Глава 26

Алисия

— Госпожа, для девичника все готово. Первые гостьи уже подъезжают к воротам, — Рада перебивает нас с Дайан, в тот самый момент, когда мы наперебой обсуждаем её свадебное платье, листая многочисленные варианты и каталоги. Ди закрывает ноутбук с мечтательной улыбкой, а я потираю ладони в предвкушении насыщенного вечера. Домоправительница суетливо раздает последние указания создателям моего праздника.

Идея «девичника» пришла ко мне спонтанно, когда мы обсуждали грядущее торжество Дайан. Пару недель назад Стивен прилетел в Анмар и сделал подруге официальное предложение на берегу Персидского залива. Безумно обрадовавшись за Ди, я вспомнила о том, что у меня в свое время не было ни девичника, ни свадьбы. А я росла на этих романтичных американских комедиях, где девчонки собираются вместе, поют и танцуют, переодеваются в пижамы и делятся друг с другом тайнами и секретами.

Так ко мне пришла идея устроить праздник для всех членов редакции, и других знакомых и небезразличных мне женщин. Нечто вроде корпоративной вечеринки на восточный лад: в саду я организовала зоны с приглашенными учителями восточных танцев. Огромные шатры, где гостьи смогут сделать себе мехенди, прическу и макияж. Все приглашенные получат подарки и поучаствуют в конкурсах… Организацию мероприятия взяла на себя Рада, а я почувствовала себя главной героиней сериала «Сплетница», которая обожала закатывать масштабные праздники для своих подруг и врагов. К счастью, на моем «девичнике» второй группы посетителей не наблюдается, и все приглашенные проходят тщательный досмотр охраны.

Настроение у меня потрясающее, и ничто не способно сегодня испортить его. Связано это с резким возвращением моих сил. Жизнь превратилась в череду приливов и отливов, и пока волна позитива и радости неумолимо бежит к моему берегу — я собираюсь прокатиться на её гребне. К тому же, теперь, когда я знаю, что беременна — больше не хочу тонуть в одиночестве, депрессии и грустных мыслях. Мне нужны счастливые эмоции, и я намерена тщательно отгородить себя от обратных.

Пусть мой малыш с самого начала развивается в теплоте и гармонии, несмотря ни на что. Ведь я точно знаю: я буду любить его за двоих.

Через час резиденция Амирана уже переполнена женским смехом, чередующимся с восторженными визгами, вскриками, вздохами, звенящими браслетами и шелестом разноцветных закрытых нарядов. Из колонок рвется восточная музыка, под которую хочется танцевать и петь, и в этом преуспевает моя мама, что со студенчества занималась этим пластичным хобби. Они с Мединой Каттан все время держатся вместе, что не может не радовать: я безмерно рада, что наши семьи возобновляют утраченные дружеские отношения.

Мне кажется, здесь более сотни гостей, и мое сердце поет, когда я вижу широкие женские улыбки. Каждая гостья подходит ко мне и лично благодарит за все, поддерживает словом и взором. Никто не смотрит на меня с жалостью и сочувствием, хоть и во взглядах многих сквозит подтекст того, что Вирджинию в качестве принцессы Анмара никто из присутствующих не одобряет.

«Ты подарила мне столько возможностей…» 

«Ты моя принцесса, Алисия. Ты спасла меня в минуту тьмы и отчаяния…»

«Если бы не ты, не знаю, где я была бы сейчас…

"Я больше не боюсь смотреть в будущее, ты вернула мне надежду...»

«Благодаря тебе я обрела себя…» — слушая все эти слова, я чувствую, что вот-вот лопну от разрывающей меня любви и благодарности.

Впервые в жизни я осознаю, каково это ощущать ценность и значимость вложенного в мир труда и стараний. За спиной вновь расправляются крылья. Огромные, сверкающе, светлые… кажется, они настолько большие, что ими я могу обнять и согреть каждую, кто пришла на мой праздник с открытым сердцем и добрыми намерениями.

Именно в эту минуту, твердо осознаю: я на правильном пути своей жизни. И я абсолютно счастлива, вне зависимости от того, что самый главный мужчина в моей жизни больше не выбирает меня. Главное, что я выбираю себя.

— Девочки, предлагаю выпить за расширение нашей редакции. Мы открываем еще один офис в соседней башне Асада, — откинувшись на мягкую поверхность, поднимаю безалкогольное вино, салютуя Камиле. После танцев, конкурсов и легкого ужина, мы перешли в один из украшенных и благоустроенных шатров, где устроились на огромных диванах, заваленных шелковыми подушками.

