Глава 7

Алисия 

«Это будет только наш рай, Алиса. Только ты и я. Ты веришь мне, Ли?»

Я не спала всю прошлую ночь.

Безуспешно пыталась переварить все произошедшее после выставки и остановить бесконечный поток сумбурных мыслей, отдающихся болезненной пульсацией в висках. Я дала волю своим слезам и эмоциям, но даже насквозь проплаканная наволочка не помогла мне справиться с горечью от предательства самых близких.

Я так сильно любила родителей.

Старалась никогда не подводить. Соответствовать статусу «идеальной дочери» главы провинции, всегда искала поддержки в их глазах и ценила мнение, искала одобрения своих поступков и не была обделена вниманием. Иногда, я жутко злилась из-за строгих упреков, жестких воспитательных мер и некоторых ограничений в жизни, но все забывала за считанные часы. Наивысшей радостью для меня были слова отца: «Я так горжусь что у меня такая дочь, Алиса».

Никогда бы не подумала, что однажды, взглянув в его серебристые глаза, я увижу там ледяную сталь, а новость о браке с принцем, что прозвучала из уст Адама Саадата в ультимативном тоне, опустит меня с уровня любимой дочери до номинала живой валюты.

Мама в сердцах порой называла отца циничным, и теперь я убедилась в том, что Мелания Саадат знает своего мужа куда лучше, чем его дочери. Только законченный и неисправимый циник, вычеканит из своей дочери монету во имя «плодотворного взаимодействия между эмиром и шейхом».

Мне тошно от одного осознания этого факта.

Сердце кровью, обидой захлебывается, признавая полное поражение и фатальную неизбежность моего брака с принцем.

Выход лишь один — постыдный и чертовски рискованный побег, но как на него решиться?

Родители весь день разрывают мой телефон настойчивыми звонками.

Очередная волна вибраций раздражает слух, и я вздрагиваю под одеялом, быстро пряча под него голову и ноги.

Оставьте меня в покое и дайте спрятаться в свой надежный панцирь. Сегодня, я специально легла в восемь часов, чтобы отомстить бессоннице за прошлую ночь, но пока так и не смогла сомкнуть глаз.

Отвечать на звонки и делать вид, что все хорошо, мне совершенно не хочется.

В итоге, я все-таки принимаю вызов, заметив на экране фотографию Камилы, и включаю наигранно сонный голос, чтобы поскорее слить навязчивую сестренку:

— Ми, я уже легла спать. У тебя что-то срочное?

— С тобой все хорошо, Ли? — обеспокоенный и непривычно нежный голос боевой и дерзкой Камилы, рождает щемящее чувство под ребрами.

— Они переживают за тебя. Папа держится непробиваемой скалой, но я же все вижу и чувствую. На нем лица нет. Весь вечер срываются друг на друга. Ты же знаешь, как я не люблю, когда они ссорятся… мама места себе не находит, порывается приехать к тебе. Нам скоро улетать, это её добивает. А он настаивает на том, что тебе нужно остыть и дать время, — докладывает о погоде в семье Камила.

— Мне действительно нужно остыть, Ками. Я не хочу с ними разговаривать. И я уже взрослая и не нуждаюсь в том, чтобы мама приезжала и оправдывала решение отца, — каждое слово, вылетающее из моих губ, виллами царапает сердце. Лишь бы не дрогнул голос. — Надеюсь, они не собираются и тебя порадовать в ближайшее время «радостной» новостью об обручении. Ты уже знаешь?

— Они мне не говорили. Но я подслушала, — в дерзком и хитром тоне, наконец, узнаю настоящую Милу. — Сочувствую тебе, — на долю секунды, я слышу фальшивые нотки в драматичном голосе сестры.

— Да уж. Если бы сочувствие решило мою проблему…но все равно спасибо. Мне кажется, или ты чем-то встревожена и это не касается меня? Я еще вчера заметила. Ты вела себя непривычно тихо.

— Нет! — с надрывом протестует Камила. — Точнее, да. Ли, мне очень нужен твой совет, — Ками опускает голос до шепота. — Я давно начала встречаться кое с кем и на днях я собиралась…в общем…, — мне не нужно находится рядом с сестрой, чтобы увидеть, как она краснеет. Хотя ее бронзового оттенка кожа к этому совершенно не предрасположена. — Перейти на новый уровень в отношениях.

Сердце обеспокоенно сжимается.

— А сейчас я боюсь.

— О Боже, не совершай моих ошибок, — выпаливаю я, отвечая Лейле на вопрос, который она не задавала.

Черт. Я только что приоткрыла сестре дверь в свою личную жизнь. И с одной стороны, в этом нет ничего плохого, просто я старалась никогда не разговаривать с ней о любовных делах, чтобы случайно не проболтаться о романе с Нейтаном. Боялась, что Ками раскроет все карты маме.

— Так значит, ошибка все-таки случилась? — слишком пытливо интересуется сестра. Ее голос надламывается, должно быть из любопытства. — Ты и Нейтан? Я всегда замечала, как вы смотрите друг на друга…

— Ками, тебя хоть в разведку посылай, — мне хочется разорвать подушку, которую я нервно сжимаю в ладонях.

Если химию и искры, что летают между мной и Нейтом, уловила сестра,  то мог заметить кто угодно…и возможно, наш тайный планируемый с Нейтаном побег уже далеко не тайный.

Мы под прицелом. Ходить по лезвию весьма увлекательно, но перспектива иссечь ступни в кровь не входит в мои планы.

— Что ты меня пытаешь, Мила? Я не в настроении. Все, что могу сказать тебе…у настоящих чувств нет правил. Если правила есть, значит, выбирает не сердце, а разум. Когда выбирает сердце…ты чувствуешь сразу, — в глазах начинает предательски жечь. — Если вы без ума друг от друга, то близость неизбежна. Главное предохраняйся. К тому же, тебе уже восемнадцать. В любом случае, лучше все взвесить. И помни, что прямо в этот момент ты можешь быть обручена, а значит постыдный факт твоей «порочности» будет трудно скрыть в будущем.

— Спасибо, Ли. Наверное, я нуждалась именно в этих словах, — голос Мила дрожит, хоть я и никогда не видела, чтобы она плакала.

— Обнимаю тебя крепко. Хотела бы я сказать тебе: не совершай того, о чем пожалеешь. Но мой девиз по жизни «лучше жалеть о том, что ты сделала, чем о том, что упустила», — попрощавшись с сестрой, я сбрасываю вызов.

