Глава 12

«Мы разные. Вы верите в дружбу, а я верю в шантаж.»

Из к/ф Отряд самоубийц

Мердер

Брейн: Не молчи, ангел. Это не поможет тебе избавиться от того, что ты чувствуешь сейчас. Мы оба чувствуем. Можешь мне не верить, но я искренне сожалею.

Пикси. статус – в сети.

Брейн: Если я не в блоке, значит, ты читаешь. Хочу тебя видеть, ангел. Мы должны поговорить, и ты сама это понимаешь.

Десять секунд спустя

Брейн: Я знаю, что вчера сильно облажался, но дай мне возможность все объяснить. Обещаю, что не отниму у тебя много времени.

Минуту спустя

Брейн: Ангел, Леони Кантен больше не работает в компании. Вряд ли тебя это утешит…. Скорее, ещё больше разозлит. Теперь ты считаешь меня ещё большим подонком. Но, черт, малышка, я же не святой. Все, что происходит между нами в последнее время … это слишком сложно. Мы вынуждены прятаться, скрывать свои чувства, сдерживаться, ходить по краю. Ты так дьявольски заводишь меня, ангел. Я живу в постоянном напряжении, с мыслями только о тебе и о том, какое удовольствие могу тебе доставить, если ты позволишь мне пойти до конца. Не думай, что это легко. Я никогда себя не ограничивал. Не было причины. А сейчас появилась ты и все изменила. Я пытался избегать всех этих пираний. Я честно пытался, потому что ты дала мне надежду, но, ангел, я ни разу не хороший парень. Ты же знала это, знала и все равно меня выбрала. Я хочу тебе соответствовать, я, правда, стараюсь. Почти целый месяц я не прикасался ни к кому, кроме тебя. Клянусь памятью своих родителей, так и было. Я не лгу. А вчера я просто сорвался. Ты ушла, так ничего толком и не ответив, оставив меня дико голодным, а эта дрянь сама начала раздеваться, она буквально накинулась на меня. Не буду отрицать, что не давал Леони повод вести себя так распущенно. Мы раньше иногда развлекались в моем кабинете. Это было давно. До «нас». 

Пикси: Нет никаких «нас», Брейн. Все кончено. Я собственными глазами видела, как сильно ты «пытался» ради «нас». Ещё скажи, что думал обо мне, когда трахал Кантен, обвязав ее шею моим платком. 

Брейн: Я постоянно думаю о тебе, трахая других, уже много лет. Не знал, что для тебя это большая новость.

Пикси: Знаешь, что я скажу?

Брейн: Все, что угодно. Только не молчи.

Пикси: Ты долбанный извращенец. Я не испытываю к тебе ничего, кроме отвращения. 

Брейн: Это неправда. Позволь мне тебя увидеть, и я докажу тебе обратное.

Пикси: Только в аду, Мердер. 

Брейн: Назови место и время, и я буду там. 

Пикси: Для того, чтобы попасть в ад, ты должен сдохнуть.

Брейн: Я уже в аду, ангел. Каждая минута без тебя – ад. 

Пикси: Ты просто смешон.

Брейн: Так давай, сделай это – посмейся мне в лицо в последний раз. Признайся, что тебе хочется увидеть меня на коленях. Хочешь, чтобы я умолял? Я буду умолять. Потому что, когда по-настоящему любишь, о гордости думаешь в последнюю очередь. 

Пикси: Прибереги свою ложь для следующей малолетней идиотки. 

Брейн: Зачем мне тебе лгать, ангел? Я готов бросить все ради тебя и до конца жизни доказывать, что достоин твоего прощения.

Пикси. Это бред. Неужели ты думаешь, что после всего, что вчера было, я соглашусь бежать с тобой? Да ты полный кретин.

Брейн: Может быть, но вчера ты писала мне, что готова рискнуть.

Пикси: Это было до того, как ты все испортил. 

Брейн: Энджи, что я могу сделать, чтобы ты простила меня?

Пикси: Оставить меня в покое. 

Брейн: Я не могу, ангел. Любое желание, но только не это. 

Пикси: У тебя нет выбора. Завтра вечером я уже буду в Атаре. 

