Глава 27

— Амиран, произошла авария. Один из автомобилей кортежа Искандера аль-Мактума потерял управление, на скорости вылетел на встречную полосу и протаранил ограждение, — лёгкие расправляются, принимая глоток кислорода, а генерал, тем временем, продолжает говорить, не представляя, что его собеседник только что пережил личный апокалипсис.

— Кто был в машине? — как со стороны слышу собственный сдержанный голос.

— Водитель и Искандер погибли на месте, Вирджиния в критическом состоянии доставлена в госпиталь, — сообщает Джамаль Каттан.

Закрыв глаза, я сдерживаю рвущееся из груди проклятие.  Облегчение, что в машине оказалась не Алиса, временно ослепило разум. А слова генерала отрезвили.

Без жертв не обошлось.

Джина сопровождала отца на ипподром. Последний этап скачек. Воскресенье. Она мне говорила, когда мы виделись в последний раз в моем кабинете. Джина не хотела ехать одна. А теперь она, возможно, умрет, потому что слишком сильно ненавидела отца и боготворила меня.

— Она жива? — в ожидании ответа мое горло пересыхает за долю секунды.

— Пока — да, но врачи дали понять, что вероятен летальный исход.

— Черт… — цежу сквозь зубы. После адреналиновой встряски голова поясняется, возвращая когнитивные способности. — Когда? Точное время, когда произошла авария.

— Семь минут. На месте трагедии работают лучшие эксперты. Причину установим … — генерал говорит дальше, но я его почти не слышу из-за белого шума в ушах. Перевернув снимок, я читаю напечатанные строчки послания, адресованного лично мне:

«Когда солнце скрывается за горизонтом, а луну закрывают облака, когда отблески огня играют на стенах дома, а разговоры и смех постепенно стихают, в темноте ночи иногда слышится шорох крыльев.» (источник: https://raskazka.net/xokioi-i-yastreb/)

И будь я проклят, если понимаю, какого черта все это значит.

— Организуй мне срочный вылет, генерал, — отключив эмоции, произношу я. — И отправь Хамдана в резиденцию.

— Зачем? — в голосе Джамаля звучит объяснимое напряжение. Каждый раз, когда его сын оказывается рядом с моей женой, происходит то, что добавляет седины в волосы отца.

— Хамдан — единственный, кто лично разговаривал с Ястребом. Пусть совместно с Мердером снова проверят все окружение Алисии, ориентируясь на имеющееся фото Эвы Хоук.

— Это будет непросто сделать, Амиран. Алисия устроила вечеринку по поводу помолвки Дайан. Среди приглашенных десятки человек, включая мою жену. Если свернуть праздник сейчас, это может вызвать подозрение и спровоцировать Ястреба.

— Пир во время чумы, — мрачно проговариваю про себя. Нашла же ты время для развлечений, tatlim.

Алисия

Следующим утром, вдохновленная словами своих единомышленниц, я отправилась в реабилитационный центр, вид которого в очередной раз поразил мое воображение. Каждый корпус здания колоссален и выверен до мелочей. Совершенство в каждой детали, и я говорю это непредвзято, а от чистого сердца. В проект вложено много средств, внимания, точности, душевной теплоты и неиссякаемой надежды в светлое будущее. Рамазан Бахир ведет его удаленно, лишь изредка внося поправки по обустройству составляющих и созданию ландшафтного дизайна. Думаю, еще месяц и мы будем праздновать открытие этого места, что положит начало нового, лучшего этапа для всех женщин королевства.

Лейсан и Рамилия вместе со мной восхищаются каждым кирпичиком здания, вымощенной белым мрамором дорожкой и цветком в огромном саду, больше напоминающем благоухающую оранжерею. С реки веет приятным специфическим запахом, а страшный обрыв, что унес много жизней, теперь огорожен высоким забором со встроенной системой безопасности, которую, кстати, разработал Колман Мердер.

— Что там опять? — интересуюсь у Лейсан я, замечая, как она в который раз за сегодня выключает планшет, как только я бросаю на дисплей косой и заинтересованный взор.