Восемнадцать.

Именно столько было мне, когда я позволила своему телу растаять в руках Нейтана. Я хотела этого намного раньше, но никогда бы не проявила романтическую инициативу первая.

Он единственный, кого хочу видеть рядом, бесконечно целовать, вдыхать и забираться на колени, провоцируя на голодные и неудержимые прикосновения. Прижиматься всем телом. Так приятно, было вновь ощущать его…стерла бы я из жизни ту самую ночь, заранее зная, что обручена с Амираном?

Никогда. Ни за что.

Я упиваюсь каждым воспоминанием о свидании с Нейтом, проведенным украдкой.

Все впервые…

Вкус его губ, жаркие прикосновения, тяжелые дыхания, неловкие ситуации, смех до колик в животе, и снова томные вздохи, обещания, стоны, от которых запотевали стекла в его машине. Вчера она шаталась под нами так же, как в тот день, когда я неумело оседлала его на водительском сидении четыре года назад.

Вчера мы были в шаге от края.

А сегодня я хочу Хамдана до дрожи: потребность в нем накрывает вибрациями, похожими на звуковые, пронизывающие насквозь.

Я так хотела его кожа к коже, хотя ничего подобного у нас никогда не было. Мы всегда предохранялись и вчерашняя фраза, небрежно брошенная Нейтом, попала мне в самое сердце. С тем же успехом, он мог бы бросить в меня камень.

Они целовали его так же, как я, пока он вбивался и трахал их призывные и всегда легко доступные тела. Которые уж точно не нужно красть из надежно охраняемой цитадели Саадатов, а после свидания париться, что только что исполнил смертельный номер.

Я откидываю одеяло, почувствовав жар, охватывающий все тело и пространство комнаты в кампусе. Синие глаза Нейтана вспыхивают перед внутренним взором, горячая спираль в низу моего живота ноет и тяжелеет, выгибая дугой на постели.

Желание ощутить его болезненно и неудержимо…, а теперь еще и больше постыдно, запретно. Табуировано. Сжимаю бедра, поджимая колени к себе.

Я устала бесконечно блокировать свои «хочу».

Я жажду ощущать тепло и любовь, наслаждаться своей молодостью и красотой…замечая восхищение и голод в глазах Нейта, а вместо этого я обречена на весьма туманное будущее с нелюбимым человеком, у которого наверняка куча скелетов в шкафу. Жизнь с принцем была бы полна подводных камней и неприятных моментов.

Предложение оказаться с Хамданом где-нибудь на необитаемом острове чертовски соблазнительно. Мы затеряемся среди пальм, будем жить в бамбуковом домике, прикрывать обнаженные тела пальмовыми листьями, ловить рыбу и разбивать кокосы? Меня даже улыбнули подобные фантазии. Звучит романтично, но насколько нас хватит? Насколько реален рай в шалаше?

Мама и папа.

Они предали меня, и сейчас я к обоим испытываю жгучую ярость, но убегать?

Господи, а если нас правда поймают? — вновь отрезвляет очередное и небезосновательное сомнение.

Я опозорю отца, маму, поставлю честь всей семьи под удар. Не говоря уже о Нейтане: как минимум — его карьере будет конец, как максимум — его убьют и даже должность отца его не спасет.

Срабатывает очередной сигнал телефона, и я, не глядя, включаю голосовое сообщение:

«— Милая, я очень переживаю, — встревоженный мамин голос окончательно перечеркивает и отменяет мое решение сбежать.

 — Пожалуйста, позвони мне. Хочу, чтобы ты поняла…с самого начала я все знала, и неоднократно пыталась найти варианты, которые бы тебя устроили. Разговаривала с Джаредом, использовала все запрещенные приемы. Но ты знаешь, как бывает трудно с твоим отцом. Если он что-то решил, что-то пообещал, о чем-то договорился, его не переубедить. Эту гору не сдвинуть. И все же, мы оба хотим тебе счастья. Он тебя очень любит. Мы любим. Наша первая, невероятная девочка…все будет хорошо, — мамочка едва ли не всхлипывает. — Мне очень жаль, что ты восприняла все так болезненно. В твоем возрасте я бы поступила также. Прости меня, что не сказала раньше…я до последнего надеялась, что у тебя будет возможность самой решать, кому подарить свое сердце и с кем провести жизнь. Вряд ли тебя это успокоит, но мне в твоем возрасте тоже было знакомо — каково это, когда решают за тебя. И это всегда больно».

Не могу долго злиться на маму.

И ее сообщение бесповоротно убеждает меня в том, что если в плане «А» есть существенные недостатки, то лучше сразу перейти к плану «Б».

Как взрослая и разумная девушка, я должна найти здравый и адекватный выход из ситуации.

Я просто поговорю с шейхом на чистоту, без фальши и лести. Каким бы смелым, наивным и опрометчивым не казался этот вариант — он точно лучше, чем сумасбродный побег, который может разрушить мою семью и превратить карьеру Нейтана в пепел.

В конце концов, зачем зрелому мужчине нужна девчонка, которая его не любит и не хочет? У него же очередь из невест, а над сохранением взаимовыгодных отношений между эмиром и отцом я поработаю лично. К тому же, эта его Дайан Леманн и возможные дети. Полный трэш, я должна стать мачехой в двадцать два?!

Со слов отца, Амиран цивилизованный, воспитанный мужчина, и наверняка эмир поймет мой отказ правильно.

Ну и последним фактом, толкающим меня на смелые действия, является то, что шейх вырос в США, а значит, он далек от давно устаревших традиций Анмара, согласно которым арабские девушки зачастую ни разу не видели своего будущего мужа до свадьбы.

Я набираю личный телефон эмира, оставленный вместе с визиткой, ощущая, как сердце беспощадно тарабанит по ребрам, пока я слушаю длинные гудки без ответа.

— Да, Алиса, — его низкий и бархатный голос обладает магическим свойством мгновенно брать в плен. Я сначала цепенею, а потом расправляю плечи. Отвечает Амиран аль-Мактум вполне благосклонно, располагающе к конструктивному диалогу.

Надежда, на то, что мы поймем друг друга, возрастает до небывалых высот.

— Я бы хотела поговорить с вами…с тобой, Амиран, — вспоминаю его просьбу называть его по имени, стараясь сильно не зажиматься от волнения.

