Глава 9

«Сейчас ты им нужен, а надоешь – они тебя выкинут, как прокажённого. Их принципы, их кодекс – всего лишь слова, забываемые при первой опасности.»

Из к/ф Темный рыцарь

Мердер

Утром следующего дня я отправляюсь в личную резиденцию короля на экстренное совещание. Настрой боевой. Операция прошла гладко, виновные выявлены и ликвидированы. Причастных свидетелей в живых не осталось, но в них и нет нужды. Агенты АРС не страдают слабым слухом, а имя заказчика было названо достаточно громко и отчетливо. Аль-Кадира ждет казнь, провинцию Мирза – новый правитель, а Анджелину Саадат – расторжение помолвки в виду сложившихся обстоятельств. Все складывается более чем удачно. Напрягает только то, что к тому моменту, как я въезжаю на территорию дворца Амирана, кортеж главы Анмарской Разведывательной Службы – Джамаля Каттана уже припаркован у центрального входа, а значит, совещание началось без меня.

В гротескный кабинет монарха я прохожу после обязательной процедуры проверки и досмотра, сдав все гаджеты немногословным военным. Поймав суровый сосредоточенный взгляд Амирана, едва заметно киваю и, бегло оглядев участников, которых всего трое, включая меня, вопросительно приподнимаю брови. Предчувствую намечающуюся подставу, но не спешу с преждевременными выводами.

– Садись, Мердер, – коротко приветствует меня Его Величество аль-Мактум, указав взглядом на свободное кресло рядом с генералом Каттаном.

Непринужденно прохожу к овальному столу, за которым восседает король, и удобно устраиваюсь на указанном месте. Каттан поворачивает голову, удостоив меня своим снисходительным вниманием. Этим немногочисленным составом мы спланировали и реализовали немало успешных задач, но генерал по-прежнему относится ко мне с нескрываемой настороженностью.

– Мы ждем кого-то еще? – мой вопрос адресован Амирану, но отвечает на него вездесущий Каттан.

– Нет, – коротко и ясно. Без всяких пояснений. И я снова начинаю подозревать, что мне ни хрена не понравится финал этой встречи «старых друзей». Бл*дь, даже секретаря нет, что подразумевает отсутствие протокола. Словно прочитав мои мысли, Амиран кладет перед моим носом документ с королевским гербом и точно такой же передает генералу.

– Что это? – глядя исподлобья в стальные глаза монарха, любопытствую я.

– Соглашение о неразглашении. Операции по предотвращению похищения Анджелины Саадат присвоен гриф строгой секретности, что означает, что все, что произошло в пустыне, останется в этих стенах, – сухо сообщает Амиран. – От вас требуется только подпись и молчание.

– То есть ты решил сохранить в тайне совершенное преступление против члена королевской семьи? – откинувшись на спинку кресла, требовательно смотрю в непроницаемое лицо короля.

– Я не обязан тебе объяснять принятые решения, Мердер, – холодно отвечает аль-Мактум. – Генерал согласен со мной в отношении того, что огласка неприятного инцидента в моей семье будет лишней и несвоевременной. Анмар находится в финальной стадии заключения долгосрочных экономических и политических договоров с Атаром. Я не собираюсь рисковать будущим союзом наших стран из-за одной некрасивой проблемы, к тому же быстро и удачно решившейся, благодаря тебе и четкой работе АРС.

– Некрасивая проблема? – раздраженно бросаю я. – Шейх Мирзы собирался насильно вывезти Анджелину и сделать своей женой, а его люди едва не изнасиловали сестру твоей жены. Я собственными глазами видел…

– Анджелина возвращена домой, – перебив меня, заявляет Амиран. Его ледяной взгляд предостерегающе скальпирует мое лицо. – Ее здоровью не нанесен существенный ущерб, и в ближайшее время она переедет в Атар, чтобы закончить там обучение и заодно получше узнать своего будущего мужа.

– Но это не гарантирует того, что Абдул аль-Кадир не найдет других исполнителей, – возражаю я.

– В Атаре Анджелина Саадат будет в безопасности, а шейх аль-Кадир с этого момента находится под следствием и постоянным наблюдением АРС.

– И против него не выдвинут официальных обвинений? – спрашиваю, стиснув до скрипа челюсть.

– Уже выдвинули, – подает голос генерал. – Шейх Мирзы подозревается в посреднической деятельности с преступной организацией «Шатры Махруса», занимающейся торговлей живым товаром.

– Он будет отстранён от своих полномочий в течение нескольких недель, – добавляет Амиран. Я так и знал, что эти двое успели все «порешать» без меня.

– Почему так долго? – прищурившись, смотрю поочередно то на одного, то на другого.

– Сбор доказательств займет некоторое время, – снисходительно удостаивает ответом король. – Этим займется генерал. Твое дело – не мешать и заниматься своими прямыми обязанностями.

