Глава 10

Мердер

– Леони, Анджелина Саадат на месте? – спрашиваю я, нажав на кнопку внутреннего телефона.

– Да, Мердер, – с чувственным придыханием отвечает мисс Кантен. После нашего жаркого рандеву на столе работоспособность ведущего специалиста по кадрам возросла в разы. Старательная и безотказная француженка метит в руководители отдела, но я считаю, что она исчерпала все свои профессиональные ресурсы, когда безропотно раздвинула красивые ножки. – Сегодня у Анджелины последний рабочий день, – напоминает Леони о том, что я и без нее прекрасно осведомлен.

– Пригласи ее ко мне, – распоряжаюсь я. – А лучше сопроводи лично и позаботься о том, чтобы нам никто не помешал, – добавляю, вспомнив, сколько раз за последние дни Пикси игнорировала требования зайти в мой кабинет. Сегодня она вряд ли сделает исключение, а я твердо намерен сделать ее последний рабочий день незабываемым.

– Будет сделано, – с энтузиазмом отзывается без пяти минут бывший специалист по кадрам.

Проходит долгих десять минут, прежде чем в дверь раздается осторожный стук, и следом появляется раскрасневшаяся смазливая мордашка француженки, а потом и ее точеная фигурка в узком до неприличия офисном платье.

– Какие-то проблемы, Леони? – выгнув бровь, любопытствую я.

– Нет, но это было непросто, – натянуто улыбнувшись, девушка распахивает дверь шире и буквально заталкивает внутрь злую как черт Анджелину Саадат.

– Я только что передала все свои проекты новой сотруднице и не вижу причин находиться здесь, – набрасывается на меня Пикси, едва за ней захлопывается дверь. – Я на тебя больше не работаю, Мердер, – последнее сказано с таким пафосом, что я не удерживаюсь от снисходительной улыбки. Она дьявольски сексуальна, даже несмотря на застегнутую до горла свободную белую блузку и длинную широкую юбку блекло-голубого цвета, скрадывающие все достоинства женской фигуры. Белокурые волосы целомудренно прикрывает шелковый платок, который разрешено не носить в стенах офиса. Фейсал аль-Рахим пришел бы в восторг от скромного образа невинной невесты, я же смотрю на ее наряд, как на часть ролевой игры, где Пикси притворяется той, кем не является. Признаться, меня это нехило заводит.

– Официально твой рабочий день закончится через пятьдесят пять минут, – деловым тоном говорю я, взглянув на циферблат наручных часов. – Присаживайся, Анджелина, нам нужно решить одну важную проблему.

– Во-первых, у нас с тобой нет никаких проблем, – не сдвинувшись с места, вызывающе парирует Пикси. – Во-вторых, мне нужно очистить свое рабочее место, а в-третьих, моему отцу не понравится, что мы находимся наедине в запертом кабинете, – использует Энджи железобетонный, по ее мнению, аргумент.

– Во-первых, кабинет не заперт, – отъехав на офисном кресле немного назад, я расслаблено кладу руки на подлокотники. – Во-вторых, твоего отца здесь нет, – взгляд аквамариновых глаз невольно задерживается на набитых на костяшках буквах и медленно ползёт выше, ненадолго зависнув на моем обтянутом рубашкой прессе, и неспешно двигается к плечам. Пиджак, как и галстук я не ношу принципиально. Снимаю, как только захожу в офис, а когда ухожу домой, забываю в шкафу, где собралась уже целая коллекция. И судя по предательскому блеску глаз Пикси, мне не следует изменять своим дурным привычкам. – А в-третьих, Адам вряд ли бы усмотрел что-то недопустимое в общении с человеком, спасшим его дочь от похищения, семью – от позора, а королевство – от политических разногласий из-за сорвавшейся помолвки.

– Тебя послушать, так ты герой, Мердер, – обхватив свои плечи руками, язвит маленькая ведьма.

– А ты считаешь иначе? – ухмыльнувшись, окидываю ее намеренно неторопливым взглядом, уделяя особое внимание капризно изогнутым пухлым губкам, воскрешая в памяти их сладко-соленый вкус. Слезы дико желаемой женщины обладают особыми свойствами, действуя подобно мощному афродизиаку или наркотической зависимости. Я мог бы их пить сутками и все равно бы умирал от жажды. Пресыщение мне неведомо. Может быть, однажды я остыну, и это стает самым счастливым днем в ее жизни. Или наоборот – полным крушением. То чувство, что накрыло нас обоих, не умеет созидать. Это наш личный саботаж против правил и системы. Мы разрушители.

– Мердер, я тебя поблагодарила еще в машине, – отведя взор в сторону, она смущенно топчется возле двери, раздираемая противоречивыми желаниями. И вроде бы выбор самый простой и банальный. Уйти или остаться, но как же хочется при этом ничем не рисковать. Так не бывает, детка. Выбирая, мы всегда теряем что-то менее ценное, или более – но в таком случае это называется ошибкой.

