Глава 6

Анджелина

Первое, что я сделала, когда проснулась следующим утром – заблокировала телефон Мердера и стерла всю историю наших сообщений. С тяжелым сердцем и очередной порцией слез, но я сделала это.

Вырвала ядовитый цветок чувств к нему в своем сердце с самым корнем. Это куда проще, чем смотреть на его сухие и пожухшие листья в надежде на то, что он когда-то расцветет и станет моим украшением. Он отравит меня, убьет, закопает заживо, если я не сделаю это первая.

Но даже это не решило моих проблем. Боль только усиливается.

Чтобы я ни делала, мои мысли все равно крутятся только вокруг Мердера. Я игнорирую его на работе, избегаю тех мест в офисе, где обычно появляется Коул, но все это лишь глупые попытки бегства. Такое же бессмысленное занятие, как пытаться не думать об обожжённом огнем куске кожи.

Любимый офис, ассоциировавшийся ранее с «островком свободы», стал для меня олицетворением ада. Каждый раз я вздрагиваю от любых звонков, мысленно опасаясь того, что Мердер вызовет меня в свой кабинет.

Спина покрывается каплями пота, когда я чувствую его взгляд на себе. Знаю, не сомневаюсь в том, что он смотрит на меня, проходя мимо нашего опен-спейса. Пусть не откровенно и прямо, но, как и прежде, пристально, прицельно. Как сталкер, который пялится на мишень, перед тем как нажать на спусковой крючок.

Он уже сделал это и не промахнулся.

От вечеринок пришлось отказаться. Сейчас это небезопасно, и повторения «рандеву в пустыне» мне совершенно не хочется.

С каждым днем становится только больнее и хуже. Я словно подавляю в себе все чувства к нему, не позволяя их выразить и прожить. Ругаю маленькую и наивную девочку внутри себя, что мечтала о настоящей любви, сказке, романтике… верности, эксклюзивности в отношениях.

Пустота внутри расширяется, превращается в четкую всепоглощающую дыру. Она рождается в эпицентре грудной клетки и заполняет все тело, забирая мою способность искренне улыбаться и радоваться новым дням и предстоящим событиям.

А события ждут неутешительные… Но, когда проецирую эгоизм и склонность к агрессии, присущие Мердеру, на свое будущее, Фейсал аль-Рахим уже не кажется плохим вариантом.

День помолвки с принцем Атара подкрадывается незаметно, наступает на пятки, как бы сильно я ни старалась убежать от него, отсрочить, притворяясь занятой и больной. Я выторговала для себя лишь две недели свободы. А когда день праздника назначили наши отцы, стала жить на автопилоте, бездумно выполняя рутинные действия.

Мердер так и не ищет со мной реальных встреч. Наверное, он окончательно потерял ко мне интерес, когда урвал свое. И вдвойне радуется, что «подпортил» меня накануне помолвки, не запятнав при этом руки.

К праздничному дню в нашем доме готовятся основательно. С самого утра в резиденции играет восточная музыка, создающая всем домашним и гостям хорошее настроение. Всем, кроме меня. Наши помощники из специального организаторского агентства украсили гостиную, лучшие повара завалили шведский стол изысканными блюдами и сладостями. Ароматы нескольких сортов кофе распространяются на весь дом, перемешиваясь со специфическими запахами пряностей. Для всех гостей мы приготовили пакеты с подарками, лучшие дизайнеры Анмара не забыли про мой наряд – эксклюзивная кремовая паранджа с перламутровым блеском.

Надеваю ее перед тем, как выйти к жениху и его многочисленным родственникам.

Волнуюсь ли я?

Нет. Внутри простирается мертвая тишина. Точнее сказать – разлагается.

Я будто отключила все чувства внутри, лишь бы не испытывать боли. Тоски. По своим ожиданиям. По его глазам, губам, прикосновениям… по его снисходительной улыбке и ямочкам на щеках. По его силе, в которой хочется растворяться бесконечно.

Мне страшно. Страшно, что, если позволю себе чувствовать, боль, обида и мысли о Мердере превратят меня в живой труп или одержимую сумасшедшую Пикси, способную натворить глупостей.