Брейн: Встреться со мной сегодня, и я смогу тебя убедить остаться.

Пикси: Прощай, Мердер. Я не буду скучать. 

Брейн: Тебе и не придётся, детка. 

Пикси. статус – не в сети.

– Сука, – подняв голову, натыкаюсь на любопытный взгляд референта.

Дьявол, я и забыл, что нахожусь на утреннем совещании в окружении руководящего состава компании. Чёртова ведьма забралась даже в мою святая святых.

– Коулман, что случилось? – прервав свой доклад, озадачено интересуется Эндрю Берк, ведущий менеджер отдела маркетинга.

– Все в порядке, – нейтральным тоном отзываюсь я, распрямляя затёкшие под пиджаком плечи. – Продолжай, Берк.

– Dell Technologies заинтересован в наших разработках в области цифровой безопасности. На конференции в Техасе их представители предложили нам долгосрочный контракт. Если ты заинтересован, то у меня есть предварительный вариант.

– Передай бумаги юристам. Пусть проверят. Обсудим после, – переключаю фокус своего внимания на руководителя отдела программирования. – Дерек, на какой стадии находится запуск последней конфигурации ERP системы?

– В среду запускаем тестовую версию.

– Отлично, – глянув в рабочий планер, снова поднимаю голову и бегло осматриваю всех присутствующих. – Идем далее. Производственный отдел. Суран, что с поставками? – останавливаюсь на нужном человеке и требую отчета.

– Ожидаемая партия комплектующих прибыла вчера. Сегодня приступаем к сборке, – уверенно отвечает черноглазая Аида аль-Суран, единственная женщина в управленческом составе. – Отдел технического контроля оповещен и готов к старту.

– Держи меня в курсе, – удовлетворенно киваю я. Телефон в кармане пиджака вибрирует. – Кому передали проект по разработке корпоративного мессенджера?

– Самире аль-Кабир. Она отсутствует на собрании, – сообщает референт.

– Отменить передачу, – распоряжаюсь, нетерпеливо доставая гаджет. – Я сам им займусь, – бросив короткий взгляд на экран, резко поднимаюсь из кресла. – Собрание закончено, расходимся по рабочим местам, – оповещаю участников и спешно покидаю конференц-зал.

Сообщение от ангела я прочитал за десятую долю секунды. Долбаная фотографическая память.

Пикси: Мне и не придется, потому что ты больше для меня не существуешь, Брейн. Пустое место. Одно сплошное ничто. А если попытаешься преследовать меня или искать встречи, я буду вынуждена принять меры. Амиран очень любит свою жену. А его любимая жена моя родная сестра. Не искушай судьбу, Мердер. Я и так была к тебе слишком добра.

Ты чертова стерва, ангел.

Игнорируя лифт, в считанные секунды преодолеваю три лестничных пролета и закрываюсь в своем кабинете.

Брейн: Угрожаешь мне, детка?

Пикси: Хочу, чтобы ты понял, что все действительно кончено.

Брейн: Все будет кончено, когда я скажу.

Набрав сообщение, сажусь за рабочий стол и вывожу монитор из спящего режима. Для того, что я задумал, мне необходим шифрованный канал.

Пикси: смайл «фак»

Брейн: Кто-то стал очень смелым. Да, ангел? Знаешь какая разница между смелостью и глупостью?

Пикси: Мне неинтересно.

Брейн: А как насчет наглядного пособия?

Брейн:*отправка трех фото-файлов*

Пикси:*просмотрено*

Брейн: Что скажешь, ангел? Глупая ты или смелая? Присмотрись внимательнее.

Она молчит, значок «в сети» горит зеленым. Да, малышка, чтобы принять такое понадобится время, но у тебя его нет. Чтобы ускорить процесс переговоров я прикрепляю еще три фото и ряд видеофайлов.

Минуту спустя

Пикси: Ты мерзкий ублюдок.

Брейн: Моя мать любила разнообразно потрахаться, особенно когда была под кайфом, так что возможно ты и права, но это не ответ на мой вопрос.

Пикси: Ты снимал меня, нас…, моих друзей. Ты больной.