– Дважды, – отзываюсь с ленивой улыбкой, откатываясь еще дальше. Возможно, ей будет проще решиться, если между нами будет больше расстояния. – Первый раз ты выдала мне аванс, второй – я расплатился за твое уязвлённое самолюбие. Разве мы не квиты, Пикси?

– Я думаю, что на этом нам нужно поставить точку, – выстрелив в меня горящим взглядом, негромко произносит Энджи.

– Ты действительно этого хочешь? – я медленно поднимаюсь из кресла, но не пытаюсь приблизиться к Пикси. Стою на месте, сунув руки в карманы и неотрывно наблюдая за сменой эмоций на побледневшем личике. – Хочешь поставить точку? Сбежать подальше от меня, стать примерной женой в чужой тебе стране, прогнуться под ненавистные правила, каждую ночь ложиться под мужа, которого выбрала не ты. Можешь представить, что ты будешь чувствовать, когда он будет тебя трахать, когда будешь рожать его детей? Одного за другим, пока не превратишься в отупевшую, безропотную…

– Заткнись! Замолчи, Мердер! Ты не на моем месте, чтобы так говорить, – яростно шипит Пикси, за считанные секунды подскочив ко мне. – Это в мире мужчин есть выбор и варианты, а что есть у меня? – на моем лице расползается триумфальная улыбка, но Энджи не замечает подвоха. Сжав маленькие кулачки, она лупит меня ими по плечам, вымещая скопившуюся обиду и страх. Ее так легко и просто подловить, и когда-нибудь мне это наверняка наскучит, но сейчас я ловлю кайф от каждого мгновения. Энджи от души колотит меня, я безмолвно позволяю ей это, улыбаясь, как полный идиот. Она попалась, и сама еще не знает, насколько крепко.

– Ответь, детка. Вопрос простой, – властно сжимаю ладонями тонкую талию, но сохраняю пока еще необходимую дистанцию между нашими телами. – Что ты будешь чувствовать, выполнив свой гребаный долг перед семьей? Если это и есть твое вселенское счастье, то я здорово ошибся в тебе, Пикси.

– Так предложи мне другое, – запрокинув голову, она разъярённо смотрит в мои глаза, вцепившись пальцами в мою рубашку, как в спасительный круг.

– Именно это я и пытаюсь сделать, Пикси, – подняв одну руку к ее лицу, я подхватываю дрожащий подбородок, не позволяя отвести взгляд. Зрительный контакт необходим, чтобы добраться до самых глубин ее сомнений и с корнем вырвать их оттуда.

– На данный момент ты не сделал ничего, Коулман, – поджав губы, гневно бросает принцесса. – Извини, но тайком трахаться с тобой – тоже не предел моих мечтаний.

– Амиран никогда не позволит нам пожениться, Энджи, – качнув головой, хрипло произношу я, словно невзначай мазнув пальцем по ее губе. Сейчас самое время стать ближе. Скользнув ладонью на поясницу Пикси, требовательным жестом привлекаю мятежницу к себе. Она предсказуемо вспыхивает, ощутив мою эрекцию, ее зрачки расширяются, позволяя увидеть в черном зеркале мое отражение.

– Ты даже не спрашивал, – инстинктивно облизнув губу в том месте, где только что был мой палец, выдыхает Энджи.

– Наш первый разговор состоялся, когда тебе было всего пятнадцать, – признаюсь я. Распахнув глаза, она потрясенно смотрит на меня, не замечая, как пользуясь ее состоянием, я ловко начинаю расстёгивать мелкие пуговки на ее блузке. Начиная с горла, одна за другой. Так много одежды. Я устал только смотреть и дрочить в кулак, как озабоченный подросток, хочу трогать, лизать и трахать.

– Ты врешь, – лепечут ее губы. Нет, черт подери, все правда.

– После нашей первой встречи в саду, – продолжаю я. – Помнишь, как попросила прикурить? Смелая, отчаянная, дерзкая. Ты так смотрела, Энджи. Я дышать разучился. Никто так на меня не смотрел.

– Я тебе не верю, – она отчаянно трясет головой. Платок соскальзывает с белоснежных локонов и падает к нашим ногам. Я зарываюсь в них пальцами обоих рук, с наслаждением вдыхая знакомый нежный аромат.

– Тебя назвали ангелом, но ты настоящая Дьяволица, – страстно бормочу я, наклоняясь к ее лицу. – Ты украла мое сердце в том проклятом саду. Я заберу твое. Так будет честно, Пикси.

– Через два дня я улетаю в Атар, – тихо шепчет ангел, глядя на меня сквозь пелену слез. – Все уже решено, – она тяжело дышит, упираясь ладонями в мою грудь, так и не заметив, что ее блузка полностью расстёгнута. Кружевной полупрозрачный бюстгальтер под ней не оставляет сомнений – она рассчитывала на последнее свидание.

– Амиран сказал, что это была твоя инициатива, – разведя ее запястья в сторону, я вплотную сталкиваю наши тела.

– Не надо… – протестующе пискнув, она пытается упираться, но упоительно быстро сдается.