— О да, — оживленно кивает сестра, расплываясь в счастливой улыбке. В последнее время, её настроение меняется со скоростью Нью-Йоркского ветра. Но сегодня она пребывает в хорошем расположении духа и буквально сияет изнутри. Значит, в семье Каттанов все хорошо, хоть и Мила не делится со мной подробностями личной жизни с Нейтаном. Не то чтобы мне они интересны. Я просто хочу знать, что она счастлива, несмотря на то, что их история с Нейтаном зарождалась на пепле его сгоревшего сердца.

 — Сегодня на почту пришло тысячи новых резюме, — с восторгом продолжает Ками, откидывая за спину копну пепельно-белых волос. С каждым днем она все больше похоже на Меланию Саадат в юности, и я частенько замечаю, что охрана в редакции буквально не сводит с нее глаз.

— Жаль, что я не могу принять на работу всех-всех…при таком жестком конкурсе, рабочих мест категорически не хватает, — раздосадовано отзываюсь я, осознавая главная проблему этого месяца.

— Но ты можешь взять многих, а это уже хорошо. И…слышала новость, наверное? — обнадеживает меня Ками. — Колман Мердер открывает в этой же башне свою ай-ти компанию. Я слышала, он купил часть Американской корпорации, но намерен создать главный офис здесь. Но самое важное в этом для нас то, что… Мердер намерен устраивать в свой штат женщин, — еще больше расцветает Камила, заедая порцию испанского вина огромным куском сырной пиццы.

— Шутишь? Откуда знаешь? — едва ли не подпрыгиваю на месте я и с нетерпением жду того момента, когда сестра наконец дожует и введет меня в подробности столь важной новости.

— Нейтан случайно обмолвился, — небрежно поведя плечом, замечает Ками. — Но скоро эта информация попадет в большой свет. А мы перенаправим часть резюме туда. И кстати, в Асаде много девушек программистов, которые вернулись из США и Англии с блестящим образованием, которое им совершенно негде применить. Ты понимаешь, что это значит, Алиса? Женщины займут огромную нишу в мужской компании — еще год назад для Асада это было немыслимо. Ты — настоящий реформатор. И Амиран…разумеется тоже. Он войдет в историю, как первый правитель, что слегка развязал оковы на женских руках, — я пропускаю упоминание о своем бывшем муже мимо ушей, полностью растворяясь в потрясающей сенсации.

— Отличная идея. Пожалуй, я напишу Мердеру деловое письмо завтра же. В первую очередь, с благодарностью за такое решение.

— Не сомневаюсь, что он это делает с подачи Амирана, Алисия, — вновь напоминает о Мире Камила, откровенно намекая на то, что бывший муж незримо поддерживает меня. Что все так, как и прежде.

— Не хочу говорить о нем, Мила, — перебиваю её я, насильно растягивая губы в притворной улыбке и залпом допиваю напиток. Отвожу взгляд, заставляя сестру прикусить язык и хорошенько подумать, прежде чем снова ляпнуть что-либо об Амиране.

Анджелина, что все это время безучастно листала инстаграм, вдруг включается в наш разговор.

— Алиса, а как насчет меня? — юная леди резко встает с подушек и упирает руки в бока стройной талии. — Я тоже хочу быть самостоятельной.

— Тебе шестнадцать, — строго напоминаю я.  — И хорошо, что этих слов не слышит наш отец, — возвожу взгляд к потолку.

— Я уже разработала одно приложение для смартфона и продала его в одно из западных агентств на прошлой неделе, — скрестив руки на груди, восклицает Эни. Складывает бровки домиком и топает хрупкой ножкой, отдаляя себя от образа хакера в юбке. Она скорее похожа на диснеевскую принцессу сейчас или «Алису в стране чудес», у которой в лабиринтах души существует своя альтернативная реальность.

— Что? — не сдержав удивления, вскидываю брови. — Вот почему ты так много сидишь в интернете? Имей в виду, папа имеет доступ ко всем сайтам, которые ты посещаешь, — скулы Эни приобретают оттенок второго бокала винного цвета, с содержимым которого я собираюсь жестоко расправиться. — Но я искренне верю, что не проверяет их список, — спешу успокоить её я.

— Я продала приложение и купила билет в Америку на следующую осень, — вновь ударяет шокирующей новостью Анджелина. Неугомонная девчонка, она побьет наши с Камилой рекорды по неусидчивости.

— Что? Ты же любишь жить в Анмаре, — противостою сестре я, стараясь предостеречь от своих падений. — И отец тебя не отпустит. Он не допустит повторения своих ошибок.