— Очередная статья про короля, которую необходимо проверить, прежде чем отправлять редакторам, — вздохнув, отвечает Лейс. — Не волнуйся, мы с Рами все сделаем сами. Тебе не о чем волноваться.

— Спасибо, Лейс, — коротко киваю в ответ и перевожу благодарный взгляд на Рамилию. Она, как всегда, выглядит немного обеспокоенной. Волнуется обо мне, вдвое больше остальных, потому что ей известна моя маленькая тайна. — Все хорошо, Рами, улыбнись, — мы давно с ассистентками перешли на «ты», и я в который раз благодарю Вселенную за то, что мне попались такие понимающие и тактичные девочки. Все-таки я правильно сделала, что поручила помощницам отбирать материал, связанный с Амираном.

Наша редакция действительно вынуждена выпускать обозревательные очерки о событиях из жизни короля и его невесты — эта рубрика существовала в блоге еще до нашего расставания и привлекала к себе внимание так называемой элиты Асада: жен шейхов, министров и прочих важных персон. Как бы тяжело мне не далось это решение, но я сохранила этот раздел, но попросила Лейс и Рэми самостоятельно его курировать, чтобы лишний раз не погружаться в рассматривание совместных фото Мира и Вирджинии.

Плевать. Не хочу знать, о чем пишут низкопробные издания. Не хочу думать…

В ту ночь на острове, я всеми фибрами души ощущала, что Амиран верен мне. Возможно, я лишь наивная дура, которая до сих пор верит, что под обличием «чудовища» таки прячется зачарованный, но верный принц. Но думать и размышлять об этом сейчас, это все равно, что играть жизнью нашего малыша, поэтому мне срочно нужна «кототерапия» — сегодня же навещу Саваж и Тумана, которые вопреки законам природы, остаются моногамны и верны друг другу.

— Я отправлю на согласование конечный материал, — отвлекаясь от гнетущих мыслей, я возвращаюсь к разговору. Лейсан с сочувствием заглядывает мне в глаза, а её губы обнадеживающе шепчут, что я справлюсь со всеми трудностями. — Дашь знать, если что-то нужно вырезать или отредактировать…

— Конечно, Лейс. Спасибо. Продолжайте писать проверенные статьи об Амиране, не допускайте неподтвержденных вбросов, — полностью переключаюсь на рабочую тему, рассуждая таким тоном, словно речь идет не о моем почти бывшем и до дрожи любимом муже.

— Однажды, и я верю, что это случится очень скоро, наш журнал будет освещать твой счастливый союз с достойным мужчиной.

С радостью бы кивнула ей в ответ и согласилась бы с Лейс, если бы не носила под сердцем ребенка Мира. Он по-прежнему мой король и Бог, просто я отключилась от тоски по нему, позволив себе жить, просто жить и делать дело, которое выбрала моя душа.

Поэтому меня разрывает от противоречивых чувств и мыслей, стоит лишь представить подобный исход событий. О разводе, учитывая мое положение, речи уже быть не может, нам предстоит очередной сложный этап, но на этот раз он пройдёт без битв и сражений.

Не прощу, конечно, нет. Как раньше уже не будет, но о ребенке Амиран узнает самым первым и от меня. У нашего малыша в любом случае будет отец, мне не стоит быть эгоисткой и переносить на него разрыв родителей. Остается только собраться с мыслями и отправить Амирану результаты теста. Или немного подожду до первого УЗИ, после которого сразу поделюсь с ним этой важной новостью. Немного страшно вообще кому-либо сообщать о ребенке…кажется, что чем меньше людей знают о моей тайне, тем в наибольшей безопасности находится кроха. Но Амиран должен знать. У нас больше нет друг от друга секретов, но это ничего не меняет.

Сердце сжимается от пронизывающей все тело боли. Она беспощадно бьет меня током, едва ли не ставит на колени прямо в оранжерее. Встряхиваю волосами, прогоняя разрушительные мысли прочь.

«Мы со всем справимся», — мысленно шепчу я, передавая телепатический сигнал крошечному комочку внутри, что все будет хорошо.

