Глава 10

Амиран

Мы возвращаемся в резиденцию, так и не обменявшись ни одной, даже самой банальной фразой. Разумеется, прогулками на свежем воздухе наше первое свидание не ограничивается. В малой гостиной нас ожидает торжественно накрытый ужин за круглым небольшим столом. Атрибутика выдержана в полном комплекте: цветы, свечи, дорогой алкоголь на любой вкус, охлаждающийся в ведерке со льдом, сочные фрукты и многочисленные восточные блюда, источающие умопомрачительный аромат.

— Мне, наверное, нужно переодеться, — неуверенно взглянув в мою сторону, тихо произносит Алиса.

— Если хочешь, то Рада тебя проводит, — покровительственно киваю я, передавая девушку в надежные руки домработницы, тенью следующей за нами.

— Спасибо, — вежливо благодарит Алиса, приветливо улыбаясь Раде. — Вряд ли я смогу вспомнить расположение комнат.

— Постарайся не задерживаться, — прошу я, подзывая лениво развалившуюся на диване возле камина Афру. Алиса поспешно кивает, и убегает вслед за Радой, с опаской оглянувшись на вальяжно шествующую мимо нее пуму. Ткнувшись лохматой мордой в мою ладонь, домашняя хищница громко мурлычет, потираясь холеным телом о джинсовые штанины.

— Кошатник, — слышу язвительный выпад в мою сторону.

— Фелинолог (науч. название любителей котов), — со смешком поправляю я, щекоча Афру за навострившимся ухом.

Дождавшись, когда Алисия исчезнет из поля зрения, отгоняю обиженное животное, и сев за стол, набираю номер Мердера. Откинувшись на спинку удобного кресла, показываю пальцем на бутылку виски и жестом приказываю смазливой горничной наполнить мой бокал.

— Слушаю, Ран, — в наушнике раздается сдержанный голос Колмана.

— Ты передал мое требование генералу? —сразу перехожу к делу, пригубив глоток терпкого алкоголя.  В Анмаре я редко позволяю себе крепкие напитки, но сегодня особенный день. Я бы сказал судьбоносный, и не только для меня.

— Да, — коротко отвечает Мердер. — Он принял условия.

— Еще бы, — небрежно отзываюсь я, медленно покручивая бокал против часовой стрелки.

— Удалось прийти к согласию с Адамом Саадатом? — сухо уточняет Колман.

— У нас состоялся разговор после совета министров, — уклоняюсь от прямого ответа, непроизвольным жестом потирая бровь. — Не самый продуктивный.

— Осторожнее, Ран, ты можешь нажить себе врага, — предостерегает Мердок. — Когда вопросы касаются детей, политическое преимущество не всегда учитывается.

— Я планирую закрепить словесные договорённости документально, — сообщаю непререкаемым тоном. — Сегодня. У нас назначена аудиенция на его территории.

— Ты уверен? — насторожённо спрашивает собеседник.

— Абсолютно.

— Даже не дождешься результатов расследования?

— А ты что-то нарыл? — массируя согнутым пальцем ноющую переносицу, осведомляюсь я.

— Пока не могу сказать определённо, Амиран. Есть вероятность, что со стороны главы разведкибыло совершено несанкционированное уничтожение данных из информационной базы.

— А конкретно?

— Речь о засекреченном объекте.

— Озеро?

— Откуда ты знаешь?

— Читаю мысли, — ухмыляюсь я. — Что именно удалено?

— Отсутствуют записи с видеокамер и со спутника, — сообщает Мердер. —  Не полностью. Стерты определённые часы в течение нескольких дней.

— Даты?

— Четыре года назад. Сам генерал в это время находился на задании в другом месте, которое срочно покидал без объяснений причин на десять часов, воспользовавшись служебным вертолетом.

У меня уходят считанные секунды, чтобы сопоставить известные факты. Алисия действительно видела озеро с моим с моим именем, и я даже знаю, кто ей его показал. А теперь в курсе, когда началось это блядство за моей спиной. Наглый сучонок. Четыре года… Это не юношеская разовая глупость, порожденная сиюминутной страстью, а предумышленный и осознанный плевок мне в лицо.

— Дерьмо, — стиснув зубы, рявкаю я, до треска сжимая в ладони бокал. На том конце трубки раздаётся вежливое покашливание.

— Что, прости?