— Ему придется! Я поступила в UCLA экстерном. И еще в три университета лиги плюща, — горделивым тоном ставит нас в известность, высоко вскидывая острый подбородок и вздернутый нос. Ох уж этот юношеский максимализм и гормоны.

— И в кого ты такая умная? — вставляет свои пять центов Камила.

— Я хочу проходить интересную практику. Мне интересны ай-ти разработки и информационная безопасность. Мое приложение имеет весьма высокий рейтинг по скачиваниям за последний месяц. Компания Мердера — идеальное место для раскрытия моего таланта. Прошу, дорогие, устройте меня туда. Или сводите потом на экскурсию, а я докажу Коулу, что со всем справлюсь, — складывая ладони перед собой, умоляет нас Эни. А я пребываю в шоке и невольно задаюсь вопросом, с каких пор Мердер стал для нее «Коулом»?

Мы с Камилой многозначительно переглядываемся, проведя короткий немой диалог.

Видели бы нас родители. Их дочери — чертовы ураганы, которых во Флориде именуют женскими именами. У нас есть целых три на следующие стихийные бедствия.  Мальчики Саадат немного другие. Несмотря на их активность и любовь к спорту, близнецы куда сдержаннее и хладнокровнее. Они в отца, но и природная импульсивность досталась им в придачу от Адама.

— Еще одна феминистка в нашей семье, — наконец, в наш диалог встревает Дайан, что все это время общалась со Стивеном по видеосвязи в дальнем углу шатра. Она располагается рядом со мной, подзывая к себе скучающую и вылизывающую свою гладкую шерсть Афру. Большая кошка кидает на нее надменный взор и лениво оглядев нас на предмет чего-либо интересного для себя, возвращается к гигиеническим процедурам.

— Анджелина, давай ты сначала отучишься, — предлагаю компромисс я. — Наслаждайся юностью, беззаботностью…

— Я не знаю, куда себя деть, черт подери! Юность и беззаботность, — фыркает девушка, двигая руками и бедрами в такт восточным мотивам. — Я уже взрослая, — скидывает с себя платок, демонстрируя нам идеально уложенное облако светлых волос с окрашенными в розовый передними прядями.

О, Аллах, она покрасилась? Папа голову ей оторвет.

— Я уже взрослая! Мне не дают меньше девятнадцати! — заверяет нас Эни, чувственно махнув округлым бедром. Арфа вдруг срывается с места и подбегает к сестре, начиная интенсивно тереться о нее своей заостренной мордочкой.

— Давай вернемся к этому разговору, когда подойдет время, — я стараюсь унять пыл малой, пока мама не заметила, что она тут вытворяет.

— Обещай, что замолвишь за меня словечко перед ай-ти боссом, — ультимативным тоном требует Анджелина.

— Обещаю. Что-нибудь придумаем, дорогая.

— Может, не такая уж плохая идея — проходить практику в Асаде, заочно учиться в Калифорнийском. Да и папа будет этому рад, — успокаивает компромиссом Камила, и мы все замечаем, как Анджелина расцветает на глазах от одной мысли, что попадет в новый офис.

Но есть в её довольной ухмылке что-то, заставляющее меня напрячься.

Оттенок светлых глаз темнеет, словно в её зрачках заплясали ведьмы и демоны, устроившие в её светлой головке праздничный шабаш.

— Кажется, эта новость уже пробралась в сеть, — вновь встревает Дайан и опускает мне на колени планшет с кричащим заголовком об открытии компании Мердера. — Вы тоже должны написать о ней завтра.

 Бегло читаю известие, не акцентируя внимания на фотографии, где Колман пойман в компании Амирана.

— Вы видите его губы? — с оценивающим придыханием восклицает Анджелина.

— Да, Мердер весьма хорош собой, — комментирует снимок Дайан. — Но это фотошоп, Энжи. В жизни он не такой красавчик.

— Не правда. Я его видела, — протестует Анджелина.  — Ну, вас, я пошла танцевать, — убегает прочь, несколько раз прокружившись на месте. Арфа вприпрыжку несется за ней, очевидно, почуяв в этой мелкой «юле» родную душу.

— Эни так выросла…, — бросает Ками ей вслед.  — Как и проблемы, которые она ищет на свою пятую точку.

— Это пугает, — согласно киваю я, заранее чувствуя, что она отберет у матери немало нервных клеток в ближайшем будущем. Лишь бы ей не навязали брак, иначе она сделает то, что не получилось у меня — сбежит, не оглядываясь ни на чье мнение и волю.

