Глава 2. Вероника

Утро началось как обычно: с петуха, который орал так, будто его лично оскорбил факт восхода солнца, и с Борьки, требовательно бодавшего калитку сарая рогами, мол, хозяйка, где завтрак, я, между прочим, тоже не железный.

– Иду, иду, ирод рогатый, – проворчала я, натягивая сапоги прямо на босу ногу.

Двор встретил меня привычной какофонией: куры кудахтали, коза Дуся драла соседский забор, а из-за плетня доносился голос тети Клавы, которая с самого рассвета уже успела обсудить с соседкой всю деревню и теперь двигалась дальше по списку.

– Вероничка, а слышала? К Тоньке-то внук приезжает! Военный! Красавец!

– Слышала, теть Клав, – крикнула в ответ, не отрываясь от кормушки. – Вся деревня уже, наверное, слышала, вы ж не тихо это обсуждаете.

– А то! – тетя Клава довольно поправила платок. – Такого парня грех не рассмотреть поближе, а то у нас тут одна ты незамужняя ходишь, скоро в старые девы запишут!

Ну началось. Только рассвело, а уже сватают.

– Мне и так хорошо, теть Клав, – отрезала я и понесла ведро с водой к загону, всем видом показывая, что тема закрыта.

На самом деле хорошо было не совсем. После истории с Григорием – будь он неладен со своей городской Виолеттой, хотя, чего уж, они хорошая пара, я после первой злости сама это признала, – у меня внутри поселилась какая-то усталая ирония на тему мужчин вообще.

Пробовала – не вышло. Хватит, отпробовалась.

Вот и хорошо, что этот военный приехал ненадолго и точно не по мою душу. Меньше мороки.

Додумать эту здравую мысль мне не дали. За забором, со стороны дома бабы Тони, послышался грохот, сдавленное ругательство и характерный топот копыт.

Борька. И как он, ирод окаянный, выбрался?

Я вылетела за калитку с ведром наперевес и застала картину маслом: мой бычок, вспомнив, видимо, все свои обиды на человечество разом, несся прямиком на высокого парня в камуфляже, который стоял к нему боком и явно не рассчитал скорость реакции этого рыжего террориста.

– Борька, стоять!!! – заорала я во весь голос.

Дальше действовала на автомате, годы практики не пропьешь. Схватила Борьку за рога, дернула, влепила пинка, рявкнула так, что, кажется, распугала половину куриного поголовья в радиусе трех дворов. Бычок обиженно отступил, всем своим видом изображая жертву несправедливости.

И только после этого я позволила себе как следует рассмотреть того, кого только что спасла.

Ох ты ж.

О-хо-хо.

Высокий. Не просто высокий, а такой, что мне пришлось задрать голову. Плечи, которые явно не в спортзале накачаны, а вживую, на службе.

Короткая стрижка, взгляд спокойный, немного усталый, но цепкий – оценивающий, как будто он и в мирной жизни продолжал считать выходы из помещения и потенциальные угрозы. И это несмотря на то, что секунду назад его чуть не сделал инвалидом мой собственный бычок.

Ладно, теть Клава, признаю. Есть на что посмотреть. Я бы вот смотрела долго.

– Дурак рогатый! – выкрикнула я вслед Борьке – больше для порядка, чем по делу, и только потом обернулась к парню. – Это гость бабы Тони! Нельзя его бодать!

– Спасибо, – сказал мужчина ровным голосом, каким, наверное, докладывают начальству о выполнении задачи. – Впечатляющий захват. Где служили?

Юморист нашелся.

– В огороде, – фыркнула. – Двадцать лет практики. А вы, товарищ военный, в следующий раз смотрите по сторонам внимательно. У нас тут не парадный плац.

Он улыбнулся как-то так, словно сам от себя не ожидал. И эта улыбка отчего-то зацепила больше, чем весь остальной впечатляющий комплект: плечи, рост, взгляд.

Так, Самойлова, спокойно. Мужик улыбнулся, и это еще не повод падать штабелем перед ним.

– Борис, – представился он, протягивая руку.

Я на секунду замешкалась, рука у него была большая, ладонь широкая, вся в мозолях, не офисная точно, пожала.

– Странное совпадение, – не удержалась я, кивнув в сторону обиженно сопящего в кустах Борьки. – Бычка моего тоже Борька зовут.

– Надеюсь, характер у нас разный, – заметил он.

– Поживем – увидим, – бросила я, не давая себе времени зависнуть еще на пару секунд дольше, чем было бы прилично, развернулась и пошла к своей калитке.

Держи лицо, Вероника. Просто иди. Не оглядывайся. Просто иди. Господи, во что я одета!

Не удержалась. Оглянулась уже у самой калитки и, конечно, тут же наткнулась на бабу Тоню, которая с сияющим видом что-то щебетала внуку, явно уже успев рассказать ему обо мне все, вплоть до размера обуви.

Час от часу не легче.

Домой я летела с ведром, которое подняла с травы, будто за мной сама Марго гналась. Влетела в сени, шваркнула ведро на пол так, что оно загремело, и уперлась лбом в дверной косяк.

Спокойно. Военный, отпускник, погостит две недели и уедет обратно в свою часть. Ничего личного. Просто внук бабы Тони. Ты уже проходила это с Гришей – хватит с тебя горячих мужиков с трагическим прошлым.

Уверенность продержалась ровно до обеда, когда в дверь постучали, и на пороге спиной к солнцу, так что я сначала разглядела только силуэт, стоял ОН.

– Баба Тоня прислала, – Борис протянул мне пустую банку из-под варенья, которую я вчера через забор передавала. – Сказала, вы забыли крышку получше закрыть, а то, цитирую: «Вероничка вечно все второпях делает».

Ах ты старая сводница.

– Спасибо, – взяла банку, стараясь не встречаться взглядом с мужчиной дольше, чем требует вежливость. – Больше ничего не просила передать?

– Просила, – он на секунду замялся, и мне показалось, что он выглядел не как боевой офицер, а как обычный человек, которому неловко. – Сказала, что у вас забор покосился с той стороны, где загон, и что я, цитирую: «все равно без дела маюсь, вот пусть и поможет».

Убью бабу Тоню. Медленно. С особой жестокостью.

– Не надо, – быстро сказала я. – Сама справлюсь. Я умею молоток держать.

– Я заметил, – он усмехнулся, кивнув в сторону Борьки, который как раз с достоинством прогуливался по загону, всем видом демонстрируя, что инцидент исчерпан. – С хозяйством у вас полный порядок.

Издевается? Или правда?

Прищурилась, пытаясь понять, шутит он или серьезно, но лицо у него было настолько непроницаемым, что я сдалась.

– Ладно, – буркнула наконец. – Забор так забор. Только учтите, товарищ военный, работать надо, а не только красиво стоять и комментировать.

– Так точно, – он коротко кивнул, в глазах мелькнуло что-то похожее на веселье.

Он развернулся и пошел обратно к дому бабы Тони, а я снова, второй раз за день, поймала себя на том, что смотрю ему вслед чуть дольше, чем следовало бы.

Заходить. Немедленно. И перестать думать о внуке бабы Тони.

Захлопнула дверь, прижалась к ней спиной и посмотрела на пустую банку из-под варенья в руках так, будто она могла дать ответ на вопрос, который я сама себе задавать не собиралась.

Только не влюбись, Самойлова! Только не снова.

Где-то за забором довольно замычал Борька, будто уже знал что-то такое, до чего его хозяйка своим умом дойти пока не успела.