— Так быстро подготовила доклад в защиту женских прав? — официальным тоном уточняет Амиран. — Ты меня впечатляешь, — добавляет вкрадчиво.

Опуская взгляд, замечаю, как кожа на предплечье покрывается мурашками.

— Да, — бесстыдно вру я. А что еще сказать? Я подойду к главной теме издалека. Придется прихватить с собой что-нибудь из стареньких статей, в которых я довольно красочно расписала свое мнение на этот счет.

— Я найду время для нашей встречи, Алисия. Сейчас. У меня как раз окно, — произносит так, будто я не имею права отказаться или внести свои коррективы, что мне не очень нравится.

Я удивленно смотрю на часы. Почти девять часов вечера. Я не планировала идти к Амирану так поздно…

Но тянуть нельзя.

Я думаю, мы оба понимаем, что разговор пойдет не о политике.

 — За тобой скоро приедут, Алисия, — не выдержав моего затянувшегося молчания, Амиран аль-Мактум принимает решение за меня.

— Я сама могу… — начинаю противостоять я, но он стремительно сбрасывает вызов.

Я не думала, что встреча состоится настолько быстро.

Вскочив с кровати, я отправляюсь в душ. День, проведенный в постели, превратил мою вчерашнюю прическу в орлиное гнездо.

Нет, я не хочу быть красивой для шейха. Исключительно для себя — чтобы чувствовать себя увереннее.

Через двадцать минут я получаю короткое сообщение от Амирана «выходи», накидываю первую попавшуюся одежду, и, ныряя в сабо на плоской подошве, решительно восхожу на эшафот.

Оказываясь на улице и вдыхая прохладный воздух, сразу замечаю кортеж из пяти черных машин, вторгнувшихся на территорию студенческих кампусов.

Черт возьми. 

Выглядит масштабно. И устрашающе.

Но робеть, давать заднюю и отменять встречу поздно. К тому же, я уверена, что через час мы с Амираном Аль-Мактумом облегченно выдохнем и вместе порадуемся, что нам удалось прийти к компромиссу.

Наряд мой, естественно, разительно отличается от вчерашнего: вместо профессиональной прически — влажные вьющиеся волосы, место утонченного платья занимает простая белая футболка и студенческая темно-синяя юбка в складочку. Взяла первое, что попалось под руку и компенсировала короткую длину изделия длинным и теплым кардиганом, постоянно спадающим с плеча.

Я глубоко дышу, стараясь унять внутренний мандраж, но ощущение холодка нарастает и оседает ледяной глыбой внизу живота. Хуже, чем в ночь перед важным экзаменом. Я забираюсь на заднее сиденье тонированного внедорожника с гербом и флагом Анмара, поприветствовав мужчину, распахнувшего мне дверь авто.

Всю дорогу я нервно тереблю подол юбки, заламываю пальцы и до боли впиваюсь ногтями в тыльную сторону ладони, чтобы хоть как-то справиться с волнением и стрессом. Даже вечерние огни Нью-Йорка, на которые всегда так приятно залипать потеряли свой терапевтический эффект.

В конечном итоге, спустя всего три песни по радио, машина останавливается около небоскреба «Steinway Tower».

Водитель снова открывает мне дверь и без слов приглашает направиться к вращающейся двери, ведущей в холл.

Внутри жилого комплекса я ловлю на себе удивленные и высокомерные взгляды светских львиц, распивающих вечерний чай в мраморном лобби.

Ещё бы, в таком виде я выгляжу здесь, как потерянная старшеклассница. От яркого света и их липких взглядов, хочется резко развернуться и помчаться домой, снова забравшись в свой непробиваемый панцирь. Но вместо этого, я кутаюсь в кардиган и следую за охранником принца. Дух захватывает, как только мужчина уверенно нажимает на кнопку «103» в кабинке лифта, и мы стремительно начинаем подниматься вверх. Значение на циферблате ускоряется, в такт моим перебойным ударам сердца, которому вдруг стало чертовски тесно в клетке из ребер. Беспокойная мышца заходится в приступе клаустрофобии, как и я. Впервые в жизни, мне кажется, что стены начинают сужаться.

— Просто интересно: вы когда-нибудь улыбаетесь? — интересуюсь у поверенного эмира я, стараясь отвлечься.

— Не положено, — отрезает мужчина за секунду до того, как лифт останавливается, и двери с механическим звоном распахиваются.

— Проходите, — выставляет ладонь вперед, приглашая меня войти.

Лифт доставил меня прямо в апартаменты Амирана аль-Мактума, а мой молчаливый сопровождающий остался в лифте, не последовав за мной. От мысли, что нам с принцем придётся разговаривать наедине, начинаю нервничать еще сильнее.

Я видела много красивых интерьеров в своей жизни, но этот точно бы занял первое место в списке «идеальная холостяцкая берлога». Хотя берлогой место обитания шейха назвать трудно: здесь каждый дюйм пропитан атмосферой лаконичной элегантности, граничащей с уверенностью и мужественностью.

Делая первые неуверенные шаги по каменному покрытию, замечаю, что на первом этаже пентхауса совершенно нет стен. Столовая, кухонная и гостиная зона эргономично поделены, а из-за огромных панорамных окон мне кажется, что я попала в настоящий космический корабль, безмятежно зависший над центром Нью-Йорка. Черные и светло-серые тона интерьера успокаивают, обволакивают сознание легким туманом.

Мой взгляд цепляется за самый высокий небоскреб в городе, находящийся по ту сторону окон «корабля». Его спиральный и вытянутый вид из этих аппаратов выглядит футуристично. Лифт, подобно порталу, явно перенес меня в будущее. Точнее, в новую и другую жизнь, от которой я намерена отказаться.

Я замираю у широкой закругленной лестницы, что наверняка ведет в спальню и пространство, организованное для полноценного отдыха хозяина. Общий потолок для двух этажей дарят визуальное ощущение бесконечности.

Первый же глубокий вдох заманивает в мои легкие глубокие, терпкие запахи. Крепкий кофе, натуральная кожа, насыщенный парфюм Амирана, который я без труда узнаю.

Ощутив запах сигарет, мгновенно морщусь.

Наконец, я обращаю все свое внимание на владельца пространства.

Амиран стоит боком ко мне, устремив задумчивый взор на хаотичный и не спящий город.