Обсудив все последние новости и подготовку к свадьбе Дайан, мы и сами пошли танцевать и учуствовать в конкурсах, подготовленных Радой и компанией по организации мероприятий. Волшебный вечер завершился танцами, живой музыкой, нежнейшим тортом и красочным фейерверком, превративший темное небо над резиденцией в россыпь разноцветных пылающих звезд.

Я сбилась со счету, услышав сегодня еще море теплых слов. Этот день стал для меня настоящей отдушиной после длительной темной полосы, и я верю, что совсем не гормоны ответственны за небывалый эмоциональный подъем и прекрасное настроение. Эти чудесные, чуткие, талантливые, искренние женщины, улыбающиеся, светящиеся и наполненные изнутри верой в свои силы и в наше общее дело, являются живым и ярким доказательством, что мой путь, как никогда, верен, а извилистая жизненная кривая уверенно идет вверх.

Амиран

— Говори, что у тебя, — ослабив петлю галстука, сдираю его с шеи и бросаю на стол. Физиономия Колмана в открытом диалоговом окне едва заметно кривится:

— И тебе привет, босс.

— Три часа ночи, Мердер, — кратко объясняю свой недовольный тон. Ему вряд ли будет интересна информация о том, что я еле вырвался с затянувшегося фуршета, организованного после результативной деловой встречи, и планировал принять душ, а после немного поспать перед вылетом в Анмар.

— Может, сначала выслушаешь? — невозмутимо отвечает Кол. — А потом будешь беситься, сколько влезет.

— Мне нужен результат, — огрызаюсь с раздражением. — Мы ходим по кругу, время идет. Никакой конкретики, никаких фактов. Ты всерьёз считаешь, что у меня нет повода для бешенства?

— Повод есть, а смысла в нем нет, — философски изрекает Колман.

—  Интересная мысль, но если у тебя очередная пустышка, тогда наберешь утром. Я только переступил порог пентхауса. Мозговая активность на нуле, — признаюсь с раздражением, снимая пиджак и вешая его на спинку анатомического кресла. — Зои, эспрессо через пять минут, — нажав на кнопку селектора, отдаю распоряжение американской ассистентке, и снова переключаюсь на терпеливо взирающего на меня с экрана ноутбука — Колмана Мердера.

Территориально он сейчас находится в Асаде, в главном оперативном штабе, где тщательно отобранные специалисты и агенты АРС в режиме строгой секретности работают над заданием под кодовым названием «Ястреб».

Полгода… Полгода, мать их, лучшие умы разведки не могут выловить эту чертову суку. И единственное, что удалось установить с полной достоверностью — это то, что Ястреб действительно «сука» с большой буквы «С». Охрененный прогресс.

— Валяй, говори, только быстро, — нетерпеливо киваю, откинувшись в кресле.

— Наушник подключи. Я создал зашифрованный канал, но не факт, что снаружи не слушают.

Мердер сосредоточенно молчит, пока я разбираюсь с гарнитурой.

— Мы её нашли, Ран, — произносит его самодовольный голос в динамике. На лице Колмана появляется триумфальная улыбка. — Точнее я нашел, но не суть.

Сердце пропускает удар прежде, чем устроить мне адреналиновую пляску, но как бы мне чертовски сильно не хотелось поверить в то, что мы сдвинулись с мертвой точки, череда провалов при вроде бы железных аргументах, научила меня не обольщаться раньше времени. Слишком часто за последние месяцы выверенные и имеющие широкую доказательную базу версии рассыпались в прах, и приходилось начинать сначала. Чувствую себя лабораторной мышью в колесе. И как бы быстро не бежал, никак не удается достигнуть цели и увидеть того, кто вращает чертово колесо. Потеря контроля ­— не самое приятное ощущение.

— Вот наша птичка, — Колман выводит в диалоговое окно изображение со своего монитора, и я в моральном оцепенении с минуту рассматриваю привлекательное лицо девочки-подростка.

Большие каре-зеленые глаза, отороченные рыжими ресницами и занимающие половину лица, густые каштановые волосы, собранные в тугую косу, сосредоточенный серьезный взгляд, курносый нос. Черты симметричные, правильные, указывающие на то, что через пару лет девочка станет невероятной красавицей. Я не вижу ничего, что выдавало бы в миловидном улыбчивом лице на фото виртуозного хакера, подрабатывающего заказными убийствами.

— Шокирует, правда? — понимающе хмыкает Колман. — Ее первое и настоящее имя — Эва Хоук.

— Hawk в переводе «ястреб», — задумчиво потираю переносицу. — Фамилия довольно распространенная, Колман. Как ты на нее вышел?