– Ты такая грустная, ангел, – с печальным вдохом замечает Камила, заботливо помогая завязать мне платок. – Мне слишком хорошо знакомо это выражение лица. Меня пугает твое состояние, – в ее светлых глазах зацветает боль. И впервые за несколько лет она не связана с Нейтаном.

– Тебе кажется, – я лучше всех умею притворяться. И блестяще отыграю роль идеальной невесты и жены.

Мактуб… Другой судьбы мне не уготовано, иначе бы единственный мужчина, которого я хочу, разорвал бы всю верхушку Анмара в клочья, чтобы получить меня на законных основаниях, вместо того, чтобы бездушно трахнуть в пустыне.

– Все будет хорошо, слышишь? Как показывает практика, в договорном браке рождается крепкая любовь, – сестра явно намекает на историю Алисии и Амирана. И на свои чувства к Нейтану.

Рядом с горем сестры мои проблемы кажутся мне ничтожными. Не представляю, как она пережила потерю Каттана. Конечно, Камила в последнее время держится изо всех сил, но я-то знаю, что внутри ее душа испепелена дотла. Она больше никогда не увидит своего мужа. И с этой мыслью она просыпается каждый день.

Как бы я чувствовала себя, если бы мне сказали, что я больше никогда не увижу Мердера? Что он, правда, мертв… Не иллюзорно, как я сделала это в своих мыслях, а по-настоящему.

Тихая, подавленная и отчаянно влюбленная часть меня кричит о том, что за ним я ринулась бы в эпицентр кровавой войны и прошлась бы по эшафоту. Трезвая часть меня остается спокойной и хладнокровной, заявляя о том, что любовь не является любовью, если за нее нужно отдать жизнь.

– Спасибо за поддержку, Ками. Но это мы все должны тебя поддерживать. Мне очень жаль, что Нейтана больше нет с нами, – девушка опускает взгляд в пол, отрицательно мотнув головой. Едва заметно так, с горькой надеждой.

Она до сих пор не верит. И я ее понимаю. На ее месте я не верила бы до последнего. Но они сказали, что судмедэкспертиза признала, что это было его тело…

Кожа мгновенно покрывается мелкими мурашками, и я стараюсь отогнать печальные мысли прочь.

Наконец, я спускаюсь вниз по лестнице, направляясь к перевозбужденным гостям и взволнованному жениху. Сегодня он впервые увидит меня без платка.

По правилам махра, жених должен подарить мне подарки и обручальное кольцо. В моей голове все это выглядит как унизительный выкуп, но объяви я об этом отцу, он упрекнул бы меня в наплевательском отношении к нашим традициям. Все обряды у нас довольно модернизированы из-за того, что отцу долгое время была чужда восточная культура, но все же возраст, окружение и семейная жизнь склонили его в почитание и соблюдение необходимых ритуалов.

Я замечаю Фейсала рядом с моим отцом. Высокий брюнет с идеальной осанкой, в безупречном костюме.

Не может скрыть улыбки, когда цепляется за меня взглядом.

Один из самых завидных холостяков Аравийского полуострова пялится на меня так, словно я единственная женщина на этой земле.

Как и ото всех представителей королевской крови, от Ала исходит особый шлейф стати, высокомерия и напускного благородства.

Наши взгляды встречаются. В его черных глазах куда больше света, чем в стальных Коулмана.

Они озаряют все вокруг безграничным теплом, направленным на меня. Фейсал выглядит как маленький ребенок, распаковывающий подарки в канун Рождества. Догадываюсь, кто станет его главным подарком сегодня…

Он быстро преодолевает расстояние между нами. В чертах его лица нет привычной сдержанности, скованности, как в моменты наших последних встреч. Словно теперь принц чувствует себя на своей территории рядом со мной. Не знаю, когда он решился попросить моей руки, но очевидно, что не так давно.

– Я кое-что приготовил для тебя, Анджелина, – вместо приветствия произносит Ал. Не сводит с меня глаз, неровно дыша. С ближайшего столика мужчина берет увесистый сундук, обшитый синим бархатом и молитвами из Корана. Открыв его, демонстрирует мне ослепляющий своим сиянием комплект украшений. Меня подобным не удивить, так как отец с детства заваливает меня подарками из «Лакшери Корп». Тем не менее я изображаю на лице благодарность и восхищение, взволнованно закусывая нижнюю губу. Последнее не укрывается от пристального взора Фейсала, и судя по его глазам, в мыслях он уже представляет нашу первую брачную ночь.