Он с ног до головы в черном. Не думала, что одинакового цвета пиджак и рубашка могут выглядеть так стильно, но широкоплечую фигуру Амирана аль-Мактума ничто не испортит. Его грудная клетка расправлена, ладони спрятаны в карманах. Твердый подбородок приподнят, а четкая линия челюсти заставляет меня всерьез задуматься о том, способна ли природа самостоятельно создать настолько мужественный профиль, подчеркивающий статус и характер его обладателя.

Я не подхожу Амирану аль-Мактуму, несмотря на мое происхождение. Любая из рафинированных женщин, что я видела в лобби, будет смотреться с ним куда гармоничнее, чем девчонка, которая только пытается стать самостоятельной и самодостаточной.

Хотя, я признаю, что это мое «не подхожу» — своеобразный способ защититься от его влияния и мощной энергетики, которая прочным арканом берет меня в плен.

— Добрый вечер, эмир, — я совершенно не знаю, как себя вести и что говорить.

Прижимаю к груди папку со своими статьями, принимая абсолютно закрытую позу. Словно стопка бумажек защитит меня от его сканирующего взгляда, с которым я уже отлично знакома. Здесь и бронежилет не спасет и очень скоро в моих статьях образуется выжженная дыра.

— Алиса, — Амиран поворачивается ко мне. Долго изучает взглядом, даже не скрывая этого. Я чувствую себя абсолютно голой, несмотря на то что максимально укуталась в оверсайз кардиган.

— Ты попала под дождь? — он преодолевает расстояние, между нами, неспешным уверенным шагом. Бесшумным, что приравнивает его в моих глазах к хищнику.

— Нет. Я просто…не ожидала, что наша встреча состоится так быстро. Я звонила вам из ванной, — когда я волнуюсь, я всегда несу что попало.

Зачем ему такие подробности? Просто «из ванной» звучит лучше, чем «я весь день валялась в постели и объедалась антистрессовыми вредностями».

— Мне. Ни к чему излишняя высокопарность, Алиса. «Вы» и «эмир» — обращения не для сегодняшнего вечера. Ведь ты наверняка знаешь, что нам предстоит стать намного ближе, — он стреляет в меня таким прицельным взглядом, что выбивает из легких остатки воздуха.

Мы смотрим друг на друга в упор, и я нервно поджимаю губы, пытаясь увлажнить их и пересохшее горло. Не выдержав яркости турмалиновых глаз, опускаю свой взор, замечая, что на этот раз на нем нет галстука, в отличие от официального образа на выставке. И даже две верхние пуговицы рубашки расстегнуты, но обнаженный треугольник под горлом не делает его вид уязвимым, расслабленным и домашним.

— Как раз об этом я бы и хотела поговорить с тобой, Амиран, — ну что ж, иди вперед, Ли. Прямиком к петле.

— Я так понимаю после того, как изложишь содержимое папки? — шейх снисходительно смотрит на предмет в моих руках, его губы расплываются в едкой усмешке.

— Буду рада поделиться своими мыслями, если есть такая возможность, — инстинктивно плотнее прижимаю бумаги к себе.

— Не стоит прикрываться файлами, Алиса. Это выдает твою зажатость. В будущем, ты часто будешь на виду камер и прессы, а они великолепно знают язык тела, — бескомпромиссно констатирует шейх.

— Дай мне их, — требует он. Я протягиваю вперед руку.

Пол уходит из-под моих ног, как только Амиран дергает меня на себя, вместе с папкой. Отбрасывает подготовленные материалы в сторону, перехватывая и удерживая мое запястье.

В его ладони содрогается непоколебимая сила и власть, и мой пульс в придачу. Я цепенею, ощущая себя крошечной песчинкой, на которую вот-вот обрушится огромная волна и, завернувв свою трубу, сметет с берега.

Однажды, в раннем детстве, со мной случилось такое. Волны на Бали — одни из самых опасных и смертельных в мире, и благодаря своей глупости и невнимательности я угодила под раздачу одной из них. Мощный водоворот соленой воды едва ли не убил меня. Никто бы не смог меня спасти, но по какой-то одному Богу известной причине, всесильная стихия сжалилась надо мной и «выплюнула» на берег.

Почему-то сейчас все пережитые тогда ощущения «на грани смерти» повторяются и сейчас, хотя Амиран аль-Мактум просто взял меня за руку.

Он так близко, что я могу разглядеть мельчайшие линии на его лице. Текстуру губ. Следы мимики, каких не так много. Длинные ресницы. Вены, напрягающиеся под кожей…

Мне вдруг становится жутко. Я цепенею, ощущая, как страх сковывает все тело ледяными челюстями, но заставляю себя неотрывно смотреть в глаза принца, вкладывая во взгляд всю гордость, силу и право на свою жизнь и свободу выбора.

Амиран 

— Отпусти меня, — твердо требует Алиса Саадат, пытаясь выдернуть руку из стальной хватки.

Уголок моих губ иронично дергается вверх, пока я критично сканирую красивую мордашку на признаки страха. И надо отдать девчонке должное — она с достоинством держится. Голос не дрожит, испуг в широко-распахнутых льдистых голубых глазах тщательно замаскирован.

— Отпусти, — повторяет чуть громче, вздергивая подбородок выше. Ее усилия бесполезны, и мы оба это знаем.

На моей территории командую я.

Хотя, если подумать, то на абсолютно любой территории командую я. Странно, что Алиса Саадат не задумалась о подобном исходе своей не самой умной затеи. Такая же отчаянно смелая, как и в нашу первую встречу.

Бунтарка.

Мне стоило предвидеть, что ее сумасбродство может однажды стать причиной откровенно глупых поступков. Несомненно, Алиса Саадат заслужила наказание, как и все соучастники, но каким оно будет и когда решать только мне.

— Ты боишься меня, Алиса? — вкрадчиво спрашиваю я, понизив голос. Она сглатывает, пристально наблюдая за мной настороженным взглядом. Поджав красивые полные губки, отрицательно качает головой. — И это правильно, — вразумляю покровительственным тоном. — ­ Жена не должна бояться своего мужа.

— Только слушаться и рожать? — с вызовом бросает бесстрашная девчонка. Ее довольно грубый вопрос вызывает у меня неожиданную улыбку. Она похожа сейчас на одну из породистых хищных обитательниц моего зверинца. Он наполнен до отказа, не хватает только одной. Голубоглазой дикарки. Вольер заждался тебя, Саваж… Так уж вышло, что Алисия Саадат всегда будет ассоциироваться у меня с ее тигрицей.