— Теперь, когда мы примерно знаем, кого искать, то круг существенно сужается. Сколько гениальных анмарских девочек вундеркиндов с особыми навыками в программировании ты знаешь? — Колман иронично ухмыляется. — Ни одной. А сколько таких девочек можно насчитать в Штатах? Немало, и мне пришлось проверить всех, прежде чем я определился с лидером.

—Ты уверен, что на этот раз не ошибся? — с приобретенной настороженностью уточняю я.

— На все сто, Ран, — твердо заверяет Колман. — Слушай дальше. Эва Хоук родилась в Мемфисе, штат Теннеси, в небогатой и не самой благополучной семье. Мать пила, отец приторговывал наркотиками, и, вероятно, сам баловался, после чего поколачивал и жену, и дочь. Воспитание и образованием Эвы никто особо не занимался, и девочка нашла отдушину в учебе. Дальше наши с ней пути становления практически идентичны. Ускоренное изучение школьной программы, колледж — экстерном, в тринадцать лет Лига Плюща. Отучиться мисс Хоук успела полтора курса, прежде чем соседки по комнате подняли тревогу по причине внезапного исчезновения Эвы. Она не вернулась в общежитие после занятий, не появилась и утром на парах. Больших трудов стоило отыскать родителей девочки, чтобы те написали заявление в полицию. К тому времени отца уже не было в живых, а мать находилась в беспробудном запое.

— Девочку так и не нашли? — спрашиваю с тяжелым сердцем, уже зная, каким будет ответ.

— Нет, до сих пор числится в списках пропавших.

— А её мать?

— Давно умерла. Других родственников нет. А мы понятия не имеем, как Эва выглядит сейчас, где находится и какое носит имя, кроме того, коим подписывает свои преступления.

— И снова гребаный тупик, — выдыхаю с глухим раздражением.

Услышав осторожный стук в стеклянную дверь, резко вскидываю голову, натыкаясь взглядом на улыбающуюся Зои с подносом.

— Перезвоню через минуту, — коротко сообщаю поверенному, закрывая ноутбук. Жестом позволяю ассистентке войти.

— Ваш кофе, эмир, — девушка неторопливо вплывает, прикладывая максимум усилий, чтобы ни одна капля ароматного напитка не пролилась.

— Спасибо, Зои. Поставь на край стола, — сухо распоряжаюсь я. — Что это? — указываю на лежащий рядом с кружкой конверт на мое имя, без обратного адресата. Неприятный холодок дерьмового предчувствия концентрируется в области позвоночника.

 — Письмо. Только что доставлено курьером, — с вежливой улыбкой отвечает девушка.

— От кого? — строгим тоном спрашиваю я.

— Простите… — она растеряно смотрит на конверт и стремительно бледнеет, осознав свою оплошность. — Я не обратила внимания, что отправитель не указан, но…

— Задержать курьера, — набрав по внутреннему телефону номер руководителя службы безопасности. — Не дать покинуть здание.

— Эмир, я… — испуганно заикается Зои, хлопая густо накрашенными ресницами. С ней я разберусь позже.

— Выйди, — обрываю ассистентку и кивком головы приказываю дежурившему снаружи охраннику войти.

— Открой, — озвучиваю следующий указ, показывая взглядом на письмо. Парень беспрекословно подчиняется, быстро распечатывает конверт, и, заглянув внутрь, застывает с перекошенным лицом.

— Что там такое? — с растущим напряжением требую ответа.

— Фотография, — произносит телохранитель и протягивает мне снимок лицевой стороной. — Фотография с места автомобильной аварии, — добавляет напряженным голосом, но я и так уже вижу запечатленную на фото груду искорёженного металла.

Внутренности скручивает в узел, холодный пот выступает на висках. Все телефоны одномоментно оживают, взрывая застывшую тишину.  Не отрывая взгляда от снимка, я подношу к уху гаджет, предназначенный для связи с единственным абонентом. Никогда ещё такое простое движение не давалось мне настолько сложно. Я боюсь того, что могу услышать, гоню прочь страшную мысль, но она там засела очень давно, в самом центре моего разума и сердца. Мой главный страх и единственная слабость. Никогда, ни в минуту дикой ярости, ни в мгновения бешеной злости, я не хотел вытащить эту занозу, избавиться, излечиться. Она не болезнь, не вирус. Она просто моя, моя бурная река, мой источник, моя женщина, и без нее я перестану быть человеком.

— Слушаю, генерал, — сердце срывается вниз, а голос, несмотря на испытываемый ступор, звучит твердо.