Покинув Лейс и Рами, я возвращаюсь в резиденцию и в раздумьях забредаю в вольер к Сэви, встречая там повзрослевших детей Саваж и Тумана: Эльзу, Дикаря и Урагана. Судя по тоскливо взирающему на тигрицу Туману, подглядывающему за нами и своим потомством из соседней капсулы, у ребят намечается новый брачный сезон.

Ураган и Дикарь получились серо-голубыми самцами, с мальтийской шерстью Тумана. Их глаза словно опалены серебром, а мышцы — упругие, крепкие и натянутые. Я восхищаюсь ими каждый раз, когда вижу, а всю нежность и умиление получает стройная и поджарая Эльза, унаследовавшая от матери жемчужно-белый окрас. Характер у нее куда более спокойный и покладистый, и именно поэтому она получила в дар имя королевы замерзшего королевства из сказки.

Как только я опускаюсь на личную скалу Саваж, белоснежная хищница преодолевает расстояние между нами и доверчиво трется о мои колени огромной и сытой мордочкой. Утробное мурлыкание Сэви заполняет пространство вольера, и я запускаю руку в её шерстку, искренне улыбаясь и делясь личной радостью со своей пушистой подругой.

— На этот раз все будет хорошо, Саваж. Я справлюсь, я сильная, — шепчу я, касаясь плоского живота. Тигрица слегка кивает и опускает ресницы, будто соглашаясь с моими словами. — Он будет самым любимым и желанным, как бы ни сложилось будущее. Эх, а пока поделись со мной, как справилась сразу с тремя малышами.

Мне кажется, что Саваж доброжелательно скалится, когда я ласково касаюсь ладонью её напряженной шеи. Ярко-голубые глаза сверкают, и в них я вижу отражение прошлых событий: плохих и не очень.

 Я прекрасно помню, как Амиран впервые прикасался ко мне в этом вольере, как соблазнял и одурманивал своим давлением, напором и властностью. Помню, как отрицала, но чувствовала, как непреодолимо тянет к нему. Как признаю в нем своего мужчину, мечтая о том, чтобы он бегал за мной еще усерднее, изощреннее, пытливее.

Помню, как упала на этих камнях и попрощалась с сердцебиением нашего сына…

В горле собирается не огранённый кристалл из невыплаканных слез. Дата свадьбы Рана и Джины еще не назначена…но, если это все-таки случится, все королевство загудит с новой силой об этой парочке, и я должна быть готова к этим событиям.

Достав телефон, я захожу в запретную папку и включаю первое попавшееся совместное видео с Миром.

— Доброе утро, детка, — сонный и обнаженный Ран закрывает лицо ладонями, прячась от своего навязчивого личного репортера в лице жены. Я снимала это одним ранним утром в нашей постели, когда хотела запечатлеть наше совместное пробуждение — на случай, если он снова надолго уедет и оставит меня одну.

— Доброе утро, Мир. Дай мне интервью, — смеюсь я, забираясь на мужа сверху. — Какое ваше любимое блюдо на завтрак? — вырисовывая узоры на его рельефной груди, пытаю Амирана я. Муж отвечает мне закрытием и век и картинно притворяется спящим. Сквозь призму шума в ушах, слышу свой заливистый смех и ласковые слова, смешанные со звуками утренних поцелуев, которыми я пытаю бывшего мужа.

— Любимого блюда нет. Кроме одной сладкой тигрицы, — рычит он, переворачивая меня вместе с камерой на лопатки. Уронив телефон, я вновь поднимаю его и снимаю то, как он присасывается к моей шее, подобно голодному и одержимому вампиру.

И снова наш общий смех, поцелуи, вздохи и стоны…дальше смотреть уже невозможно, да и из-за скопившихся слез я ни черта не вижу.

Кидаю смартфон в траву, и крепко обнимаю пушистую и такую теплую Саваж, резко поднимая голову к небу — тигрица отвечает мне одобряющим урчанием в знак поддержки, и забирает часть моей боли.

— Все из-за тебя, Саваж. Если бы ты не выбежала тогда в ту комнату…но все всегда случается так, как должно, как предначертано.