– Я правильно понимаю, что обвинять аль-Рахима в похищении Анджелины ты не намерен? – остановив взгляд на Амиране, уточняю я.

– Свадьба между Фейсалом аль-Рахимом и Анджелиной Саадат состоится через три месяца, – непоколебимым тоном ставит он меня перед фактом. – Ускорить процесс потребовал сам эмир Атара, и я не стал возражать. Отец невесты тоже одобрил назначенную дату. Сам понимаешь, что в сложившейся ситуации не в наших интересах предавать инцидент с сорвавшимся похищением огласке.

– Понимаю, Ран, – согласно киваю я, мысленно вбивая самоуверенную холеную рожу короля в натертую до блеска столешницу. – Конечно, понимаю. Ты принял правильное решение.

– Я рад, что мы все пришли к единому мнению, – удовлетворённо отзывается Амиран и кивает на лежащий передо мной документ. – Осталось только закрепить соглашение подписями.

– Разумеется, эмир, – взяв ручку, я ставлю в конце свой размашистый росчерк.

Сделка года, бл*дь.

Хер тебе, дружище.

Эта закорючка ничего не решает. Плевать я хотел на твои законы.

Подписав свой экземпляр, генерал практически сразу удаляется, сославшись на срочные дела. Я собираюсь последовать его примеру, но Амиран в приказном порядке просит меня задержаться.

– Коул, я хочу убедиться в том, что ты действительно поддерживаешь мое решение в отношении аль-Кадира и не станешь вмешиваться в расследование, – выйдя из-за стола, он присаживается на край столешницы. Выглядит вполне миролюбиво настроенным. – Я знаю, что к Анджелине у тебя есть особые чувства. Поэтому давай договоримся на берегу, что не будет никакой личной вендетты, Коул.

– Если бы ты придавал хоть какое-то значение моим особым чувствам, то не устроил бы Анджелине политический брак.

– Ты постоянно забываешь, что я король, а не только твой друг, который очень хорошо тебя знает. Поверь, Коул, если бы я видел хоть какое-то будущее для вас двоих, то позволил бы тебе жениться на Энджи, но ваш союз стал бы катастрофой. Для нее.

– Почему, твою мать? – вспыхиваю я.

– Ты знаешь – почему, – коротко отвечает Амиран. – Причин более чем достаточно. Но главное даже не в этом. Энджи моя семья, Мердер. А безопасность моей семьи на первом месте. Так было и так будет. Услышь меня, Коул. Свадьба с Фейсалом аль-Рахимом состоится, хочешь ты этого или нет. Анджелина не возражает. Напротив, она рада союзу с будущим королем Атара, и сама проявила инициативу, попросив отца перевести ее учиться поближе к жениху. И тебе тоже стоит это принять, как практически свершившийся факт.

– А ты не думаешь, что она делает это от безысходности?

– Я думаю, что в Анджелине Саадат больше благоразумия, чем было в ее сестрах в том же возрасте, – с легкой улыбкой подытоживает Амиран.

Если бы десять лет назад мне сказали, что наступит момент, когда я захочу набить морду лучшему другу, ни за что бы не поверил и набил бы тому, кто осмелился предположить. С первого дня моего появления в университете Ран был единственным, кому было до меня дело, кто оценивал мои способности, а не статус, финансовые запасы на счетах и родословную. Видимо, мне все это померещилось, как и наша дружба, но Амирану аль-Мактуму пока знать о моих выводах на его счет необязательно. Устрою ему сюрприз, не обещаю, что приятный.

Однако уже вечером меня самого ждет неожиданный сюрприз. Время близится к полуночи, но вместо того, чтобы гипнотизировать мониторы в своем добровольном карцере или трахать первую попавшуюся на глаза временную обитательницу виллы, я в полном одиночестве остервенело колочу боксерскую грушу в оборудованном на цокольном этаже спортзале. В колонках орет тяжелый рок, мышцы горят от перенапряжения, пот затекает в глаза, ручьями льется по голому торсу и спине, насквозь пропитывает спортивные шорты, а адреналин зашкаливает с каждым новым ударом. Первый раз я попал на тренировку по уличному боксу в одиннадцать лет. Тогда мне разбили очки и сочли непригодным для данного вида спорта, но я пришел снова. Уже без очков. Тренер поставил меня с парнем гораздо выше ростом и мощнее, и он отделал меня так, что я еле выполз из зала. Болело все, синяки с головы до ног, но я явился на следующую тренировку. Только через месяц тренер решил дать мне шанс и начал всерьёз со мной заниматься. За пару лет я нарастил мышцы, научился держать удар и не калечиться во время боев. Побед было почти столько же, сколько и поражений, но главным для меня являлось совсем другое. Выпустив пар на тренировке, я чувствовал себя почти нормальным. Почти способным контролировать бушующую внутри ярость.