— Ни хрена, Мердер, — огрызаюсь, залпом опрокидывая в себя порцию виски. — Продолжай копать дальше. Мне нужны доказательства. И как только они будут, я подвешу за яйца и отца, и сына.

— Подожди, Ран, — миротворчески одергивает меня Колман. — А как же Алисия Саадат?

— С ней я разберусь лично. Вот, кстати, и она, — подняв взгляд на лестницу, снизив тон,произношу я. — Позвоню позже, — сбросив вызов, снимаю наушник и швыряю его на стол, неотрывно наблюдая за спускающейся Алисией.

Оценивающе ощупав ее стройную фигурку в строгом закрытом, словно саван, коктейльном платье нейтрального бежевого цвета и лаконичных лодочках на невысоких каблуках, возвращаюсь к фальшиво-невинной мордашке. Скромница, мать ее. Монашка гребаная.

— Ты быстро, — бросаю я. Получается слишком грубо. Она даже останавливается, настороженно хмуря изящные брови.  Сделав усилие над оскорбленным эго, выдавливаю из себя сдержанную улыбку. — Но я успел соскучиться по твоей дерзости.

— А я нет, — вызывающе вздернув подбородок, девушка продолжает спускаться с достоинством будущей королевы.

В свете массивных люстр ее длинные волосы, свободно спадающие на плечи, искрят платиновым блеском. В прозрачно-голубых глазах пляшут беснующие тени. Красивая девочка, сексуальная, гибкая, словно одна из моих пушистых хищниц и гонору не занимать. Смотреть на нее приятно, трогать тоже. Какая она в постели выясню позже. Главное не думать, что есть тот, кто уже успел выяснить, иначе…

— Ты начал без меня? — обрывая поток моих размышлений, девушка указывает на пустой бокал.

— Пришлось, не мог найти себе места от волнения. Выпил для храбрости, — шутливо признаюсь я.

Алисия расслабленно смеется, качая головой. И ее смех действует на меня чудодейственным образом, изгоняя из застывших мышц свинцовую тяжесть, а из мыслей кровожадный туман.  Встав из-за стола, опережаю вышколенную горничную и сам отодвигаю стул для спустившейся гостьи.

— Все прочь и Афру заберите, — кивком головы указываю прислуге на выход. И следующие несколько секунд раздраженно наблюдая, как три работницы в униформе пытаются уговорить упрямую кошку последовать за ними. — Афра, брысь, — грозно рыкнув на недовольно зашипевшую пуму, помогаю нерасторопнымгорничным. Как только процессия покидает комнату, плотно закрыв за собой двери, Алиса удосуживается сесть.

— Что тебе налить? Вино, шампанское? Покрепче? — обращаюсь к девушке, замечая, что ее плечи слегка напряжены.

— Кофе? — робко спрашивает она, подняв на меня ясный взгляд. Хитрая чертовка.

— Исключено, — отрицательно качнув головой, принимаю решение сам и откупориваю бутылку французского вина. Алисия не оспаривает мой выбор, позволяя поухаживать за собой.

— Красивое платье, — наполнив бокал, невзначай бросаю я, возвращаясь на свое место.

— Правда? — лицо ее забавно вытягивается от удивления.

— Нет, — ухмыляюсь я. — Оно ужасно, но просить его снять будет невежливо.

— Ты много невежливых желаний сегодня озвучил, — многозначительно взглянув на меня, напоминает Алисия. — Даже не знаю, чем ты еще можешь шокировать.

— Я весьма изобретателен по части невежества, — поддерживаю легкомысленный флирт.

— С такими заявлениями тебя сложно представить в образе абсолютного монарха, — вздохнув, она озвучивает весьма опасную мысль.

— Почему? — сухо уточняю я, подняв крышку с центрального блюда, и накладываю немного в тарелку Алисии.

— Что это? — любопытствует девушка.

— Ягненок с овощами и орехами.

— Выглядит аппетитно.

— На вкус еще лучше. Так почему, tatlım?

— О чем ты? — сосредоточившись на еде, не сразу вспоминает девушка.

— Ты сказала, что не видишь во мне правителя.

— Не так, — она озадаченно сдвигает брови. — Я видела тебя на официальных приемах, и там ты совсем другой человек.

— Думаешь, мой отец без устремленных на него взглядов подданных, продолжает вести себя, как абсолютный монарх?

— Наверное, — неопределённо пожимает плечами Алиса. — Разве так не должно быть? Своим поведением, политической позицией, увлечениями, образом жизни, взглядами на мир, религию и различные спорные ситуации вы должны показывать пример остальным. Король — это почти, как Бог.

