Глава 8

Нейтан

По злой иронии или, скорее всего, больной прихоти эмира первый день в новой должности совпал с его возвращением из свадебного путешествия.

Я едва не сдох от дикой боли, заметив свою маленькую хрупкую Ли, едва различимую из-за широкоплечей фигуры аль-Мактума. Она неуверенно спускалась по трапу, через силу следуя за его уверенными размашистыми шагами. Я смотрел на нее, на нее одну и не мог поверить, что с момента нашего неудачного побега, прошло всего две недели, превратившиеся для нас в вечность. Я не узнал своенравную энергичную и неунывающую Алису в этой потерявшейся под голубыми традиционными одеждами потухшей девушке.

Недоступная, чужая, укрощенная. Она выглядела такой несчастной, измученной и передвигаясь настолько медленно, словно каждый шаг приносил ей мучительные страдания. её мужу пришлось остановиться и буквально волоком тащить за собой к ожидающему кортежу. Неудивительно, что она не заметила меня в шеренге выстроившейся группы сопровождения. её прекрасные глаза только один раз прошлись сквозь меня, коснувшись сердца и… не узнав.

Что он с тобой сотворил, Ли? 

Мое сердце надрывается от отчаянного желания броситься на помощь, вырвать её из лап этого беспринципного хищника, защитить, как обещал…

Ещё две недели назад именно так бы я и поступил, но теперь, когда эмир наглядно продемонстрировал, что по одному щелчку его королевских пальцев полетят головы всех неугодных, я вынужден быть осторожнее и просчитывать последствия. И в первую очередь ради безопасности Алисии. Она не должна страдать от моей несдержанности.

Отец предупреждал меня... ещё в самом начале. Я не прислушался, потерял главное — время. Тогда… четыре года назад оно у нас было.

Мы могли сбежать, но упустили свой шанс. Другого Амиран аль-Мактум нам не предоставил, хитроумно и расчетливо расставив силки для каждого.

Но разве мы с Ли могли предположить, что под цивилизованной личиной наследного принца Анмара скрывается одержимый местью свихнувшийся тиран, которому окажется мало разлучить нас?

Его царственное возмездие приправлено всеми оттенками изысканных мучений. Агония длиною в годы, сожжённые мечты, сломанные судьбы, разбитые сердца, поверженные в пепел клятвы...

Как мы угодили в это пекло, Ли?

Это я? Я привёл нас сюда?

Что мне сделать, чтобы исправить, как помочь тебе, Ли?

Никогда не смотреть в твою сторону, выполнить все условия эмира, жениться на Камиле, смириться, отказаться от тебя навсегда, принять поражение?

Я не смогу, и ты тоже…

Что остаётся?

Вариант один — ждать момента, когда непробиваемый Амиран аль-Мактум оступиться. А это случится. Уже происходит.

Не дразни его, Ли, усыпи бдительность. Ты нужна мне живой и несломленной. С остальным мы как-нибудь справимся.

— Каттан, следуй за автомобилем эмира, — раздаётся в динамике приказ моего нового руководства.

Я на автомате выполняю распоряжение. Сажусь за руль, плавно трогаюсь, с тяжелым сердцем глядя в тонированную полоску окна впереди движущегося Мерседеса.

Она где-то там, за бронированным стеклом. Один на один с развращенным и уверенным в своей вседозволенности зверем.

Смотрю перед собой и загибаюсь от бессильной ярости, выворачивающей кишки ревности, думая о том, что все эти ночи, пока я валялся в госпитале, Алиса ложилась в его постель или принимала в своей. Покорная, лишенная выбора, и я ничего не смог сделать, чтобы остановить этот ад для нас двоих.

Агония. Гнев. Ненависть. Теперь это будет моим естественным состоянием на ближайшее будущее. Я буду медленно гореть каждый гребаный день, находясь в непосредственной близости от любимой женщины и не смея прикоснуться, посмотреть, заговорить. Буду подыхать, зная, что Амиран аль-Мактум делает с ней все то, что больше не доступно мне.

Мое освобождение не более, чем фарс. Я по-прежнему заключенный, скованный стальными оковами, и каждый новый день на службе в личной охране его гребанного высочества станет для меня настоящей пыткой.

Ублюдок все правильно просчитал. В его циничном понимании моя казнь — это слишком легко, быстро и просто. А как же шоу, которым он намеривается насладиться сполна, заняв место в первых рядах? Нет, аль-Мактум так просто не откажет себе в удовольствии уничтожить соперника морально, довести до грани безумия и слепой ярости.

Иначе для чего он устроил весь этот цирк?

Гадкая насмешка судьбы. Больше всего я жажду убить аль-Мактума собственными руками, но вынужден обеспечивать безопасность и предотвращать покушения других желающих. А их не мало. У королевской семьи есть могущественные враги, мечтающие сместить действующую власть.

После аварии политическое влияние эмира, как действующего главы Высшего совета по вопросам нефти, существенно просело. Исполнитель террористического акта выявлен, а заказчики и организаторы, если я все еще могу доверять информации, полученной от генерала — нет. Я, вообще, склонен сомневаться, что взрыв активировал действительно Зариф Захим. Признание могло быть сделано под давлением, либо путем шантажа. Амирану аль-Мактуму необходим козел отпущения, и им назначили Зарифа. Не он не первый, не он последний. Просто не повезло привлечь внимание надзорных служб. Изначально хотели раскатать под прессом правосудия меня, но что-то помешало. Что именно известно только доверенному принца — Мердеру и ему самому.

Единственное, что не укладывается в моей голове — самоубийство Фаиля Хассана, еще одного выпускника военной академии и агента АРС. Мы пару раз пересекались во время обучения, но контакты между нами нельзя было назвать даже приятельскими. Хассан не общался и с Зарифом Хасаном, которого, в отличие от Фаиля, я хорошо знал и смело мог назвать другом. Не представляю, что могло случиться, чтобы этот парень связался с террористами. Мы учились вместе не один год и за все это время Зариф не отличался ни активной политической позицией, ни радикальными взглядами. После академии наши пути разошлись. Он попал в Кемар по распределению, меня направили в Нью-Йорк, где мы и встретились совершенно случайно около полугода назад. Что за задание привело его в Штаты, Зариф не говорил. Это запретная тема для агентов анмарской разведки.  Мы выпили кофе, обменялись телефонами и снова разошлись в разные стороны. Я бы и забыл о том эпизоде, потому как мои мысли полностью принадлежали составлению плана побега для нас с Алисией. Но незадолго до аварии Зариф неожиданно позвонил, сказал, что он снова в Нью-Йорке и предложил встретиться. Я был сильно занят в тот момент, и мы договорились, что созвонимся позже, но вмешались внешние обстоятельства и встреча так и не состоялась. Возможно, Зариф действительно собирался сообщить мне нечто важное или спросить совета, может быть, даже помощи.

Теперь, учитывая случившееся, в голову лезут самые разные теории. Зарифа могли подставить, заставить … либо приказать. Последняя версия вписывается в личностные характеристики Зарифа Захима.  Он, как и я, четко следовал уставу, не оспаривая приказы вышестоящих чинов. Однако предполагать, что агенту АРС могли приказать взорвать нефтяную платформу на одном из богатейших месторождений королевства — полный абсурд. В подобном акте нет ни малейшей логики.

Уничтожить источник обогащения своей страны, слить информацию американским партнерам, чтобы те выставили огромный претензионный иск Анмару, разорвали все торговые связи. Кому из правления может быть выгодно полное обрушение экономики? Никому, и поэтому я склоняюсь к версии организованной внешней атаки.

Иначе, как объяснить, что не смотря на все усилия специальных служб сохранить секретность аварии не удалось? Американская сторона в курсе событий на «Amiran-ring» и в настоящее время собирает данные и готовится к ультимативным требованиям в отношении Анмара. Ситуация более, чем опасная. Для королевства в целом и для правящей династии в частности. Обнуление всех достигнутых на текущий момент договорённостей в деловой и политической сфере, многомиллиардные убытки и экономический кризис — только верхушка айсберга. И когда эта глыба начнет свое стремительное схождение, ударит она в первую очередь по Амирану аль-Мактуму, наследному принцу Анмара, действующему министру финансов и главе совета по нефтяной промышленности. В самые короткие сроки активизировавшаяся на волне последних событий оппозиция сотрет предыдущие заслуги эмира, снизит до минимума его рейтинги, уничтожит авторитет сильного политика в глазах правительственного аппарата, подданных Анмара и международных партнеров.

Король не сможет предотвратить или затормозить грядущие события. Учитывая растущее в последние годы влияние Амирана, наметившего занять трон отца раньше срока, Арьян аль-Мактум вероятнее всего предпочтёт возложить на сына всю ответственность. После чего лишит наследника полномочий и пойдет на вынужденные уступки, чтобы сохранить торговые и политические связи со Штатами и эконмическую стабильность внутри королевства. Амиран сам вырыл себе могилу, преждевременно примерив на себя корону отца.

Я надеюсь стать свидетелем его падения. Этот Шайтан, возомнивший себя Аллахом, разрушил мою жизнь, угрожал моей семье, присвоил мою любимую девушку, и я с удовольствием буду наблюдать, как закончится эпоха вседозволенности и произвола наследника. И, если мне выпадет шанс, ускорить процесс, я пойду на этот риск.

Амиран аль-Мактум должен заплатить за то, что сделал с нами.

Алисия

Весь мир цветным калейдоскопом расплывается перед взором, земля кружится под ногами.

У висков беспощадно пульсирует кровь, с бешеной скоростью циркулирует по телу, согревая изнутри. Словно раскаленным медом обволакивает грудную клетку, где сердце каждый раз болезненно-радостно сжимается от мысли, что Нейтан жив.

