Глава 21

Алисия

Настоящее время

Сокрушительный трепет, паника, ужас — чувства соединяются в смертельный коктейль, отравляют кровь и леденящими вибрациями бьют по телу. Его последние слова, сказанные вкрадчивым полновластным тоном, превращаются в жгучие невидимые пули.

Мне не выстоять перед этим мощным снарядом…, но я попытаюсь.

И буду бороться за жизнь Нейтана до последнего вдоха, если придется.

Он не умрет. Не сегодня. Я согласна на все.

Отмотать бы время назад. В день, когда я вбежала в мужскую половину дома, вслед за Саваж…. Только сейчас, я в красках вспоминаю нашу первую встречу. Именно в тот день, Амиран поставил на мне печать его принадлежности.

Разве я хочу многого? Всего лишь никогда его не знать.

Дышу глубже, избегая кислородного голодания и головокружения, делаю шагу навстречуневозмутимому палачу.

Каждый атом моего тела плавится под взором эмира.

Я не покажу тебе свой страх, Амиран, не надейся. Ты не сломаешь меня. Ты думаешь, что я принадлежу тебе, правда? Ты можешь подмять меня под себя, приковать к постели, сделать своей женой, заставить упасть пред тобой ниц, пометить меня самым животным способом…, но ничего из перечисленного, не уничтожит моего желания сбежать с Нейтаном, быть с ним, сберечь каждую нашу клятву, придумать сотни новых и воплотить их в жизнь.

Я не переживу его смерть. И потрачу всю свою жизнь на то, чтобы отомстить тебе, если ты посмеешь причинить вред ему или моей семье.

— На колени, Алиса, — напоминает Амиран, одним взором вырезая на моей коже стигматы. — Смелее.

Его глаза настолько непроницаемы, что напоминают два осколка гранита. Отражают цвет камня, что он носит в груди. Бессердечный, безжалостный. Спокойный, застывший. Он держит под контролем каждую эмоцию, не прочитать и не разгадать мне — что там, за дымчатым зеркалом.

Между нашими взглядами полыхают не менее ужасающие огненные кольца, чем за окном. Их невозможно увидеть, но я чувствую это всей кожей.

Скидываю сабо на каблуке, не разрывая зрительного контакта с аль-Мактумом. Медленно опускаюсь перед шейхом на колени, присев на корточки.

Амиран возвышается надо мной во всем своем непоколебимом превосходстве. Ощущая себя подавленной и униженной, сдерживаю слезы. Они душат, царапают горло, но я намерена демонстрировать уравновешенность и…покорность.

Он сказал, все зависит от меня.

Ресницы дрожат, ярость клокочет в грудной клетке, но я расправляю плечи и готовлюсь к худшему.

— Чего ты ждешь? Хочешь, чтобы я все сделала сама? — мой голос срывается. Еще бы. Мы оба понимаем, в каких случаях женщина встает перед мужчиной в такую смиренную позу.

Струны в душе болезненно натягиваются. Я напряжена, сотрясаюсь в ожидании любого исхода: замахнется, ударит? Придушит своим возбужденным органом, затолкав в глотку?

Я будто слышу некоторые из мыслей Амирана, сливаюсь с ним, переплетаюсь с мужчиной, что одержим мной. Ощущения на разрыв, как перед шагом в бездну.

— Сбавь тон, Алиса, — Амиран грубо сгребает волосы на моем затылке и, сжав кулак, фиксирует мою голову напротив своего паха. Задирает ее слегка вверх, продолжая поглощать мою душу безжалостным взором.

Я нервно считаю удары сердца, приготовившись к экзекуции.

Амиран медленно выдыхает.

На мгновение, я вижу в его серебристо-пепельных глазах разочарование, а не ярость, отчужденность и холодность. С пристальным неистовством он рассматривает мои губы, черты лица. Отпускает вдруг локоны, проводит правой ладонью по виску, подбираясь к скулам. Вся сторона немеет, мучительное ожидание убивает.

Он гладит меня, как свою домашнюю хищницу, и я с удивлением понимаю, что его благосклонность не лишена разрушительной нежности.

Но длится она не более двух секунд. На смену ласке приходит стальной тон и пренебрежение:

— Твои губы распухли. Искусанные. Не мной, кхара, — делает вывод Амиран, проводя большим пальцем по моей нижней губе, изучая ее на предмет трещинок и доказательств предательства.

— Не называй меня так, — огрызаюсь я, едва сдерживая порыв откусить ему палец.

— Ты трахалась с ним, Алиса? — перебивает эмир тихо, при этом угроза в его голосе достигает масштабов надвигающегося апокалипсиса.

— Ты поверишь мне на слово?

— Нет, за время нашего знакомства ты не сказала мне ни слова правды, хотя возможностей я предоставил больше, чем достаточно, — поясняет Ран, продолжая гипнотизировать меня взглядом. Душит своей сильной энергетикой, продолжая дарить мне высокомерную ласку горячей ладонью.  А как насчет твоей лжи, Амиран аль-Мактум? Но я не спрошу об этом вслух. Не посмею.