— Мне нравится, продолжай, — плеснув себе немного виски, снисходительно ухмыляюсь ее наивности.

— Может, мы поедим все-таки? — внезапно раздражается переменчивая голодная тигрица.

— Приятного аппетита, tatlım, — покорно соглашаюсь я.

В течение следующих пятнадцати минут воцарившуюся тишину нарушает только звон столовых приборов. Я ем без аппетита. Его мне подпортили малоприятные новости, полученные от Мердера. К тому же через час мне предстоит снова трапезничать в практически семейном кругу. И пока ничего не подозревающая Алисия Саадат уплетает приготовленные лучшими поварами Анмара яства, я поедаю ее — настойчивым изучающим взглядом.

— Прекрати, — наконец, не выдерживает она, аккуратно положив вилку и пригубив глоток вина. — Можешь посмотреть куда-нибудь еще?

— Могу, но не хочу, — просто и коротко отвечаю я. — Ты пробовала десерт? — растягиваю губы в двусмысленной улыбке.

— Все было вкусно, но я сыта по горло, — быстро возражает Алиса, смекнув, куда я клоню.

— Жаль, я бы не отказался от десерта.

— Боюсь, что речь не халве и щербете? — проницательно уточняет она.

— Не совсем, но сладкие губы и наглый язычок меня вполне устроят.

— На столе я их не заметила. В следующий раз советую заблаговременно обсудить меню, чтобы не остаться без десерта, — недолго думая, бросает Алиса, в третий раз за сегодняшний день вызвав у меня приступ искреннего смеха.

А вот ей совсем невесело. Она настороженно смотрит, как я встаю из-за стола и уверенно приближаюсь к ней. Девушка пытается спрятаться за полупустым бокалом, прижимаясь к бездушному хрусталю губами. Когда между нами совсем не остается пространства, она опускает голову и утыкается взглядом в тарелку.

— Ты забавная, Алиса, — положив руку на застывшие в напряжении плечи, серьезным тоном произношу я. — Весёлая, взбалмошная, легкая, — перечисляю, шевеля дыханием волоски на ее затылке. — Или хочешь таковой показаться. Мне с тобой хорошо — это главное. Но ты должна понимать, что играть со мной опасно, tatlım. Лгать — запрещено. Дразнить — можно, но только если в конечном итоге я могу получить обещанное. Ты можешь обманываться, считая, будто можешь меня надуть или обвести вокруг своего хорошенького пальчика. Этого не будет, Алиса. Я собираюсь снять твои розовые очки и разбить их вдребезги. Не потому, что я жестокий и злой тиран, нет, девочка. Ты выросла из них.

— Ты сейчас мне угрожаешь? — подняв голову, она смотрит мне в глаза немигающим взглядом.

— Я ставлю тебя в известность, что в следующий раз в меню будут не только твои губы и язычок, tatlım, — снисходительно сообщаю, дотронувшись пальцем до ее подбородка.

Мятежные глаза возмущенно темнеют до глубокого бирюзового оттенка. Нажав большим пальцем на дрогнувшую нижнюю губу девушки, я резко склоняюсь к раскрасневшемуся лицу. Она перестает дышать, опуская ресницы, и, наверное, ждет, что я снова сделаю все сам, дав ей повод злиться и ненавидеть меня.

— Готовься, — коротко выдыхаю в ее губы и, выпрямившись, быстро отстраняюсь.

— Ты уходишь? — удивленный возглас догоняет меня практически у дверей.

— У меня встреча с твоим отцом, — обернувшись, сообщаю я. Она недоверчиво хмурится.

— Папа здесь?

— Да, — подтверждаю сказанное. — Но в ближайшие пару часов он будет занят. Можешь позвонить матери. У нее для тебя есть счастливые известия.

— Какие еще известия? — озадаченно бормочет Алиса. — Постой, а мне что делать, пока тебя нет?

— Отдохни, прогуляйся по резиденции и ложись спать. Мы вылетаем в Штаты рано утром.

Алисия

Каждый шаг в сторону моей спальни дается мне с неимоверным трудом. Колени бьет мелкая дрожь. Едва чувствую онемевшие стопы с той самой минуты, как оказалась заперта в объятиях Амирана и прикована к нему собственным страхом.