— А ты готова рожать и слушаться? — окинув девушку критичным взглядом. — Или ты можешь дать мне чуть больше, чем любая из женщин, которую я мог выбрать?

— Я не собираюсь ничего давать тебе, Амиран, — самоуверенно заявляет Алиса и верит самой себе. Ни одной истеричной ноты в голосе, и она по-прежнему с достоинством удерживает мой взгляд. Саадат безбожно избаловал свою дочь. Вряд ли он отдает себе отчет в том, что с ней может случиться из-за ее самонадеянного и свободолюбивого характера.

— Совсем ничего? — прищурившись, я с трудом сдерживаю смех. Она действительно забавна в своей бравирующей смелости.

Алиса вновь дергает запястье, еще раз, сильнее, причиняя себе боль. Ее дурацкий безразмерный свитер сползает с острого плечика, демонстрируя мне покрывшуюся мурашками молочную кожу. Она специально вырядилась в этот мешок, чтобы выглядеть непривлекательной для меня? Так пару дней назад я отлично успел рассмотреть скрывающиеся под ним изгибы.

— А как же клятвы верности, первая брачная ночь, твоя невинность и наши будущие дети? Все это уже принадлежит мне, Алиса, — отпустив тонкое запястье, я касаюсь тыльной стороной пальцев ее оголенного плеча.

Нежная, тонкая кожа, как я и предполагал. Девушка вздрагивает, как от удара тока и отскакивает в сторону, суетливо возвращая свитер на место. Вот теперь я вижу в ее глазах разрастающийся ужас, зрачки заполняют потемневшую радужку, пересохшие от волнения губы судорожно втягивают воздух.

— Я не хочу, — отчетливо произносит она, отступая еще на один шаг назад. Наклонившись, девушка суетливо подбирает с пола распавшиеся из папки файлы.

— Не хочешь принадлежать мне, Алиса? — бесстрастно уточняю я, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Девушка удивленно вздыхает за моей спиной, и, уверен, провожает меня обескураженным взглядом, пока я неторопливо перемещаюсь в рабочую зону пентхауса. Обхожу стол из черного дерева и останавливаюсь, коснувшись рукой спинки кожаного анатомического кресла.

— Не хочу, — запальчиво повторяет Алиса. Я оборачиваюсь и сажусь в кресло, бегло пройдясь по хрупкой фигурке изучающим взглядом. Она снова обнимается со своей папкой, как с редким сокровищем, неуверенно топчется с ноги на ногу, кусает губы, словно смущающаяся школьница.

— Почему? — непринужденно интересуюсь я, вальяжно откидываясь назад, и положив руки на подлокотники.

— Почему? — переспрашивает, сдвинув изящные брови. Нервным движением отбрасывает за спину копну белокурых влажных локонов. Позвонила мне из душа… Удивительная непосредственность. — Я должна объяснять? — облизав губы, она ненадолго опускает ресницы, а потом снова вопросительно смотрит на меня.

— Иди сюда, — снисходительно зову я, кивая на кресло напротив. — Я не кусаюсь, как видишь. Присядь, Алиса, и расскажи, что тебя привело сюда на самом деле.

— Это было плохой идеей. Мне не стоило приезжать к вам, к тебе так поздно. Я не подумала, как это будет выглядеть со стороны…

— Подойди и сядь в кресло, — неоспоримым тоном приказываю я. Она снова вздрагивает от режущей стали в моем голосе, но не тушуется, а расправив плечи, отвечает непреклонным взглядом.

— Я хочу уйти, эмир.

— Нет, — коротко озвучиваю свою волю. — Ты тратишь мое время и испытываешь терпение, Алиса. Поэтому давай поговорим цивилизованно, как взрослые люди. Ты готова к конструктивному диалогу?

— Да, — быстро взяв себя в руки и включив наконец голову, а не руководствуясь одним только упрямством, моя неверная невеста маленькими шажочками пробирается к указанному месту. Под моим одобряющим взглядом она опускается кресло напротив, складируя на край моего стола свою чертову папку.

Пока она собирается с мыслями, я заинтересованно рассматриваю тонкие девичьи лодыжки и острые колени, представляя, как отлично они будут на моих плечах, когда я вытрясу эту отчаянную дурочку из ее мешка. С огромной долей вероятности сегодня этого не произойдет, хотя могло бы. Мне ничего не стоит прижать Алису Саадат к стенке, поведав, что грязная тайна, которую она скрывает, уже давно не тайна. И тогда вариантов у нее останется не так уж много. Лечь под меня добровольно или оказаться в эпицентре скандала, опозорить имя шейха Адама Саадата и подвергнуть смертельной опасности своего любовника.

Однако я не намерен принуждать к сексу свою попользованную невесту. Слишком быстро, просто и примитивно. Люблю строптивых и непокорных. Жаль, что сдаются с каждым разом все быстрее. Я забыл, когда в последний раз прикладывал усилия, чтобы взять себе женщину в постель.

Почему собираюсь сделать это сейчас?

Вопрос непростой, противоречивый. Возможно, мне сложно признать, что мой выбор был ошибочен?

Алиса Саадат необыкновенно красива. Мятежные голубые глаза, пепельные волосы, бархатистая кожа, идеально стройное тело. Но выбрал я ее не за внешность. Мне показалось, что в ней есть то, чего не хватает другим женщинам Анмара — сила духа, смелость, дерзость, острый ум и несгибаемый характер. Я не хочу рабыню. Никогда не хотел. Рабыни для закомплексованных слабаков. Мне нужна женщина, которая будет стоять не рядом, а за моей спиной, но, если я упаду, она не отскочит в страхе, а удержит и заставит сражаться дальше.

— Говори, Алиса, — великодушно даю ей высказаться первой. Она предсказуемо теряется, нервно разглаживая выглядывающий из-под безразмерного свитера край студенческой юбки. Давно я не раскладывал студенток на этом столе. Может, стоит наверстать упущенное? Вспомнить о своих восточных корнях, горячей крови и прочем. Арьяна аль-Мактум, несмотря на свой королевский статус и зрелый возраст, до сих пор не церемонится с женщинами, твердо уверовав, что они существуют исключительно для его удовольствия. Неважно, кто перед ним — жена, наложница, иноверная шлюха — он не делает различий. Я считаю подобный подход ошибочным, как и многое в человеческих характеристиках короля, не говоря уже о его политических методах правления.