– Они стоят более тридцати миллионов долларов, – ненавижу этот анмарский пафос, но таковы традиции по выкупу невесты. – Но для моей красавицы мне ничего не жаль, – не могу вымолвить в ответ и слова. – Если ты станешь моей женой, я подарю тебе все сокровища этого мира, – одухотворенно и искренне признается Ал, хотя раньше я не слышала от него ничего подобного.

Это так странно. От поверхностного общения, едва похожего на дружбу, мы прыгнули к «моя красавица».

– Я превращу твою жизнь в сказку, – не скупится на обещания принц Атара. – Я обещаю, Анджелина, – сначала Фейсал смотрит лишь на меня, а затем переводит взгляд на Джареда, будто еще раз спрашивает у него разрешения и позволения моей руки и сердца.

Словно они ничего не обсудили заранее. Тысячу раз и без меня.

– Ты согласна? Быть моей женой?

Так странно… Решается моя судьба, как женщины, а я ничего не чувствую. Его вопрос – лишь формальность и вежливость, если договоренность между аль-Рахимами и Саадатами уже скреплена.

Наверное, я молчу целую вечность. Блеск драгоценных камней расплывается перед моими глазами из-за едва сдерживаемых слез.

– Дочка, ты что-нибудь ответишь? – слышу шепот мамы, осознавая, что молчу уже достаточно долго, мучая всех томительным ожиданием.

– Да. Разумеется. Простите… я растерялась, – скромно улыбаюсь, не вызывая ни у кого подозрений.

– И я согласен отдать дочь в твои заботливые руки, Фейсал, – объявляет отец.

Финал праздника проходит для меня в полном тумане. Читают суру из Корана, пока мы с Фейсалом обмениваемся кольцами. Я отключаюсь, вырубаюсь из игры, из матрицы, как сказал бы Коул. Когда все мужчины со стороны жениха покидают гостиную, Ал снимает с меня платок.

Мы просто смотрим друг на друга. У меня создается впечатление, что он медленно любуется каждым миллиметром моего лица. Его ладонь трепетно касается передних прядей моих волос.

– Надеюсь, что я скоро увижу тебя, моя красавица. Нам нужно уезжать. В данный момент я не могу покидать Атар на долгое время, – поясняет свое недолгое пребывание на празднике будущий муж.

Естественно. Он даже не шейх, а принц своей страны. Не сомневаюсь, что его день расписан по секундам.

– Возможно, я найду время, чтобы приехать к тебе и узнать тебя лучше, – просто обещаю я, вновь замечая влюбленную улыбку на его губах.

Да уж. Теперь я знаю, как выглядит мужчина, когда он по-настоящему испытывает чувства. Когда это не бездушный имитатор. Не эмоциональный импотент.

Остаток вечера я провожу с девочками в женской половине дома. От танцев и музыки давно кружится голова, но я не подаю виду, что что-то не так. Диалоги, поздравления, вопросы… абсолютно все проходит мимо меня. Эмоции атрофированы, словно кто-то ампутировал мою возможность ощущать и воспринимать. Моя клетка стала сегодня в три раза теснее.

Открыв почту на телефоне, получаю рабочий емейл. Дурное предчувствие собирается в районе солнечного сплетения и взрывается внутри, как только я замечаю почту Коулмана.

«Завтра зайди в мой кабинет. Нужно обсудить твой последний проект», – короткое письмо, от которого меня бросает в жар.

Он думает… думает, что я хочу его видеть? Что я, правда, приду? Черта с два. Закипев от возмущения, я на эмоциях бегу в кабинет отца, чтобы поставить последнюю точку в наших с Мердером отношениях.

– Пап, проанализировав свою помолвку, я хотела попросить тебя кое о чем, – поспешно стучусь, нарушая рабочий покой Джареда Саадата.

– О чем, милая? – мужчина тут же захлопывает ноутбук, акцентируя мое внимания на своих руках. Его татуировки на костяшках и тыльной стороне ладони напоминают мне о Мердере.

О его жадных пальцах на моей талии… и…

– Раз уж мне предстоит свадьба с Фейсалом, я хочу узнать его поближе до конца учебы. Переведите меня в Атар на стажировку и учебу. Там есть филиал моего университета.