Я никогда не боялась Сэви, но по сравнению с дикими и агрессивными обитателями зверинца Амирана, она — своенравная кошечка, которую я не намерена отдавать в лапы Тумана.

Как и себя — в собственность Рана.

Хотя каждое его действие до сих пор отожествляет собой авторский лозунг «ты принадлежишь мне», и от моих реакций на некоторые его манипуляции мне до сих пор стыдно и тошно. Что-то мне подсказывает, что прелюдия в вольере — лишь легкий оскал его истинных намерений.

Дальше будет хуже. Как бы ни было страшно давать ему отпор и будить в наследнике зверя, в следующий раз я выберу более ранимое место на его теле и сил не пожалею.

 Наспех попрощавшись с Радой, проводившей меня до двери, захлопываю ее изнутри комнаты, прислоняясь спиной к гладкой поверхности.

— Дыши, первое свидание уже позади, — с болезненным стоном выдыхаю я, запрокидывая голову к потолку. Несколько часов назад примерно в таком же положении я находилась под прицелом его взгляда, чувственно-порочного натиска и обволакивающей мужской энергетики.

«Я хочу посмотреть, как будешь царапаться, кончая подо мной. Что скажешь, tatlım?» — намеренно ударяюсь затылком о поверхность двери, пытаясь прогнать хрипловатый шепот Рана из своей головы.

Но он здесь, со мной, в моей голове — настойчивый свидетель моей ошибки и бесстыдного предательства по отношению к Нейту. Да, отказ от побега, я отчасти считаю ошибкой, потому что настойчивость Амирана заставляет меня сомневаться в правдивости нашей договоренности. Чувствую себя ужасно, не могу избавиться от вины, ядовитым коконом, сковавшим сердце.

Я могла сейчас быть в бегах с Нейтом и оставить всех и все позади, а вместо этого — невольно поощряю сближение с принцем.

Это происходит не специально, но происходит. Я чувствую.

Даже себе в этом страшно признаться. В том, что Амиран может оказаться прав…

«— Это слишком легко, чтобы быть правдой. Слишком просто, Амиран.

— Это слишком просто лишь по одной причине. Ты передумаешь, Алиса.

— Не передумаю…»

Мое тело определенно отзывалось на прикосновения эмира. И на это есть физиологически объяснимые причины, но мне все равно противно от того, что я позволила ему вдоволь полапать себя, прежде чем осмелилась на отрезвляющий удар.

Если бы Амиран аль-Мактум знал, что меня влечет к единственному парню на земле, он бы перестал все время распускать руки.

Весь этот кошмар нужно просто переждать, запастись терпением. Еще два свидания, и я снова буду с Нейтом — и зацелую его так, что сама забуду о некрасивых моментах сближения с Амираном.

Мы оба забудем, вычеркнем эти четыре года разлуки из нашей истории.

И он непременно простит меня, когда мы оба получим право официально быть вместе, без оглядки и страха.

С разбегу я устало падаю на кровать и достаю телефон, чтобы набрать маме. Как всегда, от нее — больше всего пропущенных вызовов и тревожных сообщений.

— Да, милая. Наконец-то ты позвонила, я не находила себе места, — нежный и взволнованный голос Мелании Саадат даже сейчас звучит, как успокаивающая колыбельная, которую она пела мне перед сном.

— Привет, мам. У меня все отлично. Настолько, насколько это возможно, учитывая положение, в которое вы меня поставили, — не могу удержаться от обвинения я.

— Алиса, — с отчаянием в голосе отзывается мама. — Я знаю, ты очень злишься на меня…

— Мам, я не понимаю! Как ты могла допустить это? Фактически отдать меня в собственность человеку, которого не знаешь? Ты хоть понимаешь, каково мне? Каково бы тебе было на моем месте? — сжимаю телефон, пытаясь сдержать куда более обидные, разрушительные и жестокие слова. Чувствую себя паршиво, но я не железная.

Я не могу, не могу, черт подери, притворяться «милой Алисой», когда у меня душа горит и сердце обливается кровью.

— Алиса, успокойся, пожалуйста. И вспомни, что все сводится к одному: отказать наследнику практически невозможно. Тебе было всего тринадцать, когда Амиран изъявил желание взять тебя в жены. Мы оба были в шоке. И я и отец, мы на твоей стороне. С самого начала. Я приложила все усилия, чтобы убедить Джареда найти способ избежать свадьбы, но единственное, чего он смог добиться — договориться об отсрочке. Мы надеялись, что принц передумает. Потом, когда тебе исполнилось восемнадцать, и Амиран подтвердил свои намерения, не оставив вариантов. Надо было тебе сказать, предупредить. Знаю…, но я подумала, что вдруг лучше, если ты его узнаешь до…, то возможно, влюбишься…  Алиса, если бы я рассказала правду, ты бы возненавидела Амирана, не дав вам обоим ни малейшего шанса.