Амиран

— Что удалось выяснить? — обращаюсь к Мердеру, едва нырнув в автомобиль встречающего кортежа. Колман прибыл в аэропорт вместе с группой охраны по моему требованию.

— Начать с главного? — непринужденно уточняет Колман. Его спокойствие и абсолютная внешняя собранность выводят меня из себя.

— Да, — удержавшись от язвительного ответа, согласно киваю я.

— С Алисией все в порядке, она под наблюдением. Вчерашняя вечеринка прошла без скандалов и эксцессов. И, разумеется, без мужчин.

— Хорошо, есть хоть какая-то стабильность в происходящем бедламе, — отзываюсь негромко.

— Про Джину спросить не хочешь? — любопытствует Мердер.

— Главный врач госпиталя присылает мне отчет о её состоянии каждые два часа. Она в искусственной коме. Никаких прогнозов пока не дают. Вопрос исчерпан? Так, что с автокатастрофой?

— Эксперты склоняются к выводу, что авария была спровоцирована водителем. Сейчас следователи изучают досье очередного «смертника» Ястреба, ищут крючок, которым она его подцепила.

— Это месть, Мердер? — устав перебирать одну версию за другой, останавливаюсь на самой распространённой для большинства совершаемых преступлений.

— Нет, бро, это безумие, — качает головой Мердер. — Ястреб никем неуправляема, Ран. У нее нет заказчиков. Искандер аль-Мактум и Рахат аль-Бассам — марионетки, попавшиеся на самую действенную приманку — власть. Вот их крючок, и они заглотили его с радостью. В Анмаре никто не видит угрозу в женщине под паранджой.

— Мы тоже попались на это идеальное прикрытие.

— Она играет со всеми нами, развлекается. Изощренно и без всякой последовательности. В Анмаре ей гораздо проще безнаказанно уходить от ответственности. Эва была похищена почти ребенком. Возможно, кто-то из шейхов запросил рыжую девушку, или была иная причина, но, так или иначе, Эву насильно вывезли в Анмар. И, разумеется, нелегально, а значит, у нее нет и не могло быть никаких документов, удостоверяющих её личность. Освободившись, Эва Хоук, просто растворилась в пространстве, исчезла, а потом вернулась, как Ястреб, чтобы утроить правящей династии Анмара настоящее пекло.

— А смысл? Я не имею отношения к её похищению.

— В самом процессе игры, — бесстрастно и уверенно поясняет Мердер, пряча от меня восхищенную улыбку. Его откровенное любование Ястребом переходит все нормы морали. — Она чувствует себя могущественной, поражая очередную мишень. Птичка получает удовольствие, ощущая собственное превосходство над системой, разрушившей её жизнь.  А ты, бро, вершина этой правящей системы.

— Значит, это очередной тупик, — гневно бросаю я.

— Нет, уверен, что нет, — активно возражает Мердер. — Она начала действовать, приподняла покрывало со своей головки, и совсем скоро полностью его скинет.

— Я полгода прожил в настоящем дурдоме, моя жена меня ненавидит, и она, черт побери, абсолютно права, потому что мы гребаные идиоты, которых вертит вокруг пальца обиженная жизнью баба! А ты предлагаешь, и дальше ждать, пока Ястреб что-то там скинет?

— Мы действовали, исходя из ситуации и имеющихся на руках фактов и улик, — снова оспаривает Мердер.

— Я позволил Джине участвовать в операции только потому, что был уверен, что заказчик Ястреба — Искандер.

— Неувязочка вышла, Ран. В этом деле птичка нас постоянно обходит, даже когда мы находимся в твердой уверенности, что ухватили её за хвост.

— Если Джина погибнет, это останется на моей совести.

— Ты не один принимал решение, и она осознавала риск. Страховки в таких ситуациях не существует. Тем не менее, цель достигнута. Не знаю, как и по какой причине, но нам удалось временно отвести прицел от Алисии. Вирджинию искренне жаль, а вот её отца не особо. Если девушка выживет, долго скорбеть по папочке не будет.

— Цинично, Мердер, — сухо замечаю я, получая в ответ очередной выброс «философии жизни» от Колмана Мердера:

— Мы все друг друга используем, Ран. Мотивы Джины тоже не были абсолютно бескорыстным.

— Если Ястреб снова нацелится на Алису?

— Нет, — категорично утверждает Колман. — Даже не думай. Мы найдем её, Амиран. Безумная пташка никогда еще не была еще так близко. Ястреб взлетела слишком высоко и чувствует себя неуловимой. Что-то заставило её активироваться. Послание, что она отправила тебе говорит о том, что ей очень хочется поделиться с миром своими достижениями. Ястреб летит прямиком в расставленные силки, Амиран. Наша задача — не упустить её и вовремя захлопнуть ловушку.

— Я был в Нью-Йорке, Кол, когда в Асаде произошла авария. И через пять минут конверт, содержащий фото с места катастрофы, лежало на моем столе. Курьер, доставивший посылку, вышел в окно тридцать седьмого этажа до того, как до него добралась моя охрана. Объясни, как Ястребу удается действовать в двух странах одновременно?

— Марионетки, — пожимает плечами Мердер. — У нашего Ястреба своя стая смертников, в которой может оказаться любой, чье личное дело содержит рычаги для манипулирования и давления.

— А если исключить из окружения людей с такими рычагами?

— Невозможно, — бескомпромиссно заявляет Колман. — Допустим, если твою Алису будут держать на прицеле и прикажут убить меня, чтобы спасти её. Ты сделаешь это?

— Дурацкий пример, — мрачно отзываюсь я, бросив на друга испепеляющий взгляд.

— Но самый наглядный, — стоит на своем Мердер. — Так ты выстрелишь в меня, Ран?

— Если другого выбора не будет, — нехотя отвечаю я.

— Ястреб подводит людей к черте, за которой выбора нет, — и снова этот восторг в голосе и взгляде.

Да, что мать твою, с тобой такое, Кол? Эта сука в любой момент может перестрелять всех нас, а ты скалишься от удовольствия, восхищаясь её «подвигами».

— А если представить обратную ситуацию, Кол? — прищурившись, спрашиваю я, удерживая зрительный контакт с единственным другом. — Под прицелом я, и ты получаешь приказ убить Алису. Кому из нас ты дашь погибнуть?

— Тебе, Ран, — быстро отвечает Мердер.

— Почему?

— Ты все равно не выживешь, потеряв нас обоих, — ухмыляется Мердер, переводя диалог в шутку, но я знаю, что именно так бы Колман и поступил.

Через пятнадцать минут мы въезжаем в главные ворота королевского дворца.  Еще семь — по подъездной дороге, еще три, чтобы подняться в кабинет, где будет проходить онлайн-конференция с руководящим звеном АРС. Следующие десять минут Мердер занимается подключением аппаратуры, проверкой систем безопасности и созданием защищенного от кибератак канала связи. Я по привычке занимаю центральное место, выкладываю на стол рабочий ноутбук и сигареты. Опустившись в кресло, задерживаю взгляд на стопке документов в лотке для бумаг. Меня прошибает холодный озноб, когда я замечаю лежащий сверху конверт. Визуально он выглядит точно так же, как тот, что я получил в Нью-Йорке. Резко поднимаюсь на ноги, тряхнув головой, отгоняю алые пятна, плывущие перед глазами. В висках барабанит пульс, в легких — обжигающая пустота.

Смертельный яд — не всегда отравляющее вещество. Иногда это информация, способная остановить сердце.

— Колман, сюда, — хрипло выдавливаю я, неотрывно глядя на очередное послание. Мердер оставляет свои дела и молниеносно оказывается рядом.

— Ни хера себе, — восклицает он, перехватив направление моего взгляда.

 — Ястреб была здесь. — Сам не верю, что произношу это вслух. Ошалело оглядываюсь по сторонам. Кабинет напичкан камерами, дворец круглосуточно охраняется десятками прошедших спец подготовку агентов.

— Не она сама, но сейчас это неважно. Стой, не трогай, — предостерегающе повышает голос, когда я беру проклятый конверт без обратного адреса.