– Ты хочешь жить одна? Без нас. В общежитии или вроде того? – отец выгибает бровь, сканируя меня внимательным взглядом. Только бы ничего не заподозрил. – Или же с мужем? Это на тебя не похоже. Думал, ты будешь оттягивать день свадьбы.

– Я не знаю, каково это жить одной, – искренне признаюсь я. – Мне не хочется расставаться с вами. Но я бы хотела узнать будущего мужа поближе. Мне он нравится, но хочется. Понимаешь, пап, хочется знать, с кем я свяжу свою судьбу. Думаю, ты будешь не против, если любимая дочь проверит твой выбор в полевых условиях. Ты же хочешь, чтобы я была счастлива? Быть может, он садист! Волк в овечьей шкуре! – разыгрываю целое представление. – Вряд ли конечно. Поэтому и прошу о переводе, пап. Чтобы убедиться.

– Что ж, как бы мне не хотелось в этом признаваться, но ты уже взрослая. Не вижу причин тебе отказывать, – Джаред разводит руками в стороны. – Вот только… жаль, что ты уедешь. С другой стороны, здесь всего час на самолете.

– У вас есть мальчики, пап, – крепко обнимаю его, подбегая к рабочему креслу.

– Это точно. С ними не соскучишься, – он гладит меня по волосам, и я всем сердцем ощущаю то, как сильно он меня любит. И действительно хочет для меня самого лучшего. Поэтому и Фейсала выбрал мне, как Мира для Алисии. Может быть, отцовское сердце никогда не ошибается?

– И все же твое решение мне кажется странным…

– Не ищи двойного дна там, где его нет, пап. Я не такая, как Камила и Алисия. Я принимаю вашу с мамой волю. Фейсал будет мне отличным мужем.

– Ну хоть с тобой нет проблем, – с усмешкой выдыхает Джаред. – Я переживал, что тебе все это давление, как вы называете, не понравится.

– Что мне может не понравиться? Вы выбрали для меня принца. О чем еще можно мечтать, – продолжаю лицемерить я, надеясь, что он никогда не узнает, насколько низко я пала.

– О такой как ты можно только мечтать, ангел. Ты чистая, светлая… искренняя. Как твоя мама. Фейсалу крупно повезло.

Отец целует меня в лоб, и я напрягаюсь от услышанных слов, которым я больше не соответствую.

Мердер

Конечно же она не пришла. Продолжает играть оскорблённую невинность, хотя по факту с ее драгоценной девственностью ничего не случилось. Упрямая, как все женщины Саадат. Тигрицы с обостренным чувством собственного достоинства и неискоренимым рвением к личной свободе, но вынужденные прятать свои стремления к самостоятельности под чадрой. Арабские дочери с американским воспитанием – я был свидетелем того, как каждой из их пришлось упасть с небес на землю.

Энджи напрасно думает, что самое плохое с ней уже произошло. Она забыла – боль и наслаждение всегда ходят рядом. Главное падение еще впереди. О том, что оно будет куда жестче, чем планировалось, я узнаю на следующий день. Менеджер по персоналу передал мне документ с требованием освободить Анджелину Саадат от выполняемых обязанностей, подписанный ее отцом.

– Причина не указана? – до побелевших костяшек сжав в кулаке шариковую ручку, я смотрю на проклятый листок, но строчки расплываются перед глазами.

– Нет, – качнув головой, отвечает Леони Кантен, ведущий специалист по подготовке кадров. – Но ходят слухи, что Анджелина уезжает в Атар, будет работать там, в компании своего жениха. Вы, наверное, знаете, что на днях состоялась помолвка…

– Знаю, – ровным тоном отзываюсь я, на долю секунды прикрыв ресницы. Меня снова не включили в список приглашенных. Амиран аль-Мактум – дьявольски злопамятный король. Я успел сто раз пожалеть, что когда-то не смог держать свой язык за зубами. Наверное, потому что был уверен, что годы дружбы и моя проверенная временем преданность для него не пустой звук, но оказалось, что для него на первом месте тупые традиции и политические выгоды. – Мне нужно подписать? – скрипнув окаменевшей челюстью, спрашиваю я.

– В этом нет необходимости, – отвечает Леони. Ее французский акцент режет слух, а аромат духов кажется приторно сладким. Я поднимаю на смазