Глава 9

Амиран

Кортеж второй раз за сегодняшний день доставляет меня в резиденцию. Время уверенно близится к закату, а мои энергетические запасы к полному истощению.

— Мы прибыли, эмир, — сообщает старший телохранитель группы сопровождения, открывая для меня дверь Мерседеса. Тяжело вздохнув, я ступаю на раскаленный асфальт, расправляя складки белой кандуры (прим.: элемент арабского костюма, подобие длинной робы, одевающейся через голову)

Колман Мердер, приближающийся к кортежу суетливой и немного дерганной походкой, на пару секунд замедляется, не сразу меня узнав в традиционном облачении.

— Никак не могу привыкнуть к тому, что иногда ты ходишь в платье, — выдает он сомнительное подобие шутки, взгляд при этом продолжает отражать беспокойство и нервозность. Я отвечаю ему коротким кивком в знак приветствия.

Отпустив охрану, жестом приказываю Колману следовать за мной. Пару минут мы идем молча, шаг в шаг, направляясь к выходу на залив.

— Король не поддержал твое решение? — первым заговаривает Мердер, и мы оба понимаем суть вопроса.

— Нет. Но этого и следовало ожидать, — бесстрастно отвечаю я, потирая зудящую кожу под гутрой (прим.: мужской арабский платок).

— Генерал Каттан присутствовал?

— Да.

— А почему мне отказали в допуске?

— А ты как думаешь? — передёргиваю плечами, бросив на Колмана выразительный взгляд.

— Глава АРС в курсе моего расследования и его результатов? — проницательно уточняет он.

— Да, Кол, — сухо киваю. — Необходимо собрать Высший совет. Должен присутствовать весь состав министров и глав провинций. В кратчайшие сроки. Сможешь устроить?

— Смогу, Ран, но на подготовку понадобиться несколько недель.

— Успеем. Должны успеть.

— Ты сильно рискуешь, Ран, — задумчиво отзывается Колман. — Есть вероятность, что большинство членов правительства поддержат позицию короля.

— Рассчитываю, что этого не произойдет, Мердер. С меня не сняли полномочия главы Высшего совета по нефтяной промышленности и пост министра финансов все еще мой.

— Ставки слишком высоки, Амиран, — настаивает Мердер, и отчасти я разделяю его сомнения. — Аварию на платформе считают твоим просчетом, Ран, а платить из собственного кармана за ошибки наследника вряд ли многие согласятся.

 — Все, что они заплатят, спустя несколько лет вернется в троекратном объеме, — уверенно заявляю то, в чем абсолютно уверен.

— Народ хочет стабильное «сегодня», а не далекие перспективы «завтра».

— Народ ни о чем не подозревает. Мы будем договариваться не с простыми людьми, Кол, а с теми, кто вполне способен просчитать свои выгоды, — акцентирую внимание Мердера на немаловажном факте.

— Расчеты устроят далеко не всех, Амиран.

— Я знаю, Колман, — остановившись на невысоком холме, устремляю задумчивый взгляд на линию горизонта, где воды залива встречаются с предзакатным небом. — В любом случае, я должен попытаться убедить правление в том, что стратегия выхода из сложившейся ситуация, предлагаемая королем, приведет нашу страну к бОльшим экономическим потерям, чем те, что мы, несомненно, понесем, но в будущем сможем окупить с лихвой, если пойдем по моему пути.

— У Арьяна есть право единоличного принятия решений, — напоминает Колман, не разделяя моей уверенности в успехе.

— В данной ситуации он не рискнет им воспользоваться.

— А если рискнет? — упорствует Мердер. Я раздумываю над ответом почти минуту, хотя в действительности мы оба знаем, какие методы мне придется задействовать в озвученном случае.

— Я сделаю то, что должен, — сообщаю непреклонным тоном, глядя в сосредоточенное лицо. В светлых глазах Мердера вспыхивает азарт. Сомнения и предостережения мгновенно забыты. Его гениальный мозг одержим решением сложных уравнений и прямо сейчас он принял вызов. — Но мне нужны доказательства, Колман. Факты, подверженные документально, — сделав паузу, дополняю я. — Найди их мне.

— Я двадцать четыре часа в сутки работаю над этим. Я найду, Ран, —заверяет Колман.

— Знаю. Спасибо, что всегда могу на тебя рассчитывать, Мердер, — сдержанно благодарю, положив руку на плечо друга и соратника. Он сохраняет внешнюю невозмутимость, но я знаю, что мое доверие значит для Колмана него ровно столько же, сколько для меня его преданность.

Убрав руку с плеча Колмана, дотрагиваюсь пульсирующего виска. Чувство смертельной усталости наваливается волнами, и хотя этот разговор намного проще и спокойнее того, что я вел пару часов назад в королевском дворце Арьяна аль-Мактума, продолжать его сил не осталось.

— Когда ты нормально отдыхал в последний раз? — мое состояние не ускользает от внимания Мердера. Я неопределённо передергиваю плечами, небрежно ухмыляюсь, давая понять, что отдых — для слабаков.  — Не представлю, как ты справляешься в одиночку.

Я смотрю на раскинувшийся на берегу залива зверинец, где собраны самые уникальные представители семейства кошачьих.

— Я не один, Колман, — отзываюсь спокойным тоном, дышу глубоко, ровно, прогоняя стреляющую боль.

— Я говорю не кошках, — уточняет Мердер. Уголок моих губ дергается в улыбке, когда я замечаю спускающуюся к вольерам хрупкую одинокую фигурку в ярко-синей, развивающейся на ветру абайе, и такого же цвета никабе.

— И я не о них, — негромко отвечаю Колману. Проследив направление моего взгляда, он уклоняется от каких-либо комментариев. Да я в них и не нуждаюсь.

— Извини, забыл, что твой медовый месяц еще не закончился. Не буду мешать, — он поспешно отступает в сторону, правильно распознав мое намерение продолжить спуск к зверинцу без мужской компании.

Алиса что-то возмущённо шипит себе под нос и стучит кулачком по прозрачному ограждению вольера, не замечая моего приближения. Я умею передвигаться практически бесшумно, а она слишком увлечена попытками отвлечь внимание ластящейся к своему самцу Саваж. Но пушистая довольная самочка игнорирует осуждающие выпады хозяйки, сосредоточившись на играх с Туманом.

— Сэви, какая же ты предательница! — искреннее негодование tatlim вызывает у меня ироничную улыбку.

Забавная сцена, довольно показательно демонстрирующая правоту моих не так давно высказанных предположений о совместимости наших хищников. Уверен, что возмущение Алисы вызвано вовсе не тем, что её белоснежная тигрица признала и приняла моего уникального самца и выглядит при этом счастливой, удовлетворенной и даже не думает огрызаться и выпускать когти. Только язычок, которым вылизывает голубоватую шерсть Тумана. Алисия слишком хорошо понимает, что речь тогда шла не только о тиграх. её расстраивает, что я могу оказаться прав и в отношении нас двоих.

Подкравшись к Алисе со спины, я с минуту жду, что она почувствует мое присутствие. Сократив расстояние до минимума, кладу ладони на её плечи.

— Амиран, — выдыхает Алиса, напрягаясь всем телом.

— Ты узнаешь мои руки, tatlim, — улыбаюсь я. В ответ она небрежно фыркает.

— Словно кто-то еще посмел бы ко мне прикоснуться, — Алисия пытается обернуться и посмотреть на меня, но я не позволяю.

— Нет, смотри на них, — властным движением привлекаю девушку к себе, задевая подбородком шелковую ткань её платка на макушке.  Недолго думая, освобождаю Алису от никаба и с запускаю пальцы в белокурые локоны, наслаждаясь приятными тактильными ощущениями. Жидкая струящаяся платина. Так гораздо лучше.

— Они неплохо поладили. Невероятно, правда? — наклонив голову, глубоко втягиваю цитрусовый аромат, исходящий от волос Алисии.

— Ничего невероятного, Ран. Сэви никогда не видела других тигров и радуется компании. Ты не видишь? Она просто играет, и Туман ей совершенно не нравится, — запальчиво заявляет Алисия. С моих губ срывается смешок, и даже усталость отступает под воздействием её непосредственного лукавства.

— Думаешь? — переспрашиваю скептически. — А по-моему, очень даже нравится. А Туман вовсе не против, чтобы с ним поиграли. Он слишком долго ждал свою Саваж и позволит ей «радоваться» его компании много-много раз.

— Перестань, не смешно, — с легкостью могу представить, как в это мгновение Алисия раздраженно поднимает к небу глаза.

— Как видишь, с доступом к телу проблем не возникло, и ни одна шерстинка на прекрасной Саваж не пострадала, — непринужденно продолжаю я. — Уверен, что после столь активных игр Сэви в скором будущем порадует нас бело-голубыми котятами.