– Так торопилась убежать от меня? – сжав ладонями упругие ягодицы, приподнимаю Энджи над полом, она впивается ногтями в мои плечи, намеренно причиняя боль. Ей так легче убедить себя, что я все это делаю против ее воли. Насильник, совратитель девственниц и извращенец. Так и есть, детка. Так и есть.

– Я боялась, что ты зайдешь еще дальше, – бормочет Пикси, пока я несу ее прямиком к столу. – Ты меня напугал, унизил. Я не хотела… То, что ты сделал в машине…

– Тебе придется делать это с Фейсалом аль-Рахимом, ангел, – усадив ее на столешницу, несильно обхватываю нежную шею пальцами, вынуждая запрокинуть голову. Она шепчет «нет», раздвигая ноги и позволяя мне тереться о ее промежность каменным пахом. – Думаешь, он станет ждать до свадьбы, когда все уже решено, и ты сама приплыла в его руки?

– Фейсал – человек чести. Он не будет… – я закрываю ее глупый лживый рот ладонью, второй собираю подол длинной юбки, задирая вверх по бедрам.

– Поверь, Пикси, если твой принц не полный кретин и импотент, он трахнет тебя при первой же удобной возможности.

– Я не позволю… нет, стой, – шипит ангел, когда я просовываю руку в ее трусики.

– Позволишь, ведьма, – рычу я, обхватывая зубами ее нижнюю губу. Мои пальцы безошибочно находят чувствительный бугорок между влажными складочками. – Для него ты будешь такой же мокрой, или тебе придется представлять меня на его месте? – изощренно ласкаю ее плоть, мягко надавливая именно там, где она особенно отзывчива. – Тебе не привыкать кончать с моим образом в голове. Да, детка?

– Хватит! Остановись! – она с силой бьет меня в плечо, сдавливая коленками мои бедра. – Это гадко, Мердер.

– Гадко? – хрипло смеюсь я, пресекая попытки сопротивления и раздвигая ее ноги шире. – А, по-моему, тебе нравится, ангел, – настойчивее кружа большим пальцем по набухшему клитору, я жадно целую приоткрытые губы, проталкивая язык между жемчужных зубок, и сразу перехожу в наступление, не дав ей опомниться. Она задыхается, бьется, извивается всем телом, сочась влагой в мою ладонь. Дёрнув вниз бюстгальтер, поочередно сжимаю налившиеся груди свободной рукой, пощипывая призывно торчащие соски. Дернувшись, Энджи сдавленно мычит в мой рот, распахивая длинные ресницы. Похоть и страх – вот, что я вижу в потемневших глазах. Запретное желание всегда как вызов, которому невозможно противостоять. Она никогда не будет хотеть меня сильнее, чем сейчас.

Вытащив руку из ее трусиков, я отрываюсь от истерзанных губ, позволяя Энджи отдышаться.

– Это вовсе не гадко, детка, – облизав блестящие от ее соков пальцы, я с пьяной ухмылкой смотрю в ошеломленные глаза. – Попробуй, – прижимаю подушечки к ее губам. – Открой рот, и ты поймёшь, насколько ты сладкая ведьма.

– Ты больной, – отрицательно мотнув головой, хрипло бросает Энджи и снова пытается оттолкнуть меня от себя.

– А ты наивная, Пикси. Маленькая глупая девочка, – шепчу я, медленно опускаясь на колени, которые крепко удерживаю обеими руками, не позволяя трусихе сдвинуть ноги. – Расслабься, сегодня твоей заднице ничто не угрожает, – успокаиваю я, почувствовав ее напряжение. – Оргазм можно получить самыми разными способами. Этот тебе понравится, Пикси. Ни капли унижения. Только удовольствие, – оттянув зубами мокрый кружевной край белья, провожу языком по набухшим складкам. Красивая и дьявольски вкусная. С этой минуты это мой любимый десерт. Слезы и похоть – идеально.

– Что… О, Боже, Мердер, нет, – сдавленно взвизгнув, Энджи хватает меня за волосы. – Хватит. Сюда кто угодно может войти!

– Не дергайся, ангел. Никто не войдет, – обещаю я, поглаживая подрагивающие бедра, и возвращаюсь к пульсирующему в ожидании клитору, проделывая языком все то, что пару минут назад творили мои пальцы.

Анджелина

Мои ладони скользят по столу, я откидываюсь назад, ощущая калейдоскоп совершенно новых ощущений. Становлюсь оголенным проводом, комком нервов, из которого неравномерно выходят искры. Боже, что он делает…

Резко выгибаю спину, почувствовав, как язык Мердера совершает круговое движение вокруг моего клитора. Стон срывается с губ, одна из рук с силой сжимает край столешницы. Мать его, еще несколько таких прикосновений, и я умру прямо на его рабочем столе.

Закусив нижнюю губу, бросаю взгляд на Коулмана и все это развращенное безобразие, что он творит со мной. Ноги бесстыдно разведены в стороны, носочки прижаты максимально близко к бедрам. Стоит мне только сфокусировать взор между ними и увидеть кончик его языка, скользящий по моим складочкам, как кровь мгновенно приливает к лицу. Воздух в легких заканчивается… Так хочется оттолкнуть его ногой к стене и как можно дальше, и в то же время я жажду, чтобы его пленительная ласка никогда не заканчивалась.