— О чем именно? То есть, с чего мне начать? — нерешительно спрашивает Алиса, нерешительно улыбаясь. Удивительно, насколько юной и невинной она выглядит. Наверное, поэтому мне так сложно было поверить в факты отчета, предоставленного Мердером.

— Мы закончили на том, что ты не хочешь… принадлежать мне, — растягиваю губы в ироничной улыбке и напоминаю для самых забывчивых: — А я спросил почему. Давай, Алиса, озвучь весь список. Кратко и по существу, — подстегиваю я. Девушка с опаской поглядывает на меня. Не доверяет, что неудивительно и вполне логично. Признаться, я сам себе сейчас не доверяю. Не дает мне покоя ее красная юбка, сбивает к дьяволу все заготовленные формулировки для усыпления бдительности моей вечерней гостьи.

— Отец дал мне слово, что я сама смогу выбрать мужа, — громче на целую октаву, чем до этого, заявляет Алиса, пытаясь отвлечь меня от увлечённого рассматривания ее ног.

— А мне Адам Саадат дал слово, что ты станешь моей женой, как только получишь образование. Напомню, Алиса — законы нашей страны позволяют отцам решать судьбу дочерей, — непринужденно озвучиваю то, что она и так знает.

— Он не мог отказать будущему королю, — оспаривает, вставляя свой хлипкий довод.

— Ты собираешься отказать мне, Алиса, — сделав паузу, я пару секунд наслаждаюсь моментом ее смущения, разливающегося по бледным щекам. — Так почему Адам Саадат не мог сделать это гораздо раньше?

— Ты бы принял отказ?

— Нет, — качаю головой. Алиса уводит взгляд в сторону, кусая от досады губы.

— Но почему я? — осмеливается задать вопрос, который ее наверняка мучает с того самого момента, как она узнала о моей договорённости с шейхом.

— А почему не ты?

— Это какой-то бред, — девушка качает головой, расплавляя пальцами растрепавшиеся волосы. — Ты смеёшься надо мной. Я же вижу. К чему эта комедия, Амиран?

— Я даю тебе возможность высказаться. Воспользуйся своим шансом, пока он есть, — сдержанно и невозмутимо советую разозлившейся крошке.

— Я не хочу жить в Анмаре, где никогда не смогу стать реализованной и самодостаточной личностью, а не тенью своего мужа. И я тебя не люблю, — смело, с апломбом, а главное абсолютно искренне заявляет наивная феминистка.

— Хочешь выйти замуж по любви? — заглядывая в сверкающие глаза бунтарки, мягко любопытствую я.

— Этого все хотят, и я не исключение.

— А с чего ты взяла, что не полюбишь меня?

— Я тебя не знаю.

— Это легко исправить, Алиса, — один за другим я без особого труда отражаю ее невразумительные детские доводы. Она подавленно замолкает на непродолжительное время.

— Значит, ты меня не отпустишь? — несмотря на тон вопроса, в ее голосе явственно читается сталь и твердая убежденность, что сдаваться она не намерена. Да, милая, рычи громче, спорь, сопротивляйся. Это именно то, что мне нужно.

— Назови хоть одну причину, почему я должен отказаться от тебя? — моя довольная улыбка приводит девушку одновременно в ярость и недоумение.

— Я их только что озвучила!  — не на шутку раздражается девушка. В гневе она еще сексуальнее. Пряча ухмылку, наклоняюсь вперед, опираясь локтями на столешницу и сжимая пальцы в замок.

— Ты меня не любишь, не знаешь и не хочешь жить в тени мужа, — иронично повторяю ее три глобальные причины. Про четвертую она скромно промолчала. Врет в глаза и не краснеет. Надо запомнить, что лгунья из нее виртуозная.

— Да, — сглотнув, настороженно кивает Алиса. — Мы друг другу не подходим.

— Это тоже спорный момент, — снова ставлю под сомнения ее слова.

— Значит, я зря теряю время?

— Нет, милая, я один здесь теряю время, — снисходительно улыбаюсь, выразительно взглянув на браслет часов. — Тридцать пять минут впустую.

— Тогда мне лучше уйти и не мешать твоим грандиозным делам, — эмоционально бросает Алиса и порывисто вскакивает на ноги.

— Сидеть, — резко рявкаю я. Девушка испуганно подпрыгивает на месте. Все краски разом покидают ее лицо. — Сидеть, — повторяю чуть тише, и она послушно падает в кресло, сливаясь с обивкой. Смиренно молчит, тянет край свитера на колени, шарит по моему столу беглым взглядом. Наверняка в поиске предметов для самообороны.

— У меня есть предложение, — продолжаю бархатистым тоном и даже снисхожу до очаровательной улыбки. Алиса ошарашенно хлопает ресницами. — Отличный цивилизованный вариант, который позволит прийти к верному решению, не ущемляя твои драгоценные свободы.

— Какой? — вот теперь она выглядит по-настоящему заинтересованной.

— Тебе понравится, — заверяю я без тени сомнения.

Медленно поднимаюсь под ее выжидающим озадаченным взглядом, и, обогнув стол,сажусь на его край. Теперь мы настолько близко, что штанины моих брюк соприкасаются с острыми коленками. Я чувствую цитрусовый запах ее шампуня для волос, и вижу, как дрожат удивительно темные для натуральной блондинки ресницы. Алиса не моргает, не двигается и, кажется, даже не дышит, настороженно глядя на меня снизу-вверх. Я намерено сменил локацию так, чтобы она прикусила свой дерзкий язычок и поняла, что шутки кончились. В огромных аметистовых глазах тлеет страх, смущение, злость, любопытство… и ни капли покорности или хотя бы почтения.

— Ты как? Готова? — обезоруживающе улыбаюсь я, усиливая в разы ее недоумение. — Думать можешь или слишком поражена моей неотразимостью?

— Что? — удивленно выдыхает девушка. Даже обидно, если честно.

— Забудь. Я пытаюсь тебя разморозить. Ты слишком зажата.

— Я не знаю, чего от тебя ожидать, — признается Алиса, опуская взгляд на свои сжатые на коленях кулачки.

— И это верно, — соглашаюсь с безобидной улыбкой. — Сейчас поясню. Смотри на меня, когда я говорю, — протянув руку, поднимаю ее подбородок пальцами. Она не осмеливается уклониться от прикосновения, чем я бессовестно пользуюсь, лениво скользнув фалангами по линии точеных скул, прежде чем убрать руку на свое колено. — Итак, мы заключим с тобой соглашение, — объявляю бодрым тоном. — Я готов освободить тебя от нежелательного и обременительного брака, но сначала должен убедиться, что, мы, как ты только что выразилась, друг другу не подходим. Это необходимо не только мне, Алиса. Ты тоже должна понять для себя, что быть женой наследника анмарского престола — непосильная ноша для твоих хрупких плеч.

