Глава 3. Борис

Забор вчера все-таки поставил. Ровный, крепкий, с новыми жердями. Вероника даже не сразу поверила, что я управился до темноты, стояла, скрестив руки, и щурилась на мою работу с подозрением, будто ждала подвоха.

– Не покосится? – спросила она с недоверием бывалого прораба.

– Гарантия – год, – ответил я. – Или второй бычок бесплатно.

Она фыркнула, но что-то в ее взгляде смягчилось, и это, пожалуй, был лучший результат работы за весь вечер, лучше даже самого забора.

Расплатой за геройство стала бессонная ночь. Часа в два я все-таки сдался, встал, стараясь не скрипеть половицами, и в темноте, на ощупь, снял старую повязку с бока.

Рана держалась – не сказать, что хорошо, но и не сказать, что плохо. Просто она была из тех, которые напоминают о себе каждый раз, когда ты забываешь о ее существовании и делаешь что-то полезное вроде вкапывания столбов.

Молодец, Ушаков. Три недели как выписан и уже героически машешь киянкой на радость соседке. Врач бы тобой гордился. Если бы не убил на месте.

Наложил свежую повязку, тихо выругался, когда бинт зацепился за шов, и вернулся в кровать с чувством выполненного, но крайне глупого долга.

Утром баба Тоня разбудила меня запахом блинчиков, который проникал сквозь стены эффективнее любой сигнализации.

– Боренька, вставай, стынет!

За столом она смотрела на меня с таким видом, словно что-то задумала, готовая начать военную операцию под прикрытием разговора о погоде.

– Забор-то вон как ладно вышел, – начала издалека, наливая мне чай через край, отчего блюдце превратилось в маленькое озеро. – Вероничка мне утром сказала – говорит, лучше, чем у мужиков местных, выходит. А местные-то, между прочим, всю жизнь заборы ставят.

– Приятно, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, хотя внутри что-то предательски потеплело от одной мысли, что она вообще об этом кому-то рассказывала.

– И вот я думаю, – баба Тоня подперла щеку рукой, глядя на меня с прищуром генштабиста, разрабатывающего операцию, – раз тебе так хорошо с молотком, чего бы тебе не заглянуть к ней еще разок? Мало ли, может, где полка покосилась или крыльцо…

– Баб Тонь.

– Молчу, молчу, – она подняла руки, но глаза продолжали хитро блестеть. – Просто размышляю вслух. Свободная страна.

Свободная страна, в которой моя собственная бабушка занимается сватовством с профессионализмом брачного агентства.

После завтрака вышел во двор размяться, проверить, слушается ли меня нога после вчерашнего, и почти сразу столкнулся с парой, идущей по улице. Высокий мужчина с обветренным лицом человека, который явно больше знаком с инструментом, чем с офисным креслом, и девушка рядом с ним. Светлые волосы, чуть насмешливый взгляд.

– Вы, наверное, тот самый герой, – сказала девушка, останавливаясь и разглядывая меня с нескрываемым любопытством. – Который вчера забор Веронике за один вечер починил. У нас об этом уже вся деревня знает, я не шучу. Скорость распространения информации здесь опережает интернет.

– Не думал, что это событие федерального масштаба, – усмехнулся я.

– У нас тут любое событие федерального масштаба, – хмыкнул мужчина и протянул руку. – Григорий. А это Виолетта, моя невеста.

– Борис, – пожал руку, отметив крепкую хватку – не показную, а рабочую. – Внук Антонины Петровны.

– Знаем, знаем, – кивнула Виолетта. – У нас тут секретов не бывает физически, деревня слишком маленькая для секретов. Да и мы видели ваше триумфальное прибытие.

Ой, если бы вы знали.

– Мы, собственно, шли мимо и решили познакомиться, – Григорий кивнул в сторону дома напротив. – Соседи как-никак. К тому же, – он бросил на девушку быстрый взгляд, в котором явно читалась какая-то внутренняя шутка, – у нас к вам есть небольшое дело.

– Дело? – насторожился я.

– Вероника, – коротко сказала Виолетта, и оба они посмотрели на меня с таким выражением, будто уже прочитали весь мой внутренний монолог целиком, включая примечания мелким шрифтом.

Час от часу не легче. Уже вторая пара сватов за одно утро.

– Она отличная, правда, – поспешно добавила Виолетта, заметив, видимо, что-то на моем лице. – Просто... с характером. Крепким характером. Такая, знаете, из тех, кто сначала ударит, а уже потом объяснит, за что ударила.