Взгляд Коулмана совершенно дикий, хоть и ресницы опущены. Все его внимание сосредоточенно на моем наслаждении, бедрах, ягодицах, которые он терзает ладонями одномоментно с губами. Его язык дразнит меня около входа, проникает внутрь, трахает меня, слегка заполняя… и снова возвращается к пылающему комочку, нуждающемуся в его внимании и горячем рте. Всасывающие движения выбивают кислород из моих легких. Он просто съедает меня, заставляя забыть о смущении и стеснении, раствориться в ощущениях полного доверия, абсолютной открытости, уязвимости и расслабления.

Я в чувстве собственной ахуенности от одной только мысли, что этот мужчина одержимо и нежно поедает мою киску, в то время как в повседневной жизни остается гранитной и неприступной скалой. Для всех, абсолютно для всех, кроме меня…

Только я знаю, какой он на самом деле. Только он знает, какая я. Когда мы вместе, можно снять маски, отбросить их в сторону… Это красиво, незабываемо. В этом куда больше настоящего, чем во всей моей притворной и фальшивой жизни, где я вынуждена жить по распорядку и правилам.

Он и есть жизнь.

Другой рукой ныряю в его волосы, оттягивая их, пьянея от тактильных ощущений и их мягкости. Внизу живота горит и пылает, эйфория каскадами разливается по всему телу, и мне хочется растянуть этот миг на вечность, забыть обо всем… и я забываю.

Пьянею, теряю рассудок. Мне почти плевать на то, что кто угодно может войти и увидеть нас. Плевать, если завтра это окажется во всех газетах и нас убьют. Сейчас – да. Бесстыдная принцесса и правая рука шейха – так написали бы в заголовках, но какое это имеет значение, если только близкий контакт с Коулманом дает мне вкус жизни. Все мое тело дрожит в предвкушении еще нескольких его движений и сокрушительного оргазма. Подмахиваю бедрами ему навстречу, движениями умоляя о большем.

Скорее, быстрее, глубже… еще чуть-чуть, и я начну шептать только одно: «Хочу твой член, Коул». Чтобы не закричать об этом вслух, я кусаю губы, стону его имя, стараясь не сорваться на пошлые и бесстыдные предложения, непозволительные для принцессы Анмара.

– Да, так, Коул. Так хорошо. Только не останавливайся, прошу, – пребывая в бессознательном тумане, всхлипываю и молю его я. И он тут же отстраняется от меня, облизывая влажные губы. Наши взгляды пересекаются, мои бедра предательски дрожат, ягодицы елозят по поверхности стола. Его глаза насквозь сканируют. Гипнотизирует сумасшедший колдун, злобный гений. Обволакивает меня, подчиняет себе. А я позволяю… и хочу позволить ему столько запрещённых вещей, которые мне и не снились.

Видел бы меня кто-нибудь прямо сейчас… Я грязная шлюха, способная на «раз, два» раздвигать ноги для того, кто не является моим мужем. Но Мердер единственный в мире, кого я хочу видеть своим мужчиной. И он прав. Я и одного поцелуя в губы от Фейсала не переживу. Я никогда не смогу подарить ему ребенка, выносить его под сердцем. Мое тело словно не способно принять кого-либо другого в себя. За все эти годы там уже накопилось слишком много Мердера.

В каждой клеточке. Мой личный вирус, от которого не защит ни одна программа и вакцина.

Такой сильный. Такой странный. Такой сумасшедший… такой же, как и я. Требовательный и бескомпромиссный, лучший… Розовая пелена застилает глаза, меня накрывают ощущения, которые я, казалось, похоронила в себе после насильственного эпизода в пустыне.

Нет. Каждое проклятое чувство к Мердеру живет и процветает внутри, пуская все глубже свои дьявольские корни. Задевает артерии сердца, течет по венам. И никакая капельница не очистит меня от этого убийцы. Да я и сама готова пригубить его до дна, только дайте мне бокал, сразу два, три…

Безумие.

– Черт, я тебя ненавижу, – хнычу, осознавая, что Брейн просто внезапно остановился и больше не собирается продолжать разрушительный танец ловкого языка на моей пылающей коже.

Невольно любуюсь им, засмотревшись на игру его скул и мышц под облегающей рубашкой. И я люблю его губы. Пухлые, ничуть не отнимающие его мужественности во внешнем образе. Если бы могла дотянуться, провела бы по ним, замурлыкав от удовольствия…

– Ты определись, Пикси, – его пальцы резко проникают в мое лоно, одаривая еще одним спектром новых эмоций. Резко выдыхаю, наслаждаясь небольшой наполненностью. Этого недостаточно, особенно когда я вспоминаю, насколько они малы по сравнению с его мощной ракетой, способной одним толчком отправить меня в космос. – Твои показания меняются со скоростью ветра.