— В чем суть соглашения? — с подозрением уточняет она. Умная девочка, чувствует наличие подводных булыжников.

— Условия самые простые, — небрежно передёрнув плечами, отвечаю я. — Три свидания. Всего три, Алиса, — делаю акцент на последней фразе. — Считаю, этого достаточно, чтобы прийти к определенным выводам. Место и время выбираю я. От тебя требуется только присутствие и хорошее настроение.

— И чем мы будем заниматься? — поразмыслив, с опаской спрашивает Алиса.

— Узнавать друг друга, общаться в непринужденной обстановке. Делать все, что обычно делают два взрослых человека на свидании, — последняя фраза звучит весьма двусмысленно, но это намеренная провокация.

— Например? — она заметно мрачнеет, цепляясь пальцами за край своего балахона.

— Я не сделаю ничего против твоего желания, Алиса, — заверяю самым располагающим к доверию тоном. Она закусывает губу, нерешительно вглядываясь в мое лицо. — Но и шарахаться от меня и вздрагивать от каждого прикосновения тоже не стоит. Я предлагаю тебе расслабиться, приятно провести время, получить новый опыт и воспользоваться шансом изложить детально все свои идеи, — киваю в сторону лежащей на краю папки. — Ты ничем не рискуешь. Абсолютно. Все, что будет происходить между нами, не выйдет за рамки приватности. Если к концу третьего свидания ты поймешь, что по-прежнему не видишь во мне будущего мужа, я дам тебе свободу и кое-что еще… за смелость.

— Кое-что еще? — прищурив кошачьи глаза, оживляется Алиса.

— Да, я подарю тебе редакционный отдел в Асаде, либо любом другом городе Анмара, позволю управлять по своему усмотрению и нанять на свободные должности тех кандидатов или кандидаток, которых выберешь сама.

— То есть ты даешь согласие, чтобы в моей редакции трудились женщины?

— Абсолютно верно, Алиса, ­ — подтверждаю я. Она недоверчиво хмурится, потирая висок и сосредоточенно уставившись в точку над моим плечом.

— Это слишком легко, чтобы быть правдой, — выдает свой вердикт. — Слишком просто, Амиран.

— Это слишком просто лишь по одной причине, — снисходительно улыбаюсь, вновь касаясь пальцами ее подбородка. Она вопросительно смотрит мне в глаза. — Ты передумаешь, Алиса, — понизив голос, обещаю я. — И тогда редакция станет моим свадебным подарком.

— Не передумаю, — отрицательно качает головой, задирая свой вздорный носик. Я плотнее обхватываю ее скулы и тяну вверх, заставляя встать.

— Ты еще не пробовала, Алиса, — скользнув большим пальцем по ее нижней губе, я, склоняясь так, что между нашими лицами остаются считанные миллиметры. Она испуганно задерживает дыхание, а я с жадностью хищника ноздрями пью ее нарастающий страх.

— Что… что я должна попробовать? — недоумевающе хлопая ресницами, дрогнувшим голосом проясняет девушка.

— Все, что захочешь. Я буду целовать тебя, прикасаться, если ты захочешь, мы займемся сексом, — невозмутимо перечисляю я.

— Ты с ума сошел? — опешив и забыв о всех правилах субординации, изумленно выдыхает Алиса.

— Секс важный критерий для определения совместимости, — спустив ладонь на застывшее горло, склоняю голову ниже и провожу кончиком носа по пульсирующему виску. Второй рукой крепко обхватываю ее за талию, притягивая к себе. Не вплотную, чтобы не спугнуть раньше времени. — Хороший секс, даже без глубоких чувств, но с присутствием уважения и доверия с обеих сторон, может стать залогом крепкого брака.

— Но я же… мы… У нас же… — беспомощно бормочет Алиса, тщетно пытаясь выбрать верную мыслеформу.

— Не положено? — невозмутимо подсказываю я, ласково поглаживая подушечками пальцев бьющуюся на горле венку. — Некоторые традиции я считаю устаревшими, но исключительно в отношении себя. Я родился и вырос здесь, как и ты. Мы заложники двух миров, Алиса. Почему бы не нарушить пару правил? Никто не узнает. Я тебе это гарантирую. В конечном итоге мы сможем остаться любовниками. Для эмансипированных женщин естественно отдавать максимум своего времени карьере и иметь любовника для удовлетворения физических потребностей.

— Я ушам своим не верю, — Алиса Саадат несильно упирается ладонями в мою грудную клетку, максимально отстраняя голову назад. Пристальный цепкий взгляд голубых глаз дотошно ищет следы неискренности на моем лице. — Ты будущий король арабской патриархальной страны, в которой резко осуждаются подобные вещи. Как ты можешь мне предлагать такое? Это какая-то проверка?

— Я даю тебе слово, Алиса Саадат, что ничто из сказанного и сделанного здесь, не выйдет за стены этого пентхауса, — обрубаю ее сомнения личными гарантиями. Если она продолжит проявлять недоверие — это уже будет оскорблением. Не верить своему будущему королю сродни политической измене, помимо уже совершенной — физической.

— Но я не хочу никакого секса, поцелуев и всего остального тоже, — наивно заявляет попавшаяся в расставленные силки птичка. Птичка, которую я не звал. Она сама прилетела в заготовленную для нее клетку.  — Можно как-то без них обойтись?

— Можно, — быстро киваю я.

— Тогда ладно, — Алиса преждевременно расслабляется, облегченно вздыхая.  — Я, наверное, пойду, — она пробует выскользнуть из моих объятий, но у нее ничего не выходит. Напротив, запустив ладонь в белокурые шелковистые локоны, я надавливаю на ее затылок, привлекая ближе.

— Но мы все-таки попробуем, — добавляю хриплым шепотом, властно захватывая приоткрытые губы своими, запечатывая возмущенный писк жадным оттиском своей воли.

Пойманная птичка теряется от стремительной атаки, бьется, дрожит, цепляется пальцами за мою рубашку, безуспешно пытаясь вытолкнуть мой язык, алчно орудующий у нее во рту. Я не пробую ее, не искушаю. Это не прелюдия, не медленное соблазнение невинной неопытной девы. Это даже не поцелуй. Я грубо трахаю ее рот, не считая нужным скрывать свои намерения взять гораздо больше, и она это понимает, задыхается, извивается ужом, хаотично бьет кулачками по моим плечам.