— Поэтому я так часто сталкивалась с ним на разных мероприятиях? — вспыхиваю я, припоминая несколько таких мимолетных встреч. — План не сработал, мам.

Потому что я была совершенно слепа и не видела мужчин. Нейтан Каттан занял место в моем сердце намного раньше, чем я стала замечать, что нахожусь в центре мужского внимания. В то время, когда ко мне были прикованы десятки взглядов, мне не хватало лишь одного.  

— Не сработал, — искреннее раскаяние в голосе матери заставляет меня смягчиться. — Но сейчас, ты обо всем знаешь, Ли. И немного уже знаешь принца. Какой он? Хорошо с тобой обращается? Расскажи мне, я очень переживаю. Амиран аль-Мактум кажется достойным мужчиной, и я очень надеюсь, что так оно и есть.

— Мам! Я. Его. Не люблю! Как бы хорошо он не обращался со мной,  этого недостаточно, чтобы я захотела выйти за него замуж, — встаю в позу я.

— Он настолько тебе…не приятен, как я это слышу?

Просто он не Нейтан.

— Мам, я…просто я люблю другого. Давно люблю, — решаюсь на роковое признание, ощущая, как щиплет изнутри горло.

— Кого, дорогая? — с еще большим волнением в голосе, пытает меня мама.

Набираю в легкие воздух, собираясь выдать маме всю правду. Я больше не в силах хранить в себе эту боль, ощущение несправедливости. Чувствую себя тигрицей, что без толку рычит в звукоизоляционной клетке и её никто не понимает и не слышит.

Внезапно, наш разговор прерывает резкий хлопок дверью. Мама что-то кричит, но не мне, прикрывая динамик ладонью.

— Алиса, прости, я отвлеклась. Камила сбежала из дома. Конечно, ее остановят в саду, но все же…она тоже не в духе.

— Ками сбежала? — сердце сковывает дурное предчувствие. — Почему?

— Кое-что произошло. Мила тоже в ближайшем будущем выходит замуж. Клянусь, я сама ничего не знала. Джаред молчит, он в ярости, но решение уже принято.

— За кого? — потрясённо спрашиваю я. — За кого выходит замуж Камила?

— За Хамдана Каттана, — вся моя жизнь проходит перед глазами, когда до меня доходит, прокакого Хамдана идет речь.

Про моего Нейтана.

Ток крови пульсирует в ушах, разрывая виски простреливающей болью.  Комната начинает вращаться, вся моя реальность плывет, подстраиваясь под ритм неподвластного мне течения. Дорогие сердцу надежды на светлое будущее с Нейтом, медленно, но верно, направляются в эпицентр смертельной воронки. Самые бесценные моменты наших воспоминаний вот-вот перемелет штормовая центрифуга и все пойдет ко дну, ничего не останется мне.

Впервые в жизни я чувствую, что стены движутся прямо на меня. Я не могу вдохнуть, легкие леденеют от боли.

Я не дышу, не плачу, не существую…

— Алисия, ты меня слышишь? Что с тобой? Почему ты молчишь? — я не знаю, сколько провожу времени в жутком и молчаливом забвении. — Дорогая, в кого ты влюблена? Ты же знаешь — ты можешь все мне рассказать.

— Ни в кого, мам. Я просто выдумала эту глупость, в надежде на то, что сработает как аргумент…против моего брака, — глаза беспощадно жжет, я едва сдерживаю глухие рыдания.

— Я так переживаю за тебя. Мне очень жаль. Мне невыносимо смотреть, как вы обе страдаете.

— Ты вышла замуж по любви, мам. Я всю жизнь видела, какие отношения у вас с папой, и я мечтала, о том, что у меня будет…все также сильно. Как в сказке.

— Милая… — мама тяжело вздыхает. — Наши отношения с твоим отцом не всегда были похожи на сказку. Но это было задолго до твоего рождения.

— Ты никогда не рассказывала об этом.