Брейн: Тебя зациклило, детка. Так мы никогда не сдвинемся с мертвой точки. Задай правильный вопрос.

Пикси: Что ты собираешься с этим делать?

Брейн: Это зависит от тебя, ангел.

Пикси: Что ты хочешь?

Брейн: Я озвучил свои желания в самом начале. Я хочу тебя увидеть.

Двадцать секунд спустя

Пикси: Когда и где?

Брейн: Сегодня в полночь, на том же месте, где обычно тебя забирала моя машина. Если не появишься вовремя, фото и весёлые ролики полетят в сеть. Подумай о близких, о том, как они справятся с таким позором. Как отреагирует твой благородный жених? Готов ли он будет сохранить помолвку с «невинной» принцессой, бесстыже раздвигающей ноги прямо в машине? А твои друзья? Они останутся друзьями, узнав, что из-за тебя раскрыли «Саботаж» и всех его участников? Подумай, детка. Твое будущее только в твоих руках. Не искушай судьбу. Я и так был очень добр, ангел.

Пикси:*пишет…*

Не дожидаясь ответа, я выхожу из диалогового окна и одним нажатием кнопки удаляю всю историю переписки с пользователем «Пикси». Она не сможет восстановить ни одного сообщения, даже если очень сильно постарается.

Посмотрим, чего в тебе больше, ангел, – смелости или глупости.

Анджелина

Едва ли не роняю телефон в воду, когда замечаю, что Коулман замел все следы: одним легким кликом он стер нашу переписку.

Жаль, что подобным образом я не могу удалить его из своей жизни. Уничтожить, чтобы духу его не осталось в Анмаре. Во мне, в моем сердце. Я отдала бы за это многое. Пожалуй, все, что у меня сейчас есть.

Потому что, если все так пойдет и дальше, у меня ничего не останется.

От меня ничего не останется.

Жестокий и извращенный каннибал, он медленно пожирает душу, явно смакуя каждый кусочек моей ментальной плоти.

Физическую ему пока трудно иметь 24/7, но и это предвидится, если я поведусь на шантаж ублюдка. Его гениальный ум найдет способ насиловать меня даже в Атаре, я не сомневаюсь.

Откидываясь спиной на бортик ванной, до краев наполненной красноватой водой из-за специальной спа-бомбочки для таких процедур, устало закрываю лицо руками.

Слёз нет. Только парализующий грудную клетку страх, суеверный ужас стальными цепями сковывает само сердце, отчего оно сильнее бьется, трепещется – отсчитывает таймер времени до эпичного взрыва, который обязательно произойдет, если вскроется правда.

Сильнее зажмурив веки, пытаюсь забыть образы фотографий, что скинул Мердер. На первой я обнималась со своим другом из «Саботажа». Райен Скотфилд – сын американского посла в местном Анмарском посольстве соединенных штатов. Кадр сделан на одной из давних вечеринок. Кажется, это был его день рождения. И я так доверительно прижалась к парню, что одного этого кадра уже хватит, чтобы довести отца до микроинфаркта. А вот следующие его не убьют, а повергнут в такую ярость, что самые опасные тигры в коллекции Амирана ни в какое сравнение не пойдут с «белым», беснующимся в душе моего отца.

Вспоминаю следующий кадр. Айна протягивает мне трубку от кальяна, а я в этот момент не могу оторваться от бутылки тоника и пью его прямо из горла, покручивая бедрами в такт музыки.

Полный трэш.

Ну и «коронная» фотография серии, которую я с трудом могу вспомнить. Мозг и зрение будто отказываются верить в то, что это я. Но на ней было отчетливо видно мои искаженные маской сладострастия черты лица, в тот самый момент, когда Мердер держал меня за талию и нанизывал на свой кол задницу. Его ладони на снимке размыты, лица не видно. Определить, кто меня так самозабвенно трахает на том фото, практически невозможно. Ублюдок решил оставить свою поганую шкурку в целости и сохранности, в отличие от моей.