Я знала об этом. Знала, что Амиран сдержал свое обещание…но знать и видеть своими глазами — не одно и тоже.

Не смогла сдержать нахлынувших эмоций, не смогла побороть их, подавить внутри.

Если Амирану нужна бездушная и безэмоциональная кукла, способная прикинуться куском пластика только потому, что так угодно его величеству, то ему не ко мне.

Амиран присвоил меня себе. Словно струны расстроенного инструмента, настроил под себя мою душу. Но этого все равно недостаточно для того, чтобы я предпочла его Нейтану, будь у меня сейчас свобода выбора.

Но её по-прежнему нет и не будет, и чем чаще я буду напоминать себе об этом, тем в большей безопасности останутся Ками и Нейт.

Любая необдуманная глупость может вновь обернуться для нас катастрофой. И словно проверяя меня на прочность, и вдобавок мою верность и сообразительность, Амиран в очередной раз преподносит мне свой беспощадный подарок.

Растворенная соль выедает веки, изнанку горла раздирает сухость и крупицы микрочастиц песка. Все тело сжимает в тугие тиски от неимоверного желания оказаться наедине с Нейтаном. Прямо сейчас. В месте, где только мы одни.

Хотя бы пять минут поговорить с ним хочу, прикоснуться. Оказаться в объятиях, вдохнуть аромат океана и теплого ветра, с детства пропитавшими его кожу. Посмотреть в глаза лучшего друга и любимого человека и не увидеть там…обиды, разочарования, горечи, печали, упреков, ненависти.

Стыд, неимоверная агония. Испепеляющая боль вымещает из груди все приятные эмоции и сладкий осадок в теле, вызванный разнузданной близостью с Амираном. Наш секс все еще имеет вкус грязного предательства.

Каждый раз, сгорая в объятиях шейха, я ненавижу себя за то, что каждой клеточкой безобразно быстро подстроились под другого мужчину.

Правда, Амиран, итак, перечеркнул всю эйфорию от нашего секса тем, что на моих глазах начал лапать стюардессу. Просто чтобы наказать меня, поставить на место, разозлить, вывести на демонстрацию эмоций и чувств. Если честно, его меры воспитания меня пугают — однажды он уже перешел грань, и если он сделает это еще раз…он пожалеет о том, что Нейтан является одним из моих телохранителей.

В момент, когда мы с Амираном вышагиваем по идеально гладкому асфальту и сходим с ума от жары, направляясь к главным воротам резиденции, я то и дело предаю его огню одним своим взглядом. Он отвечает сдержанно-снисходительным взором, полным немых угроз. Возможно, прямо сейчас, вслед за нами в линии бодигардов следует и Нейтан, но я перебарываю искушение обернуться назад.

Он всегда теперь будет рядом с нами.

Нейт будет видеть, каждый божий день видеть…как Ран трогает меня, лапает, тискает, властно приобнимет на официальных встречах и в гостиной дворца, обозначает территорию. Иногда, Хамданбудет стоять прямо за дверью, когда Амиран будет приходить ко мне в спальню ночью…это ужасно.

Зачем эмир это сделал?

И если мне тяжело от этих разрушительных и пожирающих до костей мыслей, то я даже представить боюсь, каково сейчас Нейту, постоянно наблюдающего за нами.

На несколько мгновений я осознаю, что действительно хочу того, чтобы Нейтан просто разлюбил меня и потерял голову от Камилы. Так было бы легче, проще, лучше. Они оба были бы счастливы.

А я…я научусь быть с Амираном и не сгорать при этом дотла…хотя лучше наработать навык возрождаться из пепла. У меня осталось восемь жизней. Одну потеряла вместе с уничтоженным озером. Хватит ли их на десятки лет брака?

— Дайан, какой сюрприз. Не думал, что встретишь нас, — низкий голос Амиранапостепенно возвращает меня из угнетающих раздумий в реальность.

Мой взгляд скользит по мисс Леманн. Женщина привстает на цыпочки, чтобы обнять моего мужа. Раздражение острой волной проходит по телу — эта дамочка снова здесь, мой бессменный шпион. Это вообще нормально? Мы с Амираном будем жить не только с толпой охраны, но и с его сестрой?

— Рада тебя видеть, Ран. Правда, отдохнувшим и счастливым назвать тебя не могу, — с жеманной улыбкой подмечает Дайан, бросая на меня укоризненный взгляд. В отсутствии настроения у Мира она явно винит меня. — Ты будто не из отпуска вернулся, а с поля боя.

— Можно и так сказать, — мы с Амираномобмениваемся многозначительными хищными взглядами. Даже бровью не веду, не собираясь уступать ему в немом поединке.

— А где Брэдли и Кристиан? — невольно напрягаюсь, услышав незнакомые имена. Судя по легкой улыбке, тронувшей губы эмира, он имеет в виду своих племянников.

— Ныряют с разбега в бассейн под строгим присмотром их новой няни. Они потихоньку влились в Анмарский ритм жизни и домашнее обучение. Хорошо, что их двое, иначе бы они никогда не согласились переехать сюда. Оба уже жутко скучают по своим друзьям, — Дайанвозводит глаза к небу и облегченно выдыхает. Ей явно нравится жить во дворце Амирана, и фраза о переезде обозначает тот факт, что задержится она здесь надолго.

Но почему именно во дворце Амирана? Поближе ко мне? Не в гостиницу? Я понимаю, что места здесь хватило бы на десять огромных семей, но не очень хочу терпеть постоянное присутствиеженщины, которая то и дело выпускает в меня стрелы своего презрения.

— Я страшно по ним соскучился и хотел бы остаться на обед, но мне нужно спешить. В другой раз проведем время все вместе, — Амиранмеханическим жестом поднимает запястье и опускает сосредоточенный взор на часы. Судя по взбугрившимся над линией челюсти желвакам, он куда-то сильно опаздывает.

— Как всегда, — досадно поджимает губы Дайан. — И почему я не удивлена?

— Ты же знаешь, сколько дел всегда наваливается после отпуска. Не скучайте, девочки, — всем телом ощущаю, что Амиран пытается поймать мой взор перед выходом. Нарочито медленно копаюсь в своей сумочке, усердно делая вид, что потеряла в этой Нарнии нечто важное. Пусть знает, прочтет мои мысли, что складывающейся ситуацией я крайне недовольна.

— Знаю, сегодня ты в очередной раз свернешь горы, мой брат. Продуктивного тебе дня, — умасливает Амирана Дайан, глядя на него так, словно он является эпицентром её мира.

Такое чрезмерно любовное отношение сестры к брату напрягает.

Во-первых, я не понимаю, почему она будет жить с нами, и отчетливо осознаю, что Амиран вызвал её в Анмар, чтобы следить за мной.

Во-вторых, мне кажется, что Дайан подсознательно воспринимает Рана, как главного мужчину в своей жизни, за неимением такого не из числа родственников. Это неправильно. Не хватало еще того, чтобы она лезла в наши отношения — даже касаясь их косвенно, не напрямую. Мы — чертовы молодожены, каким бы вымученным не был этот брак.

И не должны жить в одном доме с сестрой мужа.

Когда за Амираном с гулким хлопком закрывается дверь, я стремительно направляюсь в сторону своей спальни.

— Добро пожаловать в Анмар, Дайан, — бегло бросаю я, и прежде чем высокомерная стервочка успеет вставить что-то завуалированно-колкое в мой адрес, быстро ретируюсь.

Желание закрыться в своей комнате на ближайшие несколько дней побеждает лишь сильный голод. В темпе приняв душ и переодевшись, я спускаюсь в столовую. По пути в просторный зал, каждый раз вздрагиваю, стоит мне лишь хоть краем взгляда заметить кого-то из охраны или телохранителей. Незримое присутствие Нейтана сдавливает грудь ледяными щупальцами и тяготит плечи.

Мне страшно. За него, за себя, за нас. Что если он снова придумает безумный план и вновь окажется на грани тюрьмы и смерти? Что будет, если я однажды не устою, выйду с ним на банальный дружеский контакт, который эмир посчитает оскорбительным?

Ничего не изменилось. Мы по-прежнему ходим по лезвию бритвы, по краю пропасти — только на этот раз по разные стороны бездны.

Звонкий мальчишеский смех отвлекает меня от тревожных мыслей. Невольно улыбаюсь, прислушиваясь к детскому разговору и хаотичному шуму — подобные звуки напоминают мне о родном доме и о моих братьях.

Я скучаю по своей семье.

А учитывая сложившиеся обстоятельства, мне все чаще хочется снова стать маленькой и вернуться к своей беззаботной жизни, где отец был для меня абсолютным защитником, а я — его гордостью. Мама — обволакивающим теплом и тылом, сестры и братья — бесконечным источником позитивных эмоций и смеха.

Наконец, я захожу в пространство столовой и устремляю свой взор на двух мальчишек, сражающихся друг с другом. Игрушечные световые мечи, полностью копирующие оружие из «звездных войн» то и дело ударяются в воздухе, имитируя звуки смертельной схватки двух юных джедаев. Значит это и есть племянники Амирана — Брэдли и Кристиан, и, судя по росту и внешнему виду, младший является Крисом, а старший — Брэдом.

Брэдли наступает на младшего чересчур агрессивно, намереваясь поставить ему фехтовальный «шах и мат». Я инстинктивно отпрыгиваю, когда Крис, неуклюже пропятившись пару метров и пытаясь обороняться, вдруг падает на спину в то самое место, где еще секунду назад находились мои стопы.

— Ты опять сдался, Крис! — победивший брат выставляет вперед лазерный меч и с победным кличем прижимает его к груди пораженного. Заметив свидетеля их поединка, они оба вздрагивают, кидая на меня озадаченные и потрясенные взгляды.

Парни выглядят настоящими ангелами, в отличие от своей импульсивной и ядовитой мамочки. Или это мне все дети кажутся такими милыми и очаровательными?

— Простите, госпожа Мактум, — обращается ко мне Брэд, старший из сыновей Дайан, и убирает наконечник меча подальше от грудной клетки задыхающегося от поединка Криса.

— Вы и есть та самая невеста дяди Рана? Принцесса? — с интересом щебечет Кристиан, поднимаясь на ноги. Судя по росту и слегка непроработанной детской дикции, ему еще нет и шести. — Ты похожа на Эльзу из мультика.

— Кого из вас заморозить первым? — хихикнув, картинно выставляю ладони вперед. — Называйте меня просто Ли, парни, — широко улыбаюсь мальчикам. Они мне нравятся, и кажется — это взаимно.

Быстро наклонившись, поднимаю меч Криса с каменного пола, и одним его взмахом, вызываю на дуэль Брэда.

— Сразишься со мной, победитель? А потом есть пойдем, — впадая в детство, предлагаю я. В какие только игры не приходилось мне играть с Максом и Демианом.

Чтобы наладить контакт с детьми, нужно не так много — только искренний интерес, внимание и время.

Оглядев меня удивленным взором, Брэд восторженно кивает. В карих глазах отражается восхищение и нескрываемая радость. Театрально нахмурив брови, он встает в боевую позу, принимая мой вызов.

Да начнется великая битва за восхитительный обед, что манит нас всех своими божественными ароматами.

Уже чКруз пару минут я прижимаю Бредли к ближайшей стенке тупым кусочком светящегося синим цветом пластика.

— Ого! Брэд! Тебя победила девчонка! — заливается смехом Крис, в то время как Брэд выставляет вперед руки, признавая свое поражение.

— Я просто устал. И поддался принцессе Ли, — вежливо улыбнувшись, замечает мальчик.

— Как настоящий джентльмен и джедай.

Стоит отдать должное, Дайан удалось неплохо воспитать мальчишек, хотя здесь, наверное, огромную роль сыграло влияние Рана.

— Пойдемте обедать. Мы это чертовски заслужили. Я голодна, как зверь, — я отбрасываю меч в сторону и приглашаю мальчиков за стол, который персонал только что до отказа заставил изысканными национальными блюдами.

— Где ты научилась так классно сражаться? — интересуется Брэдли, когда мы втроем опускаемся на стулья за широким столом. Пустующее место рядом с нами буквально кричит о скором появлении в столовой Дайан.

— У меня два младших брата, почти твоего возраста, я так думаю. Я их обожаю. Они занимаются фехтованием, и я тоже брала пару уроков у их тренера. Могу пригласить его сюда и для вас, — пожав плечами, делюсь с мальчишками я, заглядывая в их восхищенные и радостные лица.

— Класс. Я готов на все, лишь бы не сдохнуть от скуки в этой стране…, — ворчливо и насуплено подмечает Брэдли. Крис согласно кивает, сначала поморщившись, а потом с голодной улыбкой накинувшись на свое бирьяни(*наиональное блюдо — рис с бараниной).

— Было бы здорово, Ли! Если, конечно, Ран разрешит…

— Не волнуйтесь, я обо всем договорюсь с вашим дядей. Хочу, чтобы вы чувствовали себя как дома, — с горечью произношу я, вспоминая свой подростковый возраст и то, как трудно было перестроиться с западного стиля жизни на восточный.

Я так понимаю, Дайан с детьми здесь остается на очень долгое время. Мне интересна причина.

— Мы думали, что здесь ничего нельзя будет делать. Пока мы этого не особо чувствуем, но я схожу с ума без баскетбола, — выдыхает Брэдли, уплетая обед за обе щеки.

— Я думаю, и эту проблему можно решить, когда твой дядя — принц Анмара. Я только за то, чтобы в местных школах появились команды. Ну а пока, играть можно на площадке. Главное, соблюдать безопасность и ничего не разбить баскетбольным мечом.

— Да уж. Здесь слишком много таких дорогих и хрупких штук…, — эмоционально сконфузившись, соглашается Брэд.

— Если что, говорите дяде, что «штуку» разбила я, — заливаясь смехом, предлагаю альтернативу я. Амиран только обрадуется еще одному предлогу, под которым сможет наказать меня своим излюбленным способом — а это уже комментарий не для детских ушей.

Не спеша поглощая шедевры придворных поваров, я не замечаю, как быстро летит время — Брэдли оказывается довольно болтливым мальчиком и без устали рассказывает мне про свое увлечение баскетболом и о том, как сильно он скучает по команде и школьным мероприятиям. Крис в силу своего возраста больше стесняется разговаривать и просто кривляется, пытаясь привлечь мое внимание забавными гримасами.

Нашу дружественную идиллию нарушает Дайан, что входит в столовую и застает нас за увлеченной беседой и смехом.

— Брэд! Крис! Сколько раз вам говорила не балаболить и не кривляться за обедом, — мать окидывает мальчиков строгим взглядом, и они сразу затихают, приступая к механическому сметанию еды с тарелки. Задумавшись, я на какое-то время замолкаю, пытаясь абстрагироваться от присутствия Дайан, и пробуждаюсь уже к тому моменту, когда Криса и Брэдли забирает няня, уводя на домашнее обучение.

— У тебя неплохо получается ладить с детьми, — замечает Дайан, заметив, что я собираюсь выйти из-за стола. — Хоть что-то в тебе есть, что соответствует желанием и требованиям Амирана, — выносит мне приговор Леманн, хотя я не просила её озвучивать свои умозаключения и впечатления о себе. Я в них не нуждаюсь. И Мир тоже…

— Оставь свою неприязнь ко мне при себе, Дайан. Во мне есть не только «что-то». А довольно много всего. Я образованна, начитана, воспитана. Достаточно хорошо, чтобы не лезть не в свои дела, — мягко намекаю на то, чтобы Дайан перестала комментировать мои отношения с Амираном.

— Я по-прежнему считаю, что ты недостойна моего брата, — прищурив веки и приняв едва ли не змеиный облик, стреляет в меня струей своего мерзкого яда Дайан.

— Скажи это ему. Я буду рада, если тебе удастся его переубедить, — добавляю тише.

— Бесполезно. Амиран все и всегда решает сам. Его невозможно переубедить ни в едином вопросе. Даже король порой не в силах обуздать и подавить его. Еще бы, единственный сын и наследник…, — откровенничает Дайан.

— Единственный сын? — удивленно вскидываю брови. — И какие у них отношения с его величеством?

— Это долгая история, — напускает туману Дайан, явно осознавая, что сболтнула лишнего. — И да, Амиран единственный сын, несмотря на то, что у Арьяна было пять жен.

— Было?

— Ага. Сейчас их две.

Боюсь спросить, куда делись три.

— И неужели все остальные девочки?

— Именно. По две от каждой жены. После нашей матери, Арьяну не суждено было получить в дар еще нескольких наследников, — из уст Дайан звучит так, словно она рада подобному «наказанию» для правителя.

— Наверное, король Арьян безумно любит и ценит Амирана. Единственный наследник, сын..., — задумчиво перечисляю я, прекрасно понимая, насколько фундаментальным вопросом является для восточных мужчин наличие в роду мальчиков.

Даже мои родители «сражались» до победного. Как бы ужасно это ни звучало, но если бы у мамы снова родились девочки, папа бы не остановился…хотя прекрасно знаю, что мама сама хотела, как можно больше детей, и они действительно могут себе позволить поставить на ноги всех нас.

— Ага. Очень ценит, — с сарказмом продолжает посвящать меня в дворцовые интриги Дайан. — Ран общается с королем только по политическим вопросам. А сестер по именам всех назвать не сможет — он никогда с ними не общался, да и не горел желанием, — и вновь в голосе Дайан сочится презрение, словно она ревнует Мира ко всем лицам женского пола, приближенных к нему.

Нездоровая история. Она души в нем не чает.

Очевидно, за то, что он полностью помог ей в воспитании мальчиков, когда она осталась одна…удивительно, но я вдруг резко перестаю испытывать острую ненависть и неприязнь к Дайан. Мне становится искренне жаль девушку — остаться одной с двумя малышами на руках и явно без материальной поддержки — это настоящее испытание. Моя внутренняя и дотошная феминистка никогда не пожелает подобной участи ни одной женщине.

— Что ж, наверное, даже хорошо, что Амиран не ладит с отцом. Слышала, Арьян хочет ужесточить законы Анмара. Я считаю это не лучшей идеей. Возможно, с Амираном во главе, страну ждут лучшие времена в истории, — искренне рассуждаю я. — Особенно, если будет организовано больше свобод и прав для женщин, — обозначаю свою позицию.

— Меня не волнует остальные женщины, — с обидой в голосе фыркает Леман. — Главное, что у меня все прекрасно. Амиран очень любит меня и заботится обо мне. Это не изменить. Даже браком и его одержимостью тобой. И я единственная, к чьему мнению он хоть немного прислушивается, — с чувством завышенной важности заявляет Дайан, однако я очень сильно сомневаюсь в её словах. Она живет в иллюзии, из которой ей давно пора выйти: её брат — это не её муж, не отец её детей. Он просто мужчина, родственник, который считает своим долгом помогать ей во всем, поскольку у него есть такая возможность.

— Это очень эгоистичное и узкое мышление на мой взгляд. Но ты имеешь право так мыслить. На этой ноте, я, пожалуй, тебя покину, — вытерев салфеткой губы, я резко встаю из-за стола. — Кстати, у тебя классные парни. Они подружатся с моими братьями, — почти дружелюбно улыбаясь, я оставляю Дайан наедине с нетронутым десертом.

— Алисия, ваша мама навестит вас через час. Она позвонила на пост охраны, поскольку вы не брали трубку, — передает мне домоправительница Рада, которую я застаю в своей комнате, застилающей мне постель.

Точно. Я оставила телефон в спальне, а когда вновь взяла в руку, обнаружила на нем пять пропущенных. Выхожу на балкон, с определенным намерением и нескрываемой от самой себя надеждой…

И она оправдывается мгновенно.

Я вижу Нейтана, он здесь.

Стоит рядом с двумя другими гвардейцами, облаченный в черный смокинг и такого же цвета рубашку. Возмужавший и повзрослевший на несколько лет за последние две недели. Разъяренный, но держащий в узде свои эмоции — последнее я просто чувствую, считываю с него, ощущая нашу неразрывную эмпатическую связь.

Она осталась. Не все ниточки между нами удалось оборвать Амирану…

Неистово впиваюсь пальцами в ограждение балкона, посылая Хамдану мысленные, невербальные, энергетические импульсы.

Нейт, посмотри на меня. Посмотри на меня, посмотри на меня.

Он поднимает голову. Смотрит прямо на меня. Тысячи игл впиваются под распаленную на солнце кожу. Слезы подступают к глазам, когда Нейтан едва заметным движением расправляет пальцы правой руки. Он не может показать наш особенный знак полноценно, опасаясь привлечь внимание других охранников, но я знаю, что это значит.

Я поднимаю ладонь в воздух и сжимаю её в кулак. Прикладываю его к сердцу, будто ловлю и прижимаю его невидимое послание к своей грудной клетке.

Мы так часто делали в детстве, когда обедали вместе с родителями или находились все вместе. Даже придумали свой язык жестов, которым могли передавать сообщения друг для друга. Именно этот, всегда означал одно — «я по тебе скучаю».

«Я по тебе тоже», — эти слова хранятся в зажатом кулачке возле моего сердца.

Резко отвернувшись, Нейт и еще двое мужчин направляются в сторону охранного штаба, расположенного ближе к заливу.

Вот и все. Вот и поговорили. Все что осталось от нашего мира…немые сообщения, переглядки и крупицы воспоминаний.

Бросая взгляд на телефон, принимаю решение спуститься на террасу, где буду ждать маму. Компанию мне составляет Афра, сопровождающая меня к пункту назначения пружинистой походкой и подозрительным хищным взглядом желтых глаз.

Мама приходит раньше, чем я ждала её. Стоит мне заметить знакомое легкое платье, невесомую походку и копну платиновых волос, как я уже ничего не замечаю вокруг и кидаюсь к ней, стремительно обвивая за плечи.

— Мама, — одними губам шепчу я, крепко прижимаясь к Мелании Саадат, источающей аромат не приторной ванили и свежести. Она обнимает меня так, словно я вылеплена из стали. Клянусь, она вот-вот задушит меня, хотя очень трудно представить, что хрупкая Мелания Саадат вообще способна держать кого-либо в своей хватке так сильно.

— Дорогая моя, — не скрывая эмоций, всхлипывает мама. — Моя великолепная девочка. Я так переживала, так скучала. Не знаю, чтобы со мной случилось, если бы я все увидела своими глазами… — причитает она, имея в виду то, что мне довелось пережить из-за взрыва вертолета возле полыхающего озера.

— Забудь об этом мам, все давно хорошо. Я здорова, полностью оправилась, — спешу убедить её, вновь прижимаясь к материнской груди. Вдоволь нанежившись, мы садимся за столик на террасе. Бесконечно услужливый персонал мгновенно выносит нам лучший кофе, источающий насыщенный аромат свежих зерен.

— Ну как ты, дорогая? Как прошел медовый месяц? — с опаской и тревогой начинает мама,  накрывая мою ладонь своей мягкой и теплой ладошкой.

— Почему ты все время спрашиваешь, как я, мам? Ты же знаешь ответ… — я бросаю многозначительный взор на стаю охранников у залива, среди которых наверняка числится Нейтан. Мама отслеживает мой взгляд, уголки её губ тут же опускаются вниз, несмотря на то, что они очень редко занимают подобное положение.

— Наверное, я каждый раз надеюсь услышать что-то другое в твоем голосе. Радость. Счастье. Предвкушение приятных семейных хлопот, — перечисляет мама, загрузившись еще сильнее и постоянно вглядываясь в черты моего лица.

— Мам, все нормально у меня. Лучше скажи, как Камила?

— Она…ведет себя немного странно. Настроение постоянно меняется. Но она счастлива и вовсю занимается подготовкой к свадьбе. Мы планируем большой праздник.

Мне так и хочется спросить, как часто Ками видится с Нейтом. Что там, происходит у них? Ходят ли они на свидания, пытаются ли сблизиться, узнать друг друга? Невозможно в это поверить...

