У меня вибрируют конечности, но я добегаю до двери и дрожащими руками шарю в сумке в поисках ключа. Когда достаю связку, она со звоном падает вниз. Кажется, моё сердце прыгает туда же. Я наклоняюсь, чтобы поднять её и сталкиваюсь с Ильёй. Точнее с его горячими загорелыми пальцами. Тут же одергиваю руку и резко выравниваю спину. Смотреть ему в глаза не могу. Боюсь реакции, которую вызовет зрительный контакт. Мы всегда общались жестами и взглядами, потому что слова — не конёк Ильи. Он скуп на проявление эмоций и слащавые песни, которые обычно парни льют в уши девушкам.

— Позволь, я, — говорит, подходя ближе.

От его тела веет жаром, и я не в состоянии пошевелиться, пока Северский вставляет ключ, поворачивает его в замочной скважине и открывает передо мной дверь.

Я слежу за тем, как перекатываются мышцы под его футболкой. Вижу, как напряжены вены на руках. Слышу, как шумно он выдыхает и сглатывает. Облизываю губы, останавливая осмотр в районе подбородка. Он возмужал и стал ещё привлекательнее, чем раньше.

И…

И наверняка у него есть девушка, которая наслаждается спортивным телом и страстью, которой оно наделено.

В районе сердца становится очень тесно. Чертов орган замирает от того, что надумывает его обладательница. Словно безумный ученый поливает кислотой чувствительные ткани. Они горят. На них проявляется пена. С шипением и характерным запахом.

Даже не поблагодарив его, вырываю связку ключей, вздрагиваю, задевая Илью, и быстрым шагом влетаю в студию.

Надеюсь на спасение?

Нет.

Я его знаю.

И чувствую, что скоро Северский заговорит.

А если он это сделает, то у меня не останется шансов защитить себя.

Я слаба.

Перед ним точно. И…

Я точно никогда не была сильной.

Пальцы всё ещё не слушаются, когда кидаю ключи на стол. Туда же летит моя сумка.

Что я собиралась делать? Работать?

Как⁈

Север стоит за моей спиной. Не уходит.

Я глубоко вдыхаю, набираясь смелости повернуться и заглянуть ему в глаза. Раз-два-три-четыре…

Медленно меняю ракурс и теряю весь запал, синхронизируясь с Ильёй зрительно. И кажется на миг, что агония взаимная.

— Твоя студия? — Северский убирает руки в карманы джинсов.

Спокойный ровный голос, который ласкает слух. Я наслаждаюсь этим звуком.

Никогда не слышала мужского голоса приятнее, чем у него. Только от низких тональностей не легче. Губы сохнут. Во рту пустыня и зыбучие пески, которые меня заставляют проглатывать. Горло сдавливает. Разве по названию не очевидно, кто повлиял на создание студии?

— Алиса, — Северский делает шаг вперёд, и я в панике выставляю ладони, отгораживаясь от него, — нам нужно поговорить.

Немного истерично усмехаюсь.

Поговорить⁈

— О чем? У нас нет общих тем для светской беседы, — в голосе звенит сталь, которой до этого не наблюдалось.

Я выравниваю спину. Ощущения при этом очень мерзкие, словно мне к позвоночнику прибивают плаху. Но я не сдаюсь. Прошлое должно оставаться в прошлом, так ведь? Марина мне все уши прожужжала на больную тему. Пора использовать полученные знания на практике.

— Есть, и ты знаешь это, — Северский напирает словесно, давит энергетикой.

Я хочу закричать, ударить его в конце концов, обвинить во всех смертных грехах, но…

Тогда я покажу, что мне не все равно.

Так нельзя.

Дав ему ниточку, за которую можно зацепиться, я позволю размотать весь клубок.

Не хочу! Не могу! Не буду!

Нет скрытых резервов, которые помогут мне восстановиться после этого!

Третьего раза я не выдержу.

— Уходи, — указываю на дверь. — Якову не понравится, что охранник позволяет себе лишнее.

Не я говорю, а моя задетая самооценка. Моя боль!

Не моргаю, пока Северский молча сокращает между нами расстояние. Сердечная мышца с силой сжимается. Орган прыгает вверх к горлу и там же застывает. С трудом выпускаю раскаленный воздух из легких, не позволяя себе отвести от Севера взгляд, да это и невозможно! Он будто гипнотизирует меня.

— Жених? Замуж за него собралась?

Сглатываю. Тебе ли не все равно?

— Да.

Нет, конечно. Я хотела попробовать отношения с другим мужчиной, но о свадьбе никогда не думала, тем более с Поляковым. Может, на словах с подругами все звучит вполне правдоподобно и радужно, только в действительности я старательно избегаю мимолетного упоминания о кольце и клятвах верности.

Брови Ильи ползут вверх, словно он искренне удивлен моим ответом. Он слегка наклоняется, практически задевая носом кончик моего. Мужской запах заполняет легкие и вызывает дрожь в теле. Боже, он горит что ли⁈ Почему мне так жарко?

— Так сильно хочешь богатого мужика?

А вот это очень обидно… Я знаю, что он вкладывает в реплику…

Киваю на зло. Поджимаю губы, чтобы не дрожали.

— Ты не выйдешь за него, — тихо говорит, переводя взгляд на мои губы.

— Не тебе решать.

— Принцесса, — Северский усмехается, — я своё не отдаю. Значит, не выйдешь.