Отец сложит дважды два, в моем растлении будет обвинен Скотфилд. Это сразу смертная казнь. А Айна… в лучшем случае она будет лишена всех достойных женихов, в худшем – отправлена в тюрьму. Я не знаю. Всех моих друзей накажут, а вездесущие солдаты АРС сделают все, чтобы вычислить как можно больше участников «Саботажа».

От всех этих мыслей кровь стремительно приливает к голове. Мучительно пульсирует, провоцируя у меня приступ удушья и внутричерепного давления. Я уже не замечаю, что вода в ванной стала кипятком, от которого идет видимый пар. Не чувствую физической боли, настолько сильна моральная – всеобъемлющая, всепоглощающая и в то же время пустая. Как будто все счастье из меня мигом забрали, высосали.

Я выпита и измотана. Но что-то в действиях Коулмана подсказывает мне: все это только начало.

Дрожащими ладонями пристраиваю телефон на боковину ванной и опускаюсь с лицом под воду. Ухожу полностью, задерживая дыхание. Лицо печет горячей водой, и на несколько секунд в голове возникают мысли о том, что все может закончиться прямо здесь…

Для меня.

Ты этого хочешь, Коул? Чтобы я дошла до такой точки отчаяния? Такой меня хочешь видеть? А может видишь сейчас? Это безумие. Меня не отпускает ощущение того, что он присутствует повсюду. Где бы не находилась, как бы не пряталась.

Внешние звуки превращаются в громкий гул, мешающий ходу мыслей. Кажется, что я могу пролежать так целую вечность, и в данном эмоциональном состоянии мне не страшны ожоги. Выныриваю я лишь к тому моменту, когда кислород полностью покидает легкие.

Задыхаясь и кашляя, я делаю жадные вдохи, прекрасно понимая, что все эта душещипательная сцена полностью имитирует то, что творит с моей душой Коулман.

Чувствую себя рыбкой, пойманной в сеть, что играючи волокут по берегу. Вдохнуть могу, лишь когда накрывает волнами. В остальное время – давлюсь песком и врезаюсь хрупкой чешуей в железные прутья.

И самое жуткое в этой ситуации – ощущение полнейшего бессилия. Отсутствие понимания, как помочь себе самой, как справиться в одиночку.

Это невозможно.

И я безвозвратно потеряна… и уже никогда не буду прежней.

После мучительной водной процедуры, я одеваюсь в чистую одежду и спускаюсь на парковку. Отдав поручение водителю отвезти меня к Алисии, прокручиваю в мыслях наш будущий диалог.

Бесполезно топиться в ванной и жалеть себя. Нужно действовать. Ли мне поможет, вне всяких сомнений. Сестра была в похожей ситуации и наверняка знает выход. К тому же – она жена короля. Ее женская мудрость способна обуздать даже волю правителя. Амиран защитит меня и сгладит углы, избежав скандала.

Я стараюсь мыслить здраво и хладнокровно, но выходит плохо. Меня по-прежнему тошнит и трясет. Того и гляди, содержимое желудка вот-вот окажется на кожаном сидении нового авто. Правда, не помню, когда нормально ела в последний раз. С аппетитом сейчас так же туго, как и со свободным дыханием.

Черт возьми, он ведь даже переписку удалил. Эгоистично и продумано. Доказательств его предложения о встрече у меня нет. Остается одно: мое слово против его, и надеюсь, что сестра будет на моей стороне. В любом случае, иного выхода, как «сдаться с поличным», я не нахожу. Промолчу – будет хуже. Поведусь на шантаж и приду на место встречи – станет началом конца.

Как он может вытворять такое?

«Хочешь, чтобы я умолял? Я буду умолять. Потому что, когда по-настоящему любишь, о гордости думаешь в последнюю очередь.»

А о безопасности, Коул? О моей жизни? О моей репутации, чести, достоинстве, моральном состоянии?

Этих вещей для Мердера просто не существует. Весь мир крутится вокруг него, да и только, а «дочь шейха» – прихоть, которая ему неподвластна, но чертовски интересна. Для него это как завоевать сучку, поставить еще одну галочку.