— Нейтан не трогал меня, — последнее, не совсем правда. Я начинаю дрожать сильнее, часто моргая.

— Чем же вы занимались, Алисия, этой холодной ночью? — одержимо лелея мое лицо, продолжает давить Амиран. — Я думаю, ты лжешь. Он трогал! Мое. Мою. Мою tatlim. Как ты смеешь выгораживать того, кто подверг тебя опасности. Очнись. Он конченый эгоист. А ты просто глупая девчонка.

— Амиран, — умоляющим тоном шепчу я, осознавая, что нужно быть очень осторожной в своих словах и действиях. А хочется встать с колен и колотить его до тех пор, пока он не перестанет судить всех и все вокруг со своего недостижимого царского пьедестала. Ему легко рассуждать, ведь здесь он наделен безграничной властью, и ничто не способно противостоять его воле или обуздать Амирана аль-Мактума.

— Я сама его целовала, видит Аллах. Я к нему пришла. Села в машину. По своей воле, Амиран. Сбежала из дома, никто мне не угрожал. Ты не можешь винить меня за это. У меня есть, всю жизнь были к нему чувства. Теперь ты знаешь. Это не детская влюбленность. Она не пройдет по твоему велению, это невозможно. Неделя с тобой ничего не изменила, — мой голос дает слабину, дрожит, отожествляя неуверенность в последних словах.

На самом деле свидания с Амираном изменили очень многое, но я не способна признаться себе в этом сейчас, когда все мое нутро пылает от ненависти к этому мужчине.

— Ты не Аллах, не Бог. Ты не сможешь изменить мои чувства, они никому не подвластны. Я люблю другого, — как мантру повторяю я, в надежде, что он осознает этот факт.

— Любишь, — с презрением пародирует мой тон Амиран. — Тем утром ты тоже его любила?

— Любовь к одному мужчине, не помешала мне захотеть другого. Особенно, учитывая, что он был очень настойчив, — опуская голову, выдыхаю я.

— В глаза смотри, — обхватывая мои скулы большим и указательным пальцем, задирает мое лицо вверх. — Слова дешевой шармуты. Я мог бы убить тебя за них. Прямо сейчас, — он убил бы и не вспотел, не сомневаюсь. Черты его скул приобретают наточенность лезвий.

— Тогда убей меня. Только пощади его, Амиран. Невинные люди не должны страдать из-за меня. Моя семья не должна.

— Ты меня умоляешь? — аль-Мактумудоставляет незабываемое удовольствие морально издеваться надо мной.

— Да. Умоляю тебя, Амиран, — по-прежнему стоя на коленях и глядя на него снизу вверх, прошу я.

— Хамдан Каттан находится под подозрением в организации диверсии. Десятки погибших и раненных, Алиса. Месторождение не подлежит восстановлению. Экологический и экономический уроны колоссальны. Взрыв платформы поставил под угрозу дипломатические отношения с другой страной. Ты считаешь, что твои мольбы могут загладить вину твоего любовника? — Ран обрушивает на меня абсурдные обвинения в адрес Нейтана. Его тон уверенный, не терпящий возражений. Я изумленно распахиваю глаза. Что за бред?

— Это не он сделал, Амиран. Клянусь, не он, — я знаю, что это правда. Просто знаю.

Нейт бы даже ради нашего побега не посмел совершить теракт. До недавнего времени он мечтал о военной карьере. А это озеро… Оно столько для нас значило. Почти священное место, где зародились наши чувства. Нейт никогда бы не пошел на такой риск, как никто, зная, какие последствия его могут ожидать… всех нас, не только его одного.

— Я не верю в совпадения, Алиса. Каттан точно знал, где находится озеро, как к нему подобраться, контактировал с одним из сотрудников платформы. Вывод напрашивается сам собой. Он организовал подрыв, чтобы отвлечь мое внимание и выиграть время для побега, — моя кожа покрывается инеем, живот скручивает в тугой узел. — Наказание для подобного преступления — смертная казнь.

Нет. Он этого не сделает. Нейтан не виновен. Нельзя убить невиновного только потому, что так хочется Амирану аль-Мактуму, ослеплённому местью.

— Нейт не настолько безумен, Амиран. Твои подозрения построены на личной ненависти. Но причин ненавидеть Каттана — больше нет. Я сделаю все, что ты хочешь. Любой приказ, я стану самой покорной и преданной женой, если ты все еще этого хочешь, — склоняя голову перед Амираном, дрожа всем телом, я иду на отчаянный шаг, предлагаю ему всю себя.

Я готова пообещать что угодно, сделать все, что он попросит. И в конечном итоге, Амиран добился своего — я согласна. Сейчас я принадлежу ему от кончиков ног до корней волос.

— Твое «да» я представлял несколько иначе, Алиса, — в его голосе снова жгучее разочарование и холод.