– Что ты хочешь от меня услышать сейчас? Я не могу думать, я не могу дышать…, – я готова расплакаться, не в силах совладать с игрой гормонов и животными инстинктами.

– Но говорить ты все же способна, – подлец усмехается нагло, вскользь задевая мой клитор большим пальцем. Балансирую на грани, дрожа и пылая, боясь потерять хотя бы грамм невероятно приятных ощущений. – Так чего ты хочешь, малышка?

– Чтобы ты закончил…, – отчаянно мямлю я, ерзая бедрами. Его пальцы медленно изучают меня внутри, и я даже чувствую легкую боль каждый раз, когда они натыкаются на преграду. Так странно. Это просто кусочек плоти, который может убить его, а на мне повесить клеймо низкопробной шалавы. Я живу в мире, где стыд и вина являются главными рычагами управления над женщинами. И меньше всего я хочу играть по его правилам…

– Закончил что? – Коулман покидает меня, больше никак не прикасаясь ко мне, лишь обжигая взглядом.

Все внутри меня изнывает от боли. Если он не продолжит начатое прямо сейчас, в ход пойдут уже мои пальцы, но эти ощущения от самоудовлетворения уже и рядом не стоят с теми, какими я взрываюсь от его ласк, губ, поцелуев. Аппетит приходит во время еды. И судя по его самодовольному выражению лица, он прекрасно об этом знает.

– Закончил… облизывать меня, – тихо шепчу я, краснея, должно быть, каждым миллиметром лица.

– Что, Пикси? Ты так тихо сказала, – издевается Коул, его ладонь накрывает мои ягодицы, раздвигая их. – Я еле расслышал. Должно быть, какие-то проблемы с моим слуховым аппаратом, – подшучивает он, явно наслаждаясь моей беспомощностью и короткими вздохами. – Я так хорош в этом, детка? – продолжает подтрунивать он, наблюдая за моими эмоциями. – Хочешь, чтобы я вылизал эту маленькую, непослушную киску?

– Проклятье, да, – рычу я, закидывая одну ногу на его плечо. – Ты мне нужен, Коул. Пожалуйста, – на этом слове его пальцы вновь проникают внутрь, надавливая и растягивая меня изнутри. Закусываю ладонь, чтобы не закричать, когда Мердер наклоняется ко мне снова и захватывает губами чувствительный клитор. Всасывает его в свой теплый рот, отчего мое тело бьют сладкие судороги, лишающие меня здравомыслия.

Все внимание сосредоточено между бедер. Я вижу и знаю, что он дрочит свой член через боксеры, пока делает это, и данный факт возбуждает меня так сильно, что громкие стоны начинают выходить из моей груди с каждым выдохом.

– Кричи, моя малышка. Никто не услышит. Стены этого кабинета надежно защищены, – даже в такой момент прагматично спешит успокоить меня, прежде чем соединить колени и поднять ноги наверх в вытянутом положении. Теперь я не вижу его лица, но ощущения становятся в три раза острее. И вновь мои ладони скользят по столу, смахивая с него чертовски важные бумаги. Плевать…

– Я умираю, Коул. Еще чуть-чуть, – едва ли не плача шепчу я, ощущая порхание умелого языка по коже в сочетании с ритмичным движением пальцев внутри.

– Покричи для меня, Пикси, – просит Коул, собирая все больше влаги с моего тела. – Когда еще тебе представится такая возможность? Побудь плохой девочкой, со мной можно, ты знаешь, – я не знаю, что именно становится финальным спусковым крючком – его темп, глубина проникновения или слова, но это вдруг происходит. То, что копилось внутри, вдруг взрывается, затмевая собой все сознательное.

Душа словно выходит из тела, а когда возвращается, я вдруг понимаю, что какое-то время содрогалась в ладонях Коула и бессовестно кричала его имя.

Долго. Громко. Сладко…

Волна за волной, волна за волной… Электричество в каждом миллиметре тела, вибрации и пульсации затягиваются в водоворот ощущений.

Тяжело дышу, не в силах отойти от пережитых эмоций и наслаждения и собрать себя по кусочкам после оргазма.

Да только Коулман своей ухмылкой Джокера и взглядом исподлобья ясно дает мне понять, что ничего еще не закончилось. Для него все это лишь начало.

– Так горячо, Пикси, – его зрачки широко расширены, он сам едва дышит. Смотрит на меня так, словно я только что показала ему дорогостоящее и единственное в мире шоу. – Я скорее убью аль-Рахима, чем позволю тебе так же кончить на его член, – озлобленно шипит свозь сжатые зубы. Выдыхает от боли, стягивая боксеры, освобождая пружинистый член. Его кулак обхватывает внушительный объём плоти. Багровая головка дергается и сочится влагой, а меня бросает в жар от одного вида его мужского начала. Я не видела еще вот так… и это… ох, мать его, почему он такой совершенный? Везде, черт возьми, везде.

– Мы должны остановиться, Коул, – рублю правду, перекидываю ноги в противоположную от него сторону так, чтобы соскользнуть со стола. Оказываюсь по ту его сторону, пытаясь поправить одежду. Глупая затея. Я так пылаю, что удивительно – почему она еще на мне не горит?

– Ты сам это все понимаешь, – пытаюсь вразумить, замечая, как его взор становится все более голодным и диким. Кажется, что еще немного и он превратится в животное, не способное на здравый анализ своих действий. – Все это очень опасно. Еще чуть-чуть и я сама не сдержусь, – признаюсь, проведя рукой по волосам. – Я хочу тебя, – и снова даю слабину, почему-то отворачиваясь от него. Не хочу видеть, не хочу быть слабой. Не хочу быть нуждающейся в нем, как сотни женщин. Но я такая сейчас, и он все сделал для того, чтобы раскрыть во мне эту уязвимость и чувственность. – С каждой секундой все сильнее и сильнее хочу. Меня так пугает это, – озвучиваю все, что поднимается на душе. Преодолеваю расстояние до панорамного окна и упираюсь лбом в прохладное стекло, пытаясь остыть. Но с этим мне не поможет сейчас даже ледяной душ.

– Меня тоже, – через десять секунд раздается его шепот над ухом. Дыхание Мердера обжигает затылок, щекочет волосы и нервные окончания. Мурашки с ног до головы. Его ладони заключают меня в плен, прижимаясь к поверхности стекла. Жар от него исходит бешенный, мне не вынести.

– Меня тоже, – губы касаются плеч, я медленно таю. – Меня пугает твоя власть надо мной. Всегда пугала, – едва слышно говорит, словно мне это мерещится.

Еще…еще. Обмани меня. Укради меня. Не отпускай меня. Люби меня. Никогда не лги мне.

И тогда я сама вручу тебе свое сердце.

– Власть?

– Да, детка, – прижимается ко мне сзади, заставляя прикрыть глаза.

– Что ты имеешь в виду?

– Обсудим это позже, Пикси, – выдыхает более сдавленно, стирая момент нежности. – Я не могу думать сейчас, твой запах сводит меня с ума, – утыкается носом в волосы, ведет им по моей скуле. – Ты думаешь это все? – усмехается горько. – Я остался чертовски не удовлетворён. И безумно голоден, – покусывает мое плечо и шею, подбираясь к тонкой пульсирующей вене.

– Твое так называемое удовлетворение может стоить жизни нам обоим. Ты гребаный эгоист, – выпаливаю я, пытаясь закрыться, зажаться. Хватит… сколько можно? Мы по краю ходим со своими брачными играми.

– Кто бы говорил, маленькая сучка, – дразнит с придыханием. – Ты кончила на язык этого эгоиста. Тебе понравилось? Что тебе понравилось больше – как я вылизал тебя на столе или порвал тугую попку в пустыне? – я вновь краснею, и у меня ноги подкашиваются от услышанных грязных слов. Но из его рта они вылетают так легко и непринужденно. – Если бы ты официально была моей, я бы трахал тебя каждую ночь. Это только верхушка айсберга, Пикси. Все может быть куда приятнее… глубже. Ты не представляешь, насколько глубоко это может быть.

– Я… Коул… ты… замолчи, замолчи…, – качаю головой, ощущая, как его член основательно упирается мне в задницу.

Он обхватывает мой подбородок, поворачивая лицо в бок, чтобы сорвать поцелуй. Смотрит на губы из-под опущенных ресниц, возрождая в моей душе калейдоскоп порочных желаний.

– Дай мне это. Дай себя, детка, – сдавив скулы, прижимает влажный язык к моим сомкнутым губам. Раскрывая их, проникает внутрь, заполняя собой все пространство снаружи и внутри меня.

Приковывает запястья к стеклу, вжимаясь в меня своим пахом. Толкается быстро и интенсивно, имитируя секс. Вновь голова пустеет, это слишком приятно. Хочется ощущать его внутри, стать единым целым. Мне нужна эта близость, необходима сейчас. Настоящая, живая, искренняя… Он разговаривал с Амираном о нас.

Я всегда была для него значимой.

– Черт, как бы я хотел поиметь тебя прямо сейчас, – едва ли не взвыв, цедит он, ударяя меня своей плотью по бедрам. Задирает юбку, вновь сдвигая белье в сторону. – Не дергайся, Пикси, – сжимает талию, удерживая на месте, когда я порываюсь в сторону. – Чтобы ты была моей. Только моей, – скользя головкой по обнажённым складочкам, шипит Мердер. – Доверься мне. Во всем, Энджи. Мы найдем путь, я обещаю. Дай гарантию… позволь «нам» случиться.

О чем он?

– Гарантию в виде моей девственности? Я не могу. Ты нарушаешь мои границы, постоянно… это то, о чем я говорила, Коул. Ты пугаешь меня. Я не знаю, чего от тебя ждать. Возможно, стабильность лучше, чем жизнь на пороховой бочке.

– Ты сдохнешь от стабильности, я тебя знаю, – его рука на моем горле. Член проскальзывает между сжатых ног. Я дрожу, но в глубине души благодарна ему за то, что он держится и не проникает туда, куда, бл*дь, не следует.

– Все будет хорошо. Мы уедем с тобой, слышишь? Просто уедем. Потом никто нас не остановит, даже Амиран. Мы заключим брак в Америке. Все побесятся и успокоятся. У меня есть козыри, малышка… Я могу всех их подмять под себя. Всех долбанных шейхов. Ради тебя все, глупая, только «да» скажи, – шепчет так иступлено, что у меня сердце сжимается.

– Это невозможно, Коул. Опасно. Ты сумасшедший… если всерьез предлагаешь такое. Невозможен побег, невозможен… Моя сестра доказала это.

– Для меня нет ничего невозможного, когда дело касается тебя, Пикси. Запомни. Запомни навсегда, – такие сладкие обещания, которым так хочется верить. Но нельзя. – Мы два сумасшедших. Созданных друг для друга. Я потеряю тебя, если отпущу в Атар, если ничего не сделаю, – одержимо шепчет, успевая перебирать пальцами мои волосы. – Твое согласие необязательно для моих планов, но так будет легче. Если мы будем действовать сообща.

О чем он? Он собирается вмешаться в мой переезд насильно, даже если скажу «нет»? Невозможно. Амиран его задавит авторитетом. Коул, признай свое положение. Признай, что есть люди, способные управлять тобой и другими и диктовать свои правила. Ты не Бог здесь…

– Я не могу согласиться. Не могу довериться. О тебе такое говорят, Коул. Со мной ты один, на деле – совсем другой. Какому Мердеру мне верить?

– С тобой настоящий, – пылко заявляет он.

– Я не уверена.

Он тяжело выдыхает.

– Посмотри на это, – прижимает меня к стеклу, показывая родную страну, как на ладони. Небоскребы озаряются жарким солнцем пустыни, поблескивая и купаясь в его лучах, как бриллианты из дорогих коллекций фирмы отца. – Видишь? Вот она, твоя жизнь. Только то, на что падает свет этого солнца. Ты будешь жить в подобном дворце, – указывает на дом Амирана и Алисии. – Ты будешь лежать на том кладбище после смерти, – демонстрирует мне зону захоронений всех шейхов и лиц королевских кровей. – И ты никогда не узнаешь, что такое настоящая жизнь, а не клетка. Я могу дать тебе все, что тебе нужно. Весь мир открыть для тебя, Пикси.

– Нет. Не можешь. Мне не нужен весь мир, если придется провести жизнь в бегах от родных людей. Отпусти меня, – пытаюсь твердо стоять на своем, не покупаясь на столь манящие и одновременно пустые слова. Черт возьми, но каждый звук, что выходит из его рта, откликается в моем сердце и пронзает до дрожи.

– Могу. Только если буду знать, что ты этого хочешь. А ты хочешь? – выдыхает мне в шею.

– Больше всего на свете, – и в этот самый момент засранец касается головкой члена моего влажного входа. Инстинктивно прогибаюсь, устоять сложно.

– Черт, я тоже. Я тоже так сильно, детка, – задыхаясь и рыча, будто от боли, вторит мне он.

– Коул, не надо. Умоляю, – по щекам стекают немые ручейки слез.

– Бл*дь, да. Я знаю. Просто сожми ноги, малышка, – командует Коул, отчаянно толкаясь между моих бедер.

Его мощные и быстрые движения сотрясают мое тело, соски твердеют, прижавшись к прохладному стеклу. Беспощадно целуя меня, он просто подается бедрами вперед, раз за разом задевая мой пульсирующий центр своим мощным стволом.

Все как в тумане, я снова взрываюсь от его движений, грубости, дыхания и рычания. Оттого, что чувствую, как тяжело ему сдерживаться. Довольствоваться малым. Вместе с глухим рыком, я чувствую, как он изливается на мои бедра. В отражении стекла вижу, как его черты лица искажаются, и больше всего мне хочется целовать их, не испытывая страха и чувства вины.

– Я не был в тебе, но это был лучший секс в моей жизни, – усмехается Коул после. Он все время иронизирует. Своего рода маска. А в лицо говорит, что настоящий со мной.

Никогда не лги мне…

– Секс, Коул? Ты животное, – выплевываю я, когда он вытирает меня своей рубашкой. – Никогда не лги мне. Даже в шутку. Прошу тебя.

– И я буду оберегать тебя, как самое хищное животное, – обещает он, разворачивая меня лицом к себе. Мою просьбу Мердер никак не комментирует.

– Как я могу верить твоим словам? Назови мне хоть одну причину, по которой я должна пойти на провальное безумие, подвергнуть риску нас всех, опозорить свою семью? Назови мне хоть одну причину, которая докажет мне, что все получится…

– С Фейсалом счастлива ты не будешь, – загибает один палец. – Я чертов гений, и ты знаешь, на что я способен в плане конспирации и заметания следов. Я способен украсть тебя так, что твою пропажу обнаружат только через пару дней, – в ход идет второй. – Если этих причин недостаточно, то просто поверь мне. Прыжок веры, малышка. Знаешь, что это?