Он просто одержим, болен. Утопает в своем тщеславии и упивается властью надо мной. Именно этими эмоциями пронизан наш последний диалог. Прекрасно, что я сохраняю здравый рассудок и больше не теряю голову от него. Спасибо ситуации с Леони Контен. Мне нужно чаще вспоминать мой платок вокруг ее шеи и сохранять спокойствие.

– Добрый вечер, Назим, – первым делом обращаюсь к управляющему дворцом, что встречает меня в холле, как только я пересекаю порог дома Амирана и Алисии. – Я бы хотела увидеться со своей сестрой.

– Прекрасно выглядите, госпожа Саадат, – мужчина доброжелательно кивает мне, демонстрируя белые зубы. – Вы сможете найти ее в саду.

Туда я и направляюсь, стараясь договориться со своим сердцем, что вот-вот выскочит из груди. Все в этом пространстве напоминает мне о первой и последующих встречах с Коулманом.

Взгляд в сторону нашего лабиринта вонзает невидимый кинжал в сердце. Мердер с удовольствием и извращенной улыбочкой повернет рукоятку в моей груди несколько раз. И даже не вспотеет.

Кусты с магнолиями и японскими розами уже не кажутся мне цветущими и благоухающими, наоборот – я замечаю в листве все больше пожухших и увядших бутонов, что раньше было недопустимо для королевского сада. Быть может, я отравляю их одним своим отчаянным присутствием и подавленной энергетикой?

Мне бы хотелось повернуть время вспять и не стрельнуть у Коулмана злосчастную сигарету, что теперь встала закаменевшим пеплом поперек моего горла.

Не смотри на лабиринт, не смотри. Ни шагу не сделаешь ты к нему больше. Не запутаешься, не потеряешься в нем, не дашь себя в обиду…

Я застаю Алисию в дальнем углу территории дворца: здесь Амиран обустроил впечатляющую детскую площадку с качелями, горками и полосами препятствий для сына и дочери. Дьюк и Ариэль поочередно катаются с горки под руководством няни и мамы. Их звонкий смех эхом раздается в моей голове, пока кровоточит сердце.

Их улыбки выворачивают мое нутро наизнанку, потому что я вдруг ясно осознаю, что в моей жизни не суждено случиться подобной картине.

Наверное, это так красиво – стать мамой, увидеть своих детей, что будут продолжением истинной любви к одному единственному человеку.

С Коулманом мне это будущее не светит. Но и с Фейсалом я обречена, потому что не представляю, что однажды смогу полюбить его, захотеть его, отдаться ему душой, телом и разумом. Любая из двух дорог не приведет меня к женскому счастью.

Хочется плюнуть на все, сбежать из Анмара и путешествовать по всему миру с рюкзаком за плечами. Ночевать в треках, покупать еду в фермерских лавках, посещать уличные музыкальные фестивали. Зарабатывать программированием и спускать деньги в казино. Просто по приколу, для эмоций и памяти. Хочется безумств, самореализации, свободы… и просто длинной дороги, где каждый шаг ведет тебя к главному человеку в твоей жизни – к себе.

– Привет, дорогая, – Алисия бежит навстречу ко мне, заключает в объятия. Ее волосы развиваются на ветру, как и подол длинного платья с шлейфом. Неуверенно отвечаю ей, стараясь не разрыдаться прямо при няне и племянниках.

– Что-то случилось? – озадаченно шепчет сестра. Очевидно, все уже написано на моем лице, иначе она бы не разглядывала меня с таким подозрением и жалостью.

Нервно кусая губы, заламываю пальцы. Глубокий вдох не помогает.

– Слушай, Ли…, – мой взгляд мечется по саду, избегая зрительного контакта с сестрой.

– Не томи, – Алисия встряхивает мои плечи, позвякивая тяжелыми браслетами.

– Алисия, ты же не станешь убивать меня? – девушка берет меня под руку и уводит подальше от посторонних глаз и ушей.

– Ты можешь все рассказать мне, Энджи. Абсолютно все. Только не пугай и не тяни, а то на твоем лице такое написано, – мы обе присаживаемся на каменную лавку, расписанную арабской вязью.

– Поклянись, что будешь на моей стороне. Что бы не случилось, – умоляю сестру, порывисто обнимая снова.