— Как? Я у твоих ног, Амиран, — почти срываясь на слезы, мотаю головой. Обхватываю его запястье, цепляюсь за него обеими руками. В глазах Амирана вспышкой мелькает растерянность, тут же скрываясь за ледяной отчужденностью. Я прикасаюсь губами к его ладони, к его пальцам. Нежно и медленно.

— Я хочу полюбить тебя…, — не знаю, какие слова подобрать.

Как повлиять на него.

Осознание того, что этим мужчиной невозможно манипулировать омывает ушатом ледяной воды.

Мама говорила, что нет ничего важнее искренности в отношениях. Пришло время вспомнить ее советы. Я буду просто говорить правду.

— Рабская покорность мне не нужна, а цена твоей преданности оказалась ничтожна, как я успел убедиться. Не только в отношении меня, Алиса. Каттану ты тоже изменила, — его дыхание становится тяжелым, демонстрируя часть тщательно скрываемых эмоций.

— Тогда откажись от меня, Амиран? — его слова рождают во мне робкую надежду, что запасной выход все же существует. — Если считаешь меня недостойной…

— Я выбрал тебя, Алиса, когда ты была совсем девчонкой. Все считали, что это блажь, порыв, что годы пройдут, и я изменю решение. Но тебе и тем, кто во мне сомневался, не повезло. Своих решений я не отменяю. Мне все еще нужна красивая породистая самка в моей постели.

— Я не животное, — забывшись, повышаю тон, задыхаясь от отвращения.

— А кто ты, Алиса? Самка. Любишь одного, трахаешься с другим, а стоило попасться на горячем, готова ползать на коленях и раздвигать ноги по щелчку. Теперь твой потолок — фаворитка в потоке моих наложниц. Как это интересно…дочь правителя центральной провинции — шлюха наследника. Адам и Мелания Саадат будут тобой гордиться, — давит на самое больное Амиран.

Его слова забивают колья в мое сердце. Не могу поверить, что он действительно это сделает. Какой позор будет для отца, для матери. Об этом будет знать весь Анмар…весь! Господи, я действительно глупая…

— Не плачь, Алиса. Ты ведь пойдешь на это ради своего незабываемого любовника?

— Если это спасет жизнь Нейтана, — севшим голосом, полностью обесцвеченным, отзываюсь я.

— Ты готова опозорить всю свою семью и стать моей шлюхой, чтобы спасти его никчемную жизнь?

— Его жизнь имеет ценность, как и другие жизни, Амиран. Я уже все сказала. Готова на все.

— Ясно, — пространство вокруг нас погружается в звенящую, гробовую тишину. Не сомневаюсь, эмир слышит дикие удары моего сердца.

Амиран сканирует меня взглядом. Долго, мучительно — каждая секунда ожидания приговора превращается в вечность.

— Но ты была права, Алиса, — я перестаю дышать, ощущая, как кровь приливает к лицу. — Не думаю, что мне нужна женщина, которая бежит от меня, как от омерзительного монстра. На твое место найдется немало желающих, но ты и сама это прекрасно понимаешь. Поэтому, я все-таки дам тебе выбор.

— Какой? — по телу бегут мурашки, кончики пальцев ног и рук превращаются в лед.

— Вариант первый. Никакой личной мести с моей стороны. Каттана казнят ТОЛЬКО в случае подтверждения его ответственности за теракт, но до окончания расследования, он проведет время в тюрьме. Генерал и твоя семья продолжат жить, как ни в чем не бывало. Если смогут, конечно. А ты, Алиса… — он намеренно тянет время, наслаждаясь моим унижением и беспомощностью. — Ты останешься со мной, — Амиран чувствует себя полновластным хозяином положения, но это и не удивительно: он на все сто процентов является им. — Или можешь убираться со своим любовником прямо сейчас. Туда, куда вы запланировали. Вертолет все еще ждет вас, — едко усмехается Амиран. Сердце пропускает удар, я сражаюсь с предательской надеждой, возрождающейся из пепла. Гоню ее прочь. Не переживу еще одного падения. — Разумеется, у моей доброты есть условия. Ты никогда не выйдешь на связь со своими близкими. Я прослежу за этим.

Глаза начинает щипать так, словно в них закапали кислоту. Грудь парализует болью, когда я осознаю фатальность любого выбранного варианта. Я не смогу без своей семьи, мне будет очень тяжело. Но никто не пострадает. Нейтан, его близкие, моя мама, отец, сестры и мальчишки-близнецы. Я выдержу, справлюсь. Как-нибудь. Должна. Если останусь, то мою семью ждет позор. Дочь шейха — шлюха наследника. Они все меня возненавидят, и сама… не прощу себя никогда.

— Есть еще одно условие, Алиса, — снова заговаривает Амиран. Я вздрагиваю от равнодушия его голоса и выжидающе смотрю на эмира со смесью страха и недоверия. В груди печет от нарастающего ужаса. А он выглядит, как бесчувственная глыба льда, бессердечный заколдованный принц, взявший под прицел мое сердце. Сердце? Какое к черту сердце? Идиотка. Породистая самка в постель — вот, что он видит в тебе.