— К черту, — ожесточённо бросаю я, вскрывая письмо. — Если бы она хотела, я бы давно был трупом. Видимо, пока моя смерть не входит в шизоидный план этой полоумной…, — последнее слово застревает в горле яростным животным рыком. Меня убьет не яд. Нет.

Побелевшие пальцы дрожат, удерживая извлеченную из конверта фотографию, на которой крупным планом запечатлен положительный тест на беременность. В углу снимка пропечатана дата и время. Три дня назад.

Три дня… и Ссутулившиеся плечи, опущенная белокурая голова и целые реки слез.

«Убирайся! Оставь меня в покое, Амиран».

— Tatlim, — срывается с губ беспомощный отчаянный хрип.

— Ран, что-то напечатано на обороте, — участливым осторожным тоном Мердер возвращает меня из пропитанной болью и горечью спальни жены, в еще более суровую реальность, где, как оказалось не осталось ничего, что я способен контролировать.

— «Мрак непроницаем, но где-то в вышине вдруг раздается крик и гремят раскаты смеха, от которых стынет кровь. Я летаю выше тебя. Я могу улететь так высоко, что ты меня не увидишь», — забрав снимок, вслух читает Колман. — Да она издевается, блядь, — с бешенством рявкает Мердер, впервые позволив себе агрессию в отношении Ястреба. 

— Даже не рассчитывай, Кол. Я сам её убью, — уведомляю с ледяным спокойствием. — Соедини меня с Алисией, — распоряжаюсь, снова опускаясь в кресло. Через минуту Мердер протягивает мне наушник.

— Она на связи, — сообщает Колман и тактично удаляется в другой конец кабинета.

В динамике звенит тишина, нарушаемая шелестом взволнованного дыхания tatlim.

— Здравствуй, Алиса, — внутренне собравшись, произношу спокойным голосом.

— Амиран…, — мое имя дается ей с трудом. — Я только что узнала про автокатастрофу. Скажи мне… — прерывается на судорожный вздох. — Это же не случайность?

— Нет, Алиса, не случайность, — подтверждаю её опасения. Она снова подавленно замолкает, и тогда я задаю следующий вопрос. — Ты беременна, tatlim?

Сердце временно останавливается, застыв в ожидании. Я знаю, уверен в том, что она скажет, но мне важно, как... как она это скажет. У правды могут быть миллионы оттенков, мне нужен только один. Цвет надежды. Дай мне его, tatlim.

— Да, — сдавленно всхлипывает Лиса. Я перевожу дыхание, сбившееся от разряда проникающей боли, атаковавшей сердце, но оно снова бьется, а значит, у нас еще есть шанс, — Я собиралась сообщить, Ран… Клянусь, что не стала бы скрывать… Не получалось подобрать правильных слов.

— Все хорошо, tatlim. Я понимаю, — заверяю хриплым шепотом, яростно ненавидя каждый сантиметр пространства, разделяющий нас. Все должно быть не так. Я должен быть не здесь, а она не должна плакать от страха и неуверенности, сообщая мне о том, что скоро нас будет трое. — Это замечательное известие, лучшее за последние полгода, — по её глубокому вздоху, я понимаю, что в этом вопросе мы абсолютно солидарны. — Алиса, скажи мне, кто еще знает, что ты ждешь ребенка?

— Никто. Я никому не говорила.

— Подумай еще раз, — настаиваю я.

— Моя ассистентка, Рамилия, — после короткой паузы отвечает tatlim. — Я просила её купить тест, ... для меня, но она никому бы не сказала. Я в ней уверена, как в самой себе.

— Она сейчас рядом?

— Нет, — в динамике раздается протяжный растерянный выдох.

— Послушай меня, Алиса, — призываю максимум её внимания. — Не покидай резиденцию и никого не принимай. Закройся в своей спальне и жди меня. Пообещай, что сделаешь это, tatlim?

— Да, Ран…, — её голос начинает дрожать. — Ты, правда, приедешь?

— Уже выезжаю, tatlim. Пожалуйста, сделай, как я прошу.