Мне не к кому больше пойти.

Некому за меня заступиться.

– Так ты расскажешь мне в чем дело или нет? – все больше напрягаясь, восклицает Ли.

– Это…это, – мямлю я, не в силах собраться. – Это началось давно, – стоит подойти к главной теме издалека.

– Таааак, – выразительно тянет Алисия, мгновенно нахмурившись. В светлых глазах зарождается буря.

– Коулман…, – заикаюсь я, ощущая, как тяжело дается каждая буква его фамилии.

– Я так и знала, – восклицает сестра и тут же прикрывает ладонью губы. – Что он с тобой сделал?!? – в голосе сестры явно звучит осуждение, за что я цепляюсь, как за спасательный круг.

Мне стоит подключить все свои актерские данные и выставить его тем, кем он и является. Без прикрас и масок. И плевать, что с ним будет. Амиран не казнит лучшего друга, а любое другое наказание для Коула станет для меня большим удовольствием.

Кажется, Алисия заочно настроена против этого кадра. Это мне только на руку. Есть еще шанс выйти сухой из воды, а ублюдку отомстить по полной и оставить его там, где ему место – внутри его грязных шлюх.

Сердце сжимается от всех этих мыслей. Как я могу желать ему самого дурного и плохого? Часть меня противится всему, что я делаю. И я устала от этого внутреннего и постоянного боя с тенью.

– Мердер… пару лет назад впервые он написал мне. И я ответила. После нескольких переписок я пыталась оборвать с ним все контакты, но он был настойчив. И становился настойчивее с каждым днем. Ли… не знаю, как все случилось. Он затянул меня в эту игру. В эту безумную и запретную переписку…, – почти не дышу, глядя в глаза Алисии. В голубых зеркалах блестят слезы и искреннее переживание за меня. – Наша переписка становилась все ближе. Мы списывались все чаще. Днем и вечером, ночью. Мы обсуждали с ним множество тем. Я не относилась к этому серьезно. Воспринимала его как виртуального друга, выдуманного человека… Он всегда присутствовал незримо рядом, когда было так одиноко. А потом… офис и моя практика. Однажды Мердер вызвал меня в свой кабинет, Ли. Он…он…

– Он прикасался к тебе? Приставал? Давил на тебя?

– Он флиртовал со мной постоянно, Ли. Даже в лифте, если нас не слышал никто из посторонних. Я не придавала этому значения, но чуть позже ощутила, что он целенаправленно окружает меня вниманием. И знаешь, Ли… это было очень приятно, – тоном, раскаивающимся во всех смертных грехах, признаюсь я. Судя по лицу Ли, она находится в шоке и не может полностью переварить поступающую к ней информацию. – Я влюбилась в него, Алисия. Как-то незаметно для самой себя. С кем не бывает? Я виновата. Каюсь. Но сердцу не прикажешь… Ннаше общение зашло слишком далеко, и он заполнил все мои мысли. Как было у тебя с Нейтаном…

– Не сравнивай эти ситуации, Энджи. Мы с Нейтаном дружили с детства. Он подданный Анмара. Я была уверена, что мы будем вместе.

– Ты поклялась, что будешь на моей стороне! А уже осуждаешь…

– Продолжай, милая. Я молчу.

– Чтобы чаще меня видеть, Мердер начал организовывать… нечто вроде увеселительных мероприятий в пустыне. Ночью, – нервно сглатывая, иду дальше я. Словно по тонкому льду ступаю, открывая сестре сердце и душу.

– Ты хочешь сказать, что ходила на них? – с каждой секундой Алисия все сильнее мрачнеет.

– Не надо меня осуждать! – защищаюсь я, обхватывая плечи ладонями. – Ты же сама сбегала в пустыню с Нейтаном! Чем я хуже…

– Нас было двое! – не скрывает своего осуждения Ли. – Это не было вечеринками.

– Зря я тебе рассказала, – порываюсь встать, но сестра резко останавливает меня, хватая за запястье.

– Прости, я просто переживаю за тебя. Сердце не на месте. Рассказывай, Энджи. Все и до самого конца. Что у вас было?