Удерживая ее затылок, я опускаю ладонь на круглую задницу, спрыгиваю со стола и вжимаю хрупкое тело в свое, заставляя почувствовать несгибаемо-твёрдую реакцию на поцелуй. Алиса беспомощно всхлипывает и отчаянно мычит, дергаясь сильнее, чем только усиливает трение стальной эрекции о низ ее живота. Теперь обе мои ладони терзают тугие ягодицы через плотную ткань будоражащей красной юбки, бесцеремонно соскальзывают на бедра, нагло забираются под подол. Издав очередной приглушенный вопль, Алиса сжимает зубками мой язык.  К сладкому вкусу ее губ присоединяется новый — соленый. И это не кровь, не настолько сильно тяпнула меня тигрица. Слезы, черт. Довёл девчонку до истерики.

— Отдышись, Алиса, — резко выпускаю ее из своих рук, и отстраняюсь на безопасное расстояние, чтобы снова ненароком не сорваться. Она пошатывается, прижимая дрожащие пальцы к распухшим губам, ошалело смотрит на меня оскорблённым обвиняющим взглядом. Дьявол, я сам не предполагал, что меня так накроет.

— Что это только что было? — требует ответа срывающимся от злости голосом, прячась за свое кресло и держась руками за спинку. Я снисходительно храню молчание, позволяя ей самой сделать выводы. — Не делай так больше, или я буду вынуждена отказаться от соглашения.

— Если откажешься, то мы поженимся через несколько месяцев, и я получу право делать с тобой все, что захочу. А я много чего захочу, Алиса. Так что хорошо подумай, прежде чем принимать скоропалительные решения, — полностью вернув свое железобетонное самообладание, сдержано озвучиваю вероятные перспективы.

— Похоже, у меня нет выхода, — холодно замечает девушка, обхватывая себя за плечи. — Три свидания? И все? Даешь слово?

— Уже дал, — устало напоминаю я.

— Хорошо… — без особой уверенности кивает Алиса. — Теперь я могу идти?

— Куда? — предельно вежливо любопытствую я.

— В общежитие.

— Боюсь. Что нет, Алиса, — с фальшивым сожалением качаю головой. — Ты временно поживешь здесь. Со мной.

— Это какая-то шутка? —  она не сразу находится с ответом, или скорее, с вопросом. Голубые глаза взирают на меня с нескрываемым шоком.

— Я похож на шутника?

— Мы не женаты, это неприлично. Мой отец…

— Твой отец уже дал согласие, — обрываю ее на полуслове. — Я соблюду все приличия, Алиса. Не волнуйся. Ты останешься в моих апартаментах на правах гости, в гостевой комнате, находящейся далеко от моей спальни и под надежным присмотром компаньонки.

— А занятия?  — растерянно спрашивает Алиса. — У меня диплом на носу.

— Будешь писать его здесь, лекции подождут, — безапелляционно отвечаю я.

— А вещи? — она упорно продолжает искать причины сбежать из-под моего круглосуточного контроля. Нет, малышка. Не выйдет. Набегалась.

— Не о чем не волнуйся. Твои вещи доставят утром, — набрав быстрый номер на мобильном, невозмутимо улыбаюсь пребывающей в полнейшем смятении Алисе.

— Дайан, поднимись, — услышав знакомый голос в наушнике, распоряжаюсь сухим тоном. — Твоя подопечная здесь.

— Мою компаньонку зовут Дайан? — осведомляется Алиса. Бирюзовые глаза сужаются и темнеют от вспыхнувшей в них злости.

— Да, — коротко киваю я. — Дайан Леманн. Твоя лучшая подруга на ближайшую неделю.

— Неделю? — возмущённо шипит девушка. — Ты говорил про три свидания.

— Сейчас мне нужно уехать, и появляюсь я только завтра вечером. Я при всем желании не смогу посвятить тебе три дня подряд, как бы мне этого ни хотелось, — бесстрастно объясняю то, что мне кажется очевидным, а Алису возмущает до зубовного скрежета.

— Но зачем тогда мне тут оставаться? — снова цепляется она.

— Мне так будет спокойнее, Ли, — подавляя приступ раздражения, спокойно отзываюсь я.

— Не называй меня так, — повысив голос, чуть ли не набрасывается на меня сумасшедшая девчонка. —  Никогда! Слышишь?

— Хорошо, Алиса, — невозмутимо киваю, сделав для себя определенные выводы. — Кстати, ты можешь называть меня Ран.

— Имя для любовниц? — презрительно бросает она.

— Ошибаешься. Ран я — для для самых близких.

— Надо же, какое доверие!

— Не дерзи. Накажу, — без намека на улыбку, обещаю я, подойдя вплотную к сердитой девушке. Осторожно положив ладони на хрупкие плечи, впиваюсь изучающим взглядом в красивую мордашку. — Постарайся не огорчать меня, Алиса. Это в твоих интересах. Подумай, пока меня не будет и пересмотри свое поведение. Я редко кому иду на уступки. Ты первая на моей памяти.

К моему глубокому удовлетворению, Алиса правильно понимает услышанное, и, опуская ресницы, молча кивает.

— Вот и славно, — дотрагиваюсь губами до холодного лба девушки, и, сдвинув Алисию в сторону, иду навстречу выходящей из лифта Дайан.

— Ты быстро, — улыбаюсь, приветственно целуя в щеку.

— Где она? — шепотом спрашивает Ди, с любопытством выглядывая из-за моего плеча. — Оу, крошке точно больше восемнадцати?

— Ага, маскируется, — ухмыляюсь, чувствуя спиной разъярённый кошачий взгляд. — Успокой ее. Она немного в шоке.

— Все будет сделано в лучшем виде, — Дайан приглушенно смеется. — Ты уже уезжаешь? Даже кофе не угостишь?

— Угостишься сама и Алису покорми. Меня кортеж ждет внизу. Не скучайте, девочки, — последнюю фразу говорю намеренно громко, чтобы Алиса тоже услышала.

— Она показала фак, — прыснув от смеха, докладывает Дайан.

— А ты могла бы и промолчать, — качнув головой, приобнимаю ее за плечи. — Давай, не подведи. Увидимся завтра и будь на связи.