— Некоторые вещи были так давно, что о них нет смысла рассказывать. Я живу настоящим. Тем, какие все мы сейчас. Но когда-то такие черты твоего отца, как бескомпромиссность, вспыльчивость, и желание все контролировать, доходили до критических отметок, а я была не способна мириться с ними. Я не принимала его до конца достаточно долгое время, — туманно поясняет мама.

— Но ты его полюбила таким, а это совсем другое! Ты же сама его выбрала…

— Он не оставил мне выбора, милая. Я не всегда любила его, это случилось не сразу. Мы прошли многое — плохое и хорошее, но в конечном итоге, все это только сблизило нас. Возможно, через какое-то время, все сложится наилучшим образом для тебя. Твое от тебя не уйдет, Алиса, даже если браку с наследником суждено состояться сейчас, — после этой фразы матери я вдруг все понимаю.

Мама знает о нас с Нейтаном. Или, по крайней мере, просто догадывается.

— Я разрываюсь на части, наблюдая за тем, как вам тяжело, мои девочки, но, поверь, твой отец сделал все, что от него зависело. Мне тоже иногда казалось, что Джаред мог бы сделать еще больше для тебя, для нас. Выбрать тот мир и ту жизнь, которая ближе мне, а не следовать за ним туда, где все чужое, не мое. Все, кроме него. Я так долго училась доверять вашему отцу, и до сих пор мне непросто. Я говорю все это, чтобы ты понимала — я не была бы сейчас с ним, зная, что Джаред пожалел усилий для вашего благополучия. Я бы не смолчала, не смогла. Камила была маленькая, но ты… же помнишь, как нам было нелегко.

Тот период невозможно забыть.

Переломные во всех отношениях недели, когда после смерти деда, папа принял наследование, и наша семья переехала в Анмар. Мама недавно родила мальчиков, и насколько я знаю, немного зависла в послеродовой депрессии, которую спровоцировал наш чертов переезд и новый уклад жизни.

— Мы были на грани развода из-за возвращения в Анмар. Я думала, что моя жизнь разрушена, Лиса. Я не была готова к жизни здесь в двадцать три. И в тридцать пять мое мнение не изменилось. Но потом, после множества ссор, недомолвок, холодности в отношениях, мы, наконец, вновь сблизились с твоим отцом…тогда я и дала ему клятву.

— Какую?

— Что я выбираю его, милая. Я выбираю полноценную семью, его, вас. Его дом, его страну, его веру. Я выбираю то, что последнее слово в доме — за ним, за моим мужчиной. Хотя он до сих пор иногда приходит ко мне за советом и это бесценно. Я точно знаю, что все действия Джареда — во благо нашей семьи. Это все, что ты должна знать.

— Как мне тогда быть, мама? Мне дай совет. Просто заставить себя влюбиться? — выдыхаю я срывающимся голосом.

— Нет, Алиса. Заставить себя любить невозможно. Пока просто общайся, присмотрись к принцу, прислушайся к себе. Да, этот брак навязан тебе, а я прекрасно знаю, как ты любишь все выбирать сама. Сейчас ты в стадии обороны, защитной реакции. Не смотри, не думай…чувствуй. Любовь — это выбор, и возможно, однажды ты искренне выберешь того, кого выбрал для тебя отец.

Нет. Никогда. Неужели не понимаешь?

— Спасибо, мама. Этот разговор был очень важен для меня. Я очень хочу спать. Передай мои поздравления Камиле, — надсадно выдавливаю из себя, и дослушав ее нежное пожелание сладких снов, сбрасываю вызов.

Дышать было трудно на протяжении всего разговора. Глядя на свое отражение в зеркале у кровати, я прикладываю ладонь к сердцу, наивно полагая, что это поможет унять боль.

Камила и Нейтан. Нейтан и Камила.

Они терпеть не могут друг друга.

В какое пекло нас с сестрой бросили собственные родители?

Я сама не замечаю, как спрыгиваю с постели и просто начинаю бежать. Ноги сами несут меня, куда глаза глядят, и десять минут спустя, я оказываюсь в красивом саду резиденции.

Ничто не способно сейчас вернуть меня в состояние гармонии и равновесия, но я пытаюсь успокоиться, упав на влажную траву в тени размашистой пальмы.

Не знаю, сколько часов я просто лежу на газоне, разглядывая широкие листья и стараюсь ни о чем не думать.

И лишь слезы беззвучно стекают по моему лицу, мгновенно высыхая и превращаясь в соленые шрамы на коже.