– Мы с Мердером целовались, – на выдохе признаюсь я. – Довольно… эм, интенсивно. Но ничего лишнего не случилось, – сглаживаю шокирующую информацию я.

Поднимаю взгляд на Алисию, встречаясь с ее тяжелым и затуманенным взором.

Я знаю, о чем она хочет меня спросить. Ее внутренний голос прорывается сквозь абсолютную тишину, повисшую в саду.

– Я невинна, Ли. Клянусь, – тихо оправдываюсь я, чувствуя себя так глупо.

Это моя личная жизнь, мать вашу. Мое тело. Мое время. А я испытываю жуткий стыд за то, что распоряжалась им так, как хотела… за то, что я самозабвенно отдалась моменту.

За то, что я жила.

– Не то, чтобы это было важно мне, – мирным голосом успокаивает Ли, нежно поправляя прядь моих волос. – Просто стараюсь спрогнозировать реакцию отца на все это, если он вдруг узнает. А он может, милая… (М)мой опыт кричит о том, что такие вещи не остаются тайнами за семью печатями, – с сожалением скривив губы, замечает Ли. – Это еще не конец, да?

– Нет. Коулман все это снял, – убираю слезы, беззвучным водопадом стекающие по моим щекам. – А у меня на носу свадьба. После помолвки с Фейсалом я постаралась свести наше общение на «нет». Но он не оставляет меня в покое, мучает. Я так разозлила его своим игнором, что он пошел на низость – шантаж, Ли. Он вынуждает меня встретиться с ним. И если я не приду в назначенное место в назначенное время, он скинет все файлы, где видно, что я целуюсь с мужчиной, в сеть. На фото не различишь, что это он. Он сдаст всех моих друзей, опозорит, уничтожит их, – лепечу с колким комом в горле. – Я не знаю, что делать, Ли. На тебя вся надежда. А что будет с родителями? Они умрут от такого позора, а потом и меня убьют. Мне очень страшно. Но я не хочу громкого скандала. И не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал. И Мердер… Его стоит наказать, но не лишать работы.

– Но зачем ему все это? – качая головой, прекращает мою тихую истерику Алисия.

– Он хочет, чтобы я уехала с ним. Сбежала, – мое тело начинает сотрясаться, и Алисия бережно поглаживает меня по плечам. – И поэтому я решила все рассказать тебе. Они друзья с Амираном. Коулман не пойдет против него, если они просто и мирно все обсудят. Здраво и цивилизованно, Ли. Я не хочу скандала, большого конфликта. Просто хочу, чтобы Мир поставил его на место и сделал так, чтобы он оставил меня в покое. Ты же можешь повлиять на него, сделать так, чтобы эта ситуация не превратила правителя в зверя. Не хочу всей этой грязи и выяснения отношений. И не хочу, чтобы слухи дошли до отца. Пусть это будет тайной четырех человек. Мердер не дурак. Он не пойдет против Амирана, послушает его во всем. Главное, чтобы на него не оказывалось давление… он этого очень не любит, – почти с нежностью вырываются последние слова. – Мердер захочет доказать обратное, если проявить агрессию. Этот конфликт нужно решить максимально мирно и безболезненно, Ли. Понимаешь?

– Где он предлагает встретиться?

– Недалеко от нашего дома, в полночь. Обычно именно туда за мной приезжала машина.

– Хорошо, Анджелина. Ты такая смелая, что рассказала все мне, – сестра прижимает меня к себе, целуя в макушку. – Тебе повезло, что Амиран сейчас в резиденции. Я решу этот вопрос немедленно. Оставайся у нас. Здесь ты будешь в безопасности. Конфликта не будет, милая… Всем хватило одного побега по пеплу, – горько усмехается девушка.

Я доверчиво ей киваю, задумчиво поджимая губы.

Что с нашей семьей не так? Может, на всех сестрах Саадат наложено любовное проклятье? И пока только Алисии удалось его снять… расколдовать чудовище.

Да только сдается мне, что Мердера «расколдовать» невозможно. Он не принц в шкуре зверя.

Он и есть зверь, и ни одно заклинание и большая и чистая любовь здесь не помогут.