– Я уже успел оценить силу удара, – заметил я, вспомнив вчерашний пинок, с помощью которого Борька-бычок улетел в кусты. – Впечатляюще.

Григорий издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смех, за что тут же получил от невесты незаметный, но чувствительный тычок локтем.

– Мы с Вероникой... в некотором роде старые знакомые, – произнес он осторожно, подбирая слова, зная, что невеста стоит рядом и внимательно слушает. – Скажем так, до Виолетты. Она нормально к этому относится теперь. В целом.

– В целом, – со значением повторила Виолетта, но улыбка у нее была скорее веселая, чем ревнивая. – Короче говоря, мы знаем ее давно и хорошо и, честно говоря, будем рады, если рядом с ней окажется кто-то, кто не сбежит после первого же скандала. А скандалы будут, я вас предупреждаю сразу, из милосердия.

Замечательно. Мне только что выдали техническое задание.

– Я, вообще-то, приехал отдыхать, – сказал я, стараясь, чтобы фраза прозвучала твердо, а не так, будто я оправдываюсь. – Не жениться.

– Ну естественно, – легко согласился Григорий, но в глазах у него мелькнуло что-то очень похожее на веселое злорадство. – Никто и не говорит про жениться. Просто, знаете, за забором для соседки не заходят по десять раз, если не хочется зайти в одиннадцатый.

– Гриш, – Виолетта коротко на него глянула, но было видно, что она сама еле сдерживает смех.

Договорить нам не дали. Из-за угла с деловитым кряканьем показалась знакомая уже утка, следом за ней с явным намерением ее догнать – Борька, которому, судя по всему, надоело сидеть в загоне и захотелось разнообразия в виде утиной охоты.

– Марго, беги! – заорал Григорий, срываясь с места с прытью, неожиданной для человека его комплекции.

Следующие тридцать секунд прошли в формате локальной боевой операции: Григорий пытался поймать утку, утка металась зигзагами, явно отработанными не в первый раз, а бычок носился за обоими. Виолетта стояла рядом со мной, качая головой.

– Это у нас регулярно, – пояснила она, наблюдая за представлением с видом человека, давно смирившегося с местным укладом. – Марго считает себя альфой этой улицы. Борька с этим категорически не согласен.

– Понимаю животное, – заметил я, глядя, как Григорий наконец настигает утку, и та с достоинством позволяет взять себя на руки, показывая, что просто из вежливости прекратила бег.

Бычок, оставшись без цели, притормозил рядом со мной и уставился с явным намерением продолжить вчерашнее знакомство рогами.

– Даже не думай, – сказал я ему тихо и твердо.

Борька, как ни странно, посмотрел на меня, шумно фыркнул и – вот уж действительно чудо – отступил, потрусив прочь с независимым видом.

– Ого, – Виолетта приподняла брови. – А с ним вообще никто, кроме Вероники, договориться не может.

Отлично. Теперь я еще и с быками нахожу общий язык лучше, чем с людьми. Может, оно и к лучшему – молчаливое общество мне сейчас понятнее.

Григорий вернулся с недовольной Марго под мышкой, отдуваясь.

– Вот так у нас каждый день, – сказал он, переводя дыхание. – Скучать точно не придется.

– Заметил, – коротко ответил я.

– Значит, заходите вечером, – неожиданно предложила Виолетта. – Мы чай собираем на веранде, соседей зовем иногда. Заодно и Веронику позовем, – добавила она с абсолютно невинным выражением лица, которое, впрочем, не обмануло бы даже Марго.

Час от часу не легче.

– Посмотрим, – уклончиво ответил я, хотя внутренний голос уже успел подленько заметить, что отказываться я не собираюсь.

Они пошли дальше по улице, и до меня донесся обрывок разговора – Григорий что-то говорил вполголоса, а Виолетта смеялась в ответ, легко, по-домашнему. Хорошая пара. Видно сразу.

Может, и мне так повезет когда-нибудь. Если, конечно, доживу до момента, когда смогу нормально сказать женщине правду вместо того, чтобы прятать швы под рубашкой.

Додумать эту мысль мне не дали – в кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер, код города – не местный, не областной, вообще не тот, что должен был мне звонить, пока я числюсь в резерве «до полного восстановления».

Я посмотрел на экран несколько секунд, прежде чем убрать телефон обратно в карман, так и не ответив.

Не сегодня. Сегодня у меня чай на веранде и рыжая заноза, с которой еще предстоит разобраться. А это подождет.

Хотя что-то подсказывало – ждать оно, скорее всего, не станет.