Хлопок железной двери заставляет меня замедлиться, но не остановиться. Отсутствие тормозов – вот моя главная проблема, и я занимаюсь ее решением много лет. С переменным успехом. Сделать результат терапии стабильным мешает перечень отягощающих факторов. Аль-Мактум знает о каждом, и я ненавижу его за это. Нет, не за то, что он знает, а за то, что использует свое гребаное знание против меня.

«Причин более чем достаточно… Ваш союз стал бы катастрофой. Для нее.»

Высокомерный ублюдок.

Я ненавижу его за то, что он прав.

Но мне глубоко насрать.

Груша раскачивается от сыплющихся на нее ударов, уши закладывает от гула крови в венах, и я затылком чувствую устремлённый на меня взгляд. Мне от души плевать, что за незваный гость стоит за спиной. Я продолжаю выпускать пар, не щадя ноющие мышцы. Сюда обычно никто не спускается, чтобы по дурости не наткнуться на вспотевшего и неадекватного владельца дома, то есть меня. Мой психотерапевт и личная шлюха взяла на себя обязанность предупреждать всех новеньких о возможных сложностях, связанных с необузданным нравом хозяина. Пока консультации работают, Хана получает финансовый бонус, а если случаются осечки, раскошеливаться снова приходится мне. Я не жалуюсь. Мне как-то похрен. У меня хватит денег, чтобы купить себе сотни безотказных красавиц. В моем королевстве за высоким забором действуют исключительно установленные мной правила и указания. Все недовольные и надоевшие покидают виллу в кратчайшие сроки и обычно по моей инициативе. Похоже сегодня снова кто-то уедет.

– Мердер, ты можешь сделать небольшую паузу, – сквозь глухой звук методичных ударов, я разбираю знакомые интонации голоса.

Бл*дь. Никки. Какого хрена этой назойливой суке надо?

Со злостью сбросив перчатки на бетонный пол, я хватаю бутылку воды и, вылив половину на голову, остаток выпиваю двумя жадными глотками и только потом разворачиваюсь всем корпусом к бесстрашно взирающей на меня Веронике. Прежде чем заговорить, она убавляет звук на стереосистеме и не отказывает себе в удовольствии вдоволь полюбоваться моим покрытый татуировками торс со вздувшимися мышцами. То, что ей кажется красивым, по сути является уродством. В этом притворстве мы с ней похожи. Без цветных узоров на коже я бы выглядел исполосованным шрамами монстром, а она без ультрамодного протеза, украшенного стразами, – одноногой калекой. Звучит грубо и жестко, но именно такой и была наша жизнь в той грязной дыре, где мы выросли. Однако между нами есть одна существенная разница. Большинство шрамов я нанес себе сам, а Никки искалечил мой обдолбанный папаша. Какой бы ослепительной и успешной она не стала сейчас, я знаю, что Вероника никогда не забудет те несколько лет в приюте для детей-инвалидов, куда запихнула ее «заботливая» мать.

– Спасибо, что наконец-то меня увидел, – с полуулыбкой произносит Никки, склонив голову набок.

– Ты куда-то собралась? – оглядев ее «дорожный» прикид, пресекаю попытку цивилизованного разговора.

– Да. У меня рейс на Нью-Йорк через три часа, – кивает она. – Забежала попрощаться.

– Быстро нагостилась, – ухмыляюсь, стирая тряпкой пот со лба и шеи.

– Мы оба видим, что мое общество тебя напрягает, – без упрека констатирует Никки.

– Это не так.

– Хорошо, выражусь иначе. Тебе похер на мое общество, – прямолинейно заявляет Вероника. – А развлекающих и без меня достаточно. К тому же мне не повезло увидеть, чем, а точнее кем ты по-настоящему увлечен, и я совсем не жажду стать свидетельницей того, как тебя подвесят за яйца, а это случится, Коул, если не прекратишь, – ее голос и взгляд полон неподдельного беспокойства.

– Надолго задержишься в Штатах? – резко меняю тему.

– У меня годовой контракт, – небрежно пожимает плечами Никки. – Прикинь, я буду рекламировать дизайнерскую обувь. Умора просто.

– Е*анутые приколисты, но думаю, что ты произведешь фурор, – «подбадриваю» я. Вероника вымученно улыбается, в глазах клубится грусть и сожаление.

– Мердер, пообещай мне, что…

– Нет, это ты пообещай кое-что, – обрываю ее очередную попытку воззвать к моему несуществующему здравому смыслу. – Очень хорошо, что ты летишь в Штаты. Скоро мне понадобится твоя помощь.

– Что-то серьезное? – озадаченно хмурится Никки.

– Я могу на тебя рассчитывать? – кивнув, спрашиваю я.

– Ты же знаешь, что да, – отвечает, тяжело вздохнув.