– Почему ты не можешь просто оставить меня в покое? Когда вокруг сотни женщин…

– Мне не нужны сотни. Я их не вижу. Кто они? Кто они, бл*дь? – сдавливает мои скулы, сдерживая повышение тона голоса. – Они не ты. Не ты, Анджелина, – взъерошив свои волосы, Коул отстраняется. Его глаза блестят, горят огнем безумия.

Я не понимаю, игра для него это все, фарс или вызов, который он хочет преодолеть. Или настоящие чувства.

– Мой ответ «нет», Коул, – положив ладонь на его щеку, выдыхаю я. – Я не хочу бежать босиком по пеплу.

– А я готов. Хоть по песку раскаленному, хоть по стеклам. Я докажу тебе. Ты увидишь, – дает обещание он, прищурив свой взор.

И снова мое тело пронзает необъяснимое электричество. С каждой секундой, проведенной рядом, мне все труднее от него оторваться. Сделать это просто необходимо, поэтому ладонь я одергиваю и убегаю из кабинета Мердера в растрепанных чувствах. И это мягко говоря…

И десяти минут на рабочем месте в спокойствии не проходит. Руки дрожат, когда я тянусь к телефону, чтобы вытащить его из блока и набрать сообщение. Не могу молчать. Эмоции переполняют. Он зажег во мне огромный фонарь веры, и я вдруг понимаю, что готова прыгнуть…

«Открой мне мир, Коул. Я согласна…

Я доверюсь тебе, но лишь однажды.

Пообещай, что не подведешь меня, найдешь способ не уронить в глазах семьи и сделаешь так, чтобы никто не пострадал.

Я сумасшедшая, должно быть, влюбленная…

Неужели я правда это сказала? Теперь ты знаешь. Ты забрал мое сердце еще раньше… задолго до встречи в саду».

Боже, как глупо, ванильно и наивно. Но сейчас я из этих чувств соткана. По ушли вляпалась. Как в болото затягивает. В груди бабочки летают, я с нетерпением жду ответа его…

Но его нет. Тишина полнейшая. Не читает даже.

Странно.

Но зачем ждать? Мне нужно вернуться к нему, сказать все лично. Да и чертов платок в его кабинете забыла. Непривычно без него ходить, все на цвет волос моих пялятся.

Постучав, врываюсь в кабинет Коулмана и застываю на месте. Картина, что предстает перед глазами, никак не сочетается у меня с тем, что только что происходило между нами.

Мне казалось… я впервые вижу его таким искренним, настоящим. Даже уязвимым.

Мне не нужны сотни. Я их не вижу. Кто они? Кто они, бл*дь? Они не ты. Не ты, Анджелина…

Эти слова буквально разбили слои льда на моем сердце. Перевернули что-то внутри. Зацепили, разрушили последние стены.

Но…

Шлепки влажных, потных, совокупляющихся тел оглушают. Как и стоны Леони Контен, что прижата к тому же самому столу Мердера. До меня вдруг доходит, скольких девиц он жамкал и трахал на своих проклятых бумагах. Его член упорно таранит ее, проникая сзади. Меня бросает в холодный пот и ужас, все тело отчаянно цепенеет… Мне хочется ослепнуть или испариться, стереть эту картину из памяти.

Но я никогда не забуду.

Не забуду, как он обвил моим платком ее шею, словно накинул поводья на свою кобылицу. И таких у него десятки, судя по слухам. И это, бл*дь, мой платок, мой! Ты просто кусок дерьма, Мердер.

Черт возьми, он сейчас ее задушит моим платком. Но судя по громким стонам, Леони все устраивает и более чем.

И Коул даже не смотрит на меня. Кажется, он ничего не слышит, не видит вокруг. Находится в своей развращенной вселенной. Или его главный мозг всегда отключается, пока на полную катушку отрывается второй. Мердер имеет ее, словно ничего другого в мире не существует. Так же одержимо, как и меня. Абсолютно так же…

Его шепот ей в ухо убивает меня. Не сомневаюсь, его губы произносят ей то же самое, что и мне. Наверняка у него есть набор универсальных фраз, которые он бросает во время секса.

Ватные ноги не слушаются, реальность расплывается перед глазами.

Я бы разрыдалась, но понимаю, что он того не стоит.

Коулман Мердер в очередной раз показал свое истинное лицо.

В нем нет ничего святого.

Я беру со стола у двери вазу и швыряю ее прямо в них, но естественно она не долетает далеко. Дребезжащий звук олицетворяет осколки моего сердца, распарывающие грудную клетку изнутри наживую.

Закрыв дверь, я бегу прочь от этого жуткого места. От этой грязи, от этого падения, унижения и собственных чувств, за которые я себя проклинаю.

«Тебе не убежать от меня», – прорывается в зазеркалье мыслей зловещий шепот Коулмана.

– Это мы еще посмотрим! – заявляю я, закрываясь в одном из женских туалетов, где провожу следующие полчаса в обнимку с салфетками.

Пожалуйста, если ты существуешь, Господи. Сделай так, чтобы я его забыла. Это все, о чем я прошу.