— Которых будет растить одна, — тут же парирует Алисия. — Если ты забыл, Ран, тигр — животное одиночное, и сходятся они только для спаривания. Если после рождения котят Тумана не убрать из вольера, он может убить собственных детенышей.

— К сожалению, ты права, Лиса, — подтверждаю слова встревоженной жены. — За моими животными наблюдают лучшие зоологи. Они соблюдут все меры предосторожности. Не переживай, Саваж в надежных руках.

— Очень надеюсь на это, — немного грустно отзывается Алисия.

— Я понимаю твое волнение, tatlim, — негромко произношу я, и ответом мне служит недоверчивое молчание. — Впервые я увидел диких кошек в сафари-парке в пригороде Асада. Сейчас, не без моей помощи, он закрыт из-за множества нарушений, но пятнадцать лет назад гостеприимно принимал всех желающих. Это были первые месяцы после моего переезда в Анмар. Не самые простые месяцы, но думаю, тебе это состояние знакомо, как никому другому. Я не очень ладил с новыми членами семьи и окружением отца, за исключением Искандера…, потому что он тоже мало с кем ладил.

— Этот противный извращенец и любитель шлюх? — неприязненно уточняет Алисия.

— Да, — киваю я, иронично ухмыляясь. — Искандер, к слову, отдает предпочтение девственницам, готов платить за них огромные деньги, но речь о другом. В сафари-парк отвез именно он, и мы стали свидетелями зрелища, не предназначенного для детских глаз. Взбесившийся амурский тигр сначала серьезно ранил тигрицу, защищающую свое потомство, а потом переключился на новорождённых котят. К тому моменту, когда подоспели служащие парка, из всего помета в живых остался только один тигренок.

— И ты забрал его себе? — затаив дыхание, спрашивает Алиса.

— её, — поправляю я. — Это была самочка. Искандер, заметив, мое потрясение, решил сгладить впечатление и купил мне выжившего детеныша. Тигрицу-мать, к сожалению, так и не спасли.

— Ужасающая жестокость, — содрогается Алисия. — Я бы с ума сошла, увидев такое. Как ты её назвал?

— Шайла, — отзываюсь глухо. — Она была очень слабой, болезненной, выходить её было нелегко, но к полугоду Шайла полностью поправилась. Мы поладили, несмотря на отсутствие у меня опыта общения с дикими животными. Я учился вместе с Шайлой, читал специализированную литературу, потом, когда она заметно подросла, дядя нашел опытного кипера, а еще через полгода о том, что в моем доме растет дикое животное, узнал отец и приказал рабочим построить для Шайлы вольер, — подняв руку, я показываю в сторону залива. — Он там, самый первый.

— То есть целый год отец не знал, что у тебя появился дикий питомец? — недоумевающе уточняет Алисия.

— А что в этом удивительного? Я жил здесь, король в своем дворце. Нам не удалось сразу найти общий язык, и он делегировал  мое воспитание доверенным лицам.

— Как можно не найти язык с единственным сыном и отказаться от собственной дочери? Что за странны…

— Алиса, поступки и решения монарха не подлежат обсуждению, — категоричным тоном обрываю возмущающуюся жену. Разумеется, она не согласна, но хотя бы не спорит, вовремя прикусив язык. — В пятнадцать я рассуждал иначе, и посчитал предательством загнать привыкшую к вольной жизни тигрицу в вольер, каким бы просторным и обустроенным под её нужды он ни был. До Шайлы и после мне неоднократно дарили животных и птиц. Соколы в ассортименте, арабские элитные скакуны, собаки редких охотничьих пород, павлины, кролики, и даже змеи.    Поначалу это шокировало, но потом я привык и передавал каждого нового питомца в руки нанятых специально для ухода за всем этим зоопарком людей. Дальнейшая судьба лохматых, пернатых и ползающих даров короля, меня не интересовала. Но с Шайлой я так поступить не мог. Она была моим другом.

— Ты говоришь была… — замечает Алисия, шумно втянув носом воздух. её плечи напряженно застывают под моими ладонями. — С ней что-то случилось?

— Я её застрелил, tatlim, — отвечаю сухим тоном. Алиса вздрагивает всем телом и шокировано молчит.

Обхватив тонкое запястье, я просовываю руку Алисии под свою гутру, прижимая кончики обледеневших пальчиков жены к своему затылку, веду ими вдоль границы роста волос. — Чувствуешь неровности на коже? Это следы от пластической операции, — она резко одёргивает руку и начинает дрожать сильнее. — Шайла напала на меня со спины, когда я шел через сад. Стояла адская жара и от перегрева у меня пошла носом кровь. Я не заметил её приближения, ничего не успел понять. Все произошло очень быстро. Она среагировала, как любой хищный зверь. От болевого шока и потери крови я почти сразу отключился. Мне повезло, что рядом были люди, иначе бы мы сейчас не разговаривали.

— Среагировала, как любой хищный зверь! — восклицает Алиса севшим от волнения голосом. — Ты сам сказал. Зачем было убивать её? Почему тигрицу просто не поселили в вольер? Тем более, что он был построен специально для нее?

— Я нарушил приказ отца, оставив Шайлу в доме, подвергнув тем самым опасности свою жизнь, за которую врачам пришлось бороться несколько суток. Один из тех, кто оттаскивал от меня тигрицу, получил серьезные травмы.

— Но она не виновата! — импульсивно настаивает на своем Алиса. — Это случайность!

— Да, — спокойно подтверждаю я. — Случайность, которую я не предусмотрел в силу своей юности, неопытности, отсутствия знаний и несоблюдения стандартных правил предосторожности. Это была моя ошибка, за которую заплатила Шайла. Не думай, что я этого не понимаю сейчас и не понимал тогда. Ответственностью за случившееся полностью лежала на мне, и я не испытывал и капли злости, полностью оправдывая её нападение.

— Тогда зачем?... — дрогнувшим голосом недоумевает Алиса.

— После моего полного выздоровления, отец в сопровождении своей многочисленной свиты привел меня к вольеру, вложил в руку пистолет и открыл перегородку. Это было его наказанием за непослушание и уроком, который я запомнил на долгие годы, — опустив ладони на талию жену, потираюсь щекой о белокурый затылок. — Кошки очень умные животные, Алиса. Шайла чувствовала, что произойдет, смотрела на меня преданным взглядом, поджав уши, а я отчетливо понимал, что ничего уже нельзя изменить. её участь была предрешена, вне зависимости от моего желания спасти и помочь. Если не я, то кто-то другой выпустил бы в нее пулю. Выбор был, tatlim, и я его сделал. Трусливо отойти в сторону и смотреть, как убивают моего оступившегося друга — было бы нечестно. В первую очередь по отношению к Шайле. У меня было в руках оружие, а у нее только клыки и когти. Она не выпустила их, приняв поражение и встретила свою смерть с достоинством.

— Это чудовищно, Амиран, — всхлипывает моя чувствительная девочка. — Ты очень жестокий человек.

— Алиса, — я мягко провожу по её волосам, пропуская шелковистые локоны сквозь пальцы. — В этом мире власть всегда будет на стороне сильнейших. Одна секунда промедления, и ты уже жертва, а не хищник. Звери или люди — не важно. Правила остаются неизменными на протяжении веков. Если ты на верхушке пищевой цепи или социальной лестницы, никто и никогда не посмеет диктовать тебе условия и посягнуть то, что тебе дорого. К тому же, победитель всегда прав, согласна?

— Всегда найдется тот, кто окажется сильнее, — она разворачивается ко мне лицом, упираясь ладонями в мою грудную клетку.

— Я к этому готов, tatlim, — наши глаза встречаются в безмолвном зрительном поединке. Она встревожена и растеряна и прямо сейчас отчаянно пытается понять и уложить в голове смысл моих внезапных откровений. Со временем у нее все получится. Я уверен в этом.

— Ты сейчас точно такой, как тогда, — произносит Алиса, скользнув изучающим взглядом по моему головному убору и кандуре. — В шатре отца, когда мы встретились первый раз, — смущенно поясняет она. — Ты напугал меня до трясучки. Я потом несколько часов не могла отойти от стыда и шока.

— А говорила, что не помнишь меня, — замечаю с легкой улыбкой, приподнимая пальцами внезапно опустившийся подбородок. — Ты такая красивая была, tatlim, — понизив голос до полушепота, ласково касаюсь приоткрывшихся губ. Непроизвольный приглашающий жест, говорящий о многом. В голубых кристально-прозрачных глазах вспыхивает томление, ожидание с толикой тревоги и опасения. — Дерзкая, смелая, дикая, но такая непозволительно юная. Знаешь, о чем я тогда подумал?

— О моей тигрице? Насколько я помню именно она тебе приглянулась.

Я мягко смеюсь, отступив на шаг назад. Но не успевает она выдохнуть и расслабиться, как  я снова, обвиваю рукой её за талию и привлекаю к себе.

— Ты подумал, что нашел идеальный способ заполучить нас обеих в свой зверинец, Ран.  — с горечью произносит Алиса. — Ты преуспел. Мы здесь, принадлежим тебе. Доволен?

— Да, — не считаю нужным лукавить. Склонившись к её лицу, едва касаюсь горячих губ. — И никто не сможет посягнуть на то, что мне дорого, tatlim.

— А если оступлюсь, пристрелишь, как Шайлу?

— Нет, — обхватив её скулы, отрицательно качаю головой. — Посажу в вольер и повешу огромный замок снаружи, — добавляю с насмешливой ухмылкой.

— Ты тиран, Амиран аль-Мактум, жестокий и хладнокровный, — злится Алиса, толкая меня ладошками в грудь.

— Ты понятия не имеешь о настоящей тирании, сладкая, — заверяю снисходительным тоном. — Сегодня я устал, а завтра покажу, что такое жестокость во всей красе. Пойдем, — взяв оторопевшую от озвученных сомнительных перспектив Алисию за руку, увлекаю за собой, оставляя резвящихся Тумана и Саваж наедине. — Тебе бояться нечего, сладкая, — успокаиваю с легкой иронией в голосе.

— Ну, конечно…., — бормочет под нос Лиса. — Подожди, Ран, — она останавливается, наклоняясь за брошенным на землю платком. Испуганно подпрыгивает на месте, услышав грозный львиный рык. Обернувшись на звук, Алиса озадачено хмурится, и расцепив наши руки, прямиком направляется к вольеру с белыми львами.

— Их трое, Ран, — растерянно произносит Лиса, прижав ладошки к стеклу и пристально наблюдая за происходящим внутри. Симба и молодая самка нежатся в тени деревьев, периодически потираясь друг от друга лохматыми мордами в то время, как вторая львица, дремлет, свернувшись в клубок, на другом конце вольера. — Почему их трое?

— Для львиного прайда наличие нескольких самок на одного самца — естественное явление, — поясняю я, встав рядом с Алисой.

— Мне это известно, — раздражается она. — В прошлый раз они были вдвоем. Поэтому я и спрашиваю.

— За три года Гера не дала потомства. В неволе такие случаи не редкость, но оставлять Симбу без наследников несправедливо. Надеюсь, что новая самка окажется более плодовитой, — спокойно объясняю я очевидные вещи. — Зена здесь всего пару дней, но уже неплохо освоилась. Думаю, шансы получить пару-тройку львят очень велики.

— Ну да, освоилась, задвинув Геру подальше, — фыркает Алисия. — Кто придумывает эти дурацкие имена? Симба и Зена звучит нелепо, не находишь?

— Ты чего взбесилась, Алиса? — смеюсь я, обнимая жену за плечи. — Переживаешь, что Гера осталась не удел? Так ты ошибаешься. Она более, чем довольна, отдыхает, получив передышку. Симба весьма любвеобильный лев. Старается-старается, а все вхолостую.

Оторвавшись от стеклянного ограждения, Алисия поворачивается и устремляет на меня холодный вопросительный взгляд, значение и подтекст которого не так сложно угадать. Все эмоции написаны на бледном сердитом лице Алисы. Я намеренно молчу, жду пока она сама решится задать вопрос.

— Дайан сказала, что у твоего отца было пять жен, — Алисия, вздёргивает подбородок, пытаясь спрятать волнение за внешней бравадой. — Сейчас их осталось две. Что случилось с остальными?

— Не больше четырёх одновременно, Алиса. последние две поочередно  получили развод и вернулись в свои семьи, — непринуждённо сообщаю я.

— Почему?

— Арьян — король, ему нужны сыновья, а эти браки оказались бесплодными.

— Может проблема в нем?

— Уверен, что так и есть, — холодно подтверждаю озвученное предположение. —  Самая младшая дочь родилась от второй жены больше двадцати лет назад. Последующие три жены не смогли осчастливить отца наследниками.

— Тебе это на руку, так ведь? Ни одного конкурента на трон, — произносит Алиса, сканируя меня испытывающим взглядом.

— Точно подмечено, малышка, — с улыбкой соглашаюсь я, согнутыми фалангами дотрагиваясь до её щеки. — Нам повезло, мы и наши дети будем править Анмаром долгие-долгие годы, и это без вариантов.

— А если бы одна из жен родила королю сына… — задумчиво хмуря лоб, рассуждает вслух Алиса. — В самом начале его правления… ты думаешь, он бы признал тебя, привез сюда и сделал своим наследником?

— Других сыновей у Арьяна нет, Алиса, — резко отвечаю я. — В пятнадцать лет мне хотелось, чтобы они были, а сейчас я доволен всем, что имею и планирую извлечь максимум выгоды из своего положения.

— Когда ты собираешься представить меня ему? — внезапно спрашивает Алиса. — Пусть ты и решил, что свадебная церемония не нужна, но разве королю неинтересно посмотреть на жену своего наследника? — поясняет свой вопрос, заметив недовольство на моем лице.

— Неинтересно, Алиса, — коротко отвечаю я. Она озадаченно хмурится. — Арьян аль-Мактум не одобрял наш брак.

— Что? — ошарашено выдыхает Алисия.

— Брат твоего отца бросил тень на всю семью, связавшись с работорговцами. Король его помиловал, но осадок и предвзятость остались, — сообщаю Алисии официальную причину.

— Адам Саадат возглавляет одну из крупнейших и богатейших провинций Анмара, Амиран. Породнившись с ним, ты заручился его поддержкой в любых вопросах, — оскорбленно бросает Алиса. А вот это как раз вторая причина. — Тебе выгоден наш союз, даже не спорь.  А то, что выгодно тебе, должно быть выгодно королю.

— Сообразительная, tatlim, — одобрительно киваю я. — Но интересы наследника и действующего монарха не всегда совпадают.

— Соединив браком Камиллу и Хамдана, ты связываешь руки Джамалю Каттану, подспудно перетягивая его в свою коалицию, — в аметистовых глазах вспыхивает озарение. — Ты собираешься свергнуть короля…, — испуганная собственным открытием шепотом произносит Алиса. — Господи, Ран. Ты сумасшедший?

— Ты такая выдумщица, Лиса, — тряхнув головой, тяну её к себе за локоть. — Теория занимательная, но ты не учла одного — повод давить на генерала АРС дал мне его сын, а тебя я выбрал десять лет назад.

Алиса обескураженно кусает губы, мысленно пытаясь подобрать новые версии, но терпит разительную неудачу. Она бросает быстрый взгляд в сторону вольера со львами, а потом снова на меня.

— Король же мог запретить тебе жениться на мне или выбрать другую, ту, что соответствовала бы интерес…

— Нет, не мог, — обрываю её на полуслове. — Мне больше не пятнадцать лет, Алисия, и я способен самостоятельно принимать и отстаивать свои решения. И наши с ним взгляды во многих вопросах не сходятся. На законодательном уровне я органичен в своих возможностях оспорить вводимые отцом реформы, но на личную жизнь его приказы не распространяются.

— Ты тоже собираешься завести себе пять жен? — прищурившись Алиса наконец задает вопрос, который не давал ей покоя с момента, как она заметила новую самку в вольере Симбы.

— Пять жен одновременно иметь нельзя, сладкая, — напоминаю то, что он итак без сомнения знает, —  Я развожу диких кошек в зверинце, а жену я себе выбрал. Одну. Разница существенная, правда?

— Не знаю, Ран. На вопрос ты так и не ответил, — опустив взгляд, тихо произносит Алисия.

— Так спроси прямо. Хочешь быть единственной, tatlim? — приподняв её лицо, ловлю растерянный взгляд.

— Да, хочу, — кивает она без лишних колебаний. Взрослеет моя тигрица.

— Значит, будешь, — твердо отвечаю я. Алисия изумленно хлопает длинными ресницами. — Но для начала я должен быть уверен, что могу доверять тебе, Алиса. Ты перестанешь мне лгать. Даже в мелочах.

— Но я…

— И выкинешь противозачаточные таблетки, как только вернешься в свою спальню, — она потрясенно открывает рот, но так и не находит подходящих слов в свое оправдание. — Я знаю все, tatlim. О каждом твоем вздохе, взгляде, действии мне тут же докладывают. Мы друг друга поняли?

— Да, — безропотно соглашается Алисия.

— Умница, — удовлетворенно отзываюсь я, мягко целуя прохладный лоб в очередной раз усмиренной жены. Надолго ли? Я не настолько наивен, чтобы поверить, что её покорности хватит хотя бы на неделю.