Но мама говорит, что Ками счастлива. Очевидно, она настолько в него влюблена, что ей проще закрыть глаза на наше прошлое с Нейтом. Не думала, что приказ Амирана станет для нее «подарком»…мне почему-то казалось, что Камила посчитает это оскорблением своей гордости — выйти замуж за мужчину, который не питает к ней столь сильных чувств.

Хотя о чем я? Нейтан всегда отмечал красоту Камилы, но не более. Кажется, добавлял, что у нее совершенно невыносимый характер, похлеще моего будет.

— Понятно, — сухо отвечаю я, в красках представив себе свадьбу Камилы и Нейтана. Надеюсь, я смогу избежать этого прекрасного торжества.

— Будь мудрой, моя дорогая, — мама крепче сжимает мою ладонь, заглядывая в глаза. её аквамариновая радужка успокаивает и убаюкивает, словно я прямо сейчас смотрю на спокойный и размеренный прилив волн.

— Неужели…Тебе он совсем не нравится? Ты ничего не чувствуешь к нему? К Амирану, — не перестает пытать меня мама.

Я хочу соврать, хочу очень. Но не могу. Говорит душа, кричит сердце, вторят губы…

— Чувствую, мам, — на шумном выдохе признаюсь я. — Но то, что я к нему чувствую, чертовски пугает меня…, — мама вздрагивает всем телом, в глазах Мелании я вижу оттенки воспоминаний, сокрытых от всех посторонних глаз.

— Ты когда-нибудь боялась папу? По-настоящему? Своих чувств к нему?

— О да, Алисия. Я была в ужасе. В полнейшей панике…

— Ты когда-нибудь расскажешь мне почему?

— Я была не готова к отношениям, — уклоняется от ответа Мэл, таинственно и задумчиво улыбнувшись. — Но ты не бойся, Алисия. Я за тебя переживаю, но сердце матери не обманешь. Амиран защитит тебя от какой бы то ни было опасности, станет твоей опорой, поддержкой, защитой. Если…конечно, приручить этого зверя. Он будет есть с твоей руки…

— Пока не укусит, — возмущенно добавляю я, не в силах поверить, что маме так нравится Амиран. — Мам, я люблю другого. Давай перестанем мусолить эту тему.

— Подумай, родная. Ты любишь воспоминания или его? Алиса, я очень хотела бы, чтобы ты была с Нейтом, как велит тебе твое сердце. Но люди часто меняются. Ты очень упряма, поэтому находишься в позиции полного отторжения, неприятия, страха. Попробуй расслабиться и довериться миру. Все будет хорошо, если ты не будешь воевать с ним. Кстати, Сэви неделю назад забрали из её вольера…и она упиралась изо всех сил. Рычала так, что перепугала всех в доме.

— Что?! Я надеюсь, ей не причинили вреда, — сердце встревоженно пропускает удар.

— Госпожа Мактум, вас ждет сюрприз в зверинце, — вдруг к нам подходит Рада, сообщая мне новость, что приходится весьма кстати и в тему. — Эмир попросил показать его вам.

— Давай, Лиса. Я тоже пойду. Обещала Анджелине пройтись с ней по магазинам, — осознавая, что приказ принца не терпит времени и отлагательств, мама берет свою сумочку и встает, чтобы обнять меня.

Мы прощаемся мучительно долго, тихонечко шмыгая носом. По-настоящему, родительская любовь трогает только только тогда, когда ты съезжаешь от них…

Киперы отводят меня в зверинец Амирана, приглашая зайти в пустующую обитель Тумана. Именно находясь в ней, я прижимаюсь ладонями к стеклу и наблюдаю за развернувшимся передо мной «сюрпризом».

Сэви, ты просто предательница! Что я могу сказать? Какого черта, два наших с Амираном питомца так быстро нашли общий язык? Они напоминают мне парочку из знаменитого мультика, не хватает еще того, чтобы в унисон запели.

Но Туман и Сэви только утробно рычат, тщательно вылизывая друг друга, свернувшись в один мохнатый клубок на берегу искусственно созданного в вольере Саваж озера.

Я с возмущением наблюдаю за тем, как белоснежная и прежде всегда дикая Сэви, миролюбиво вылизывает дымчато-голубую шерстку Тумана. Черт бы её побрал, мне даже кажется, что она смотрит на него абсолютно влюбленными и доверчивыми глазами, постоянно ластится, мурлычет и напрашивается на благосклонную ласку местного уникального царевича.

Спелись, наши дикие голубки. Я поражена, удивлена, возмущена, и не имею понятия, как теперь оторвать Саваж от Тумана. Сэви, где твоя женская солидарность, в самом деле?

Стукнув по стеклу, я обращаю внимание тигрицы на себя, и, встрепенувшись, она тут же обращает свой яркий взор на меня и издает приветственный рык, при этом ни на миллиметр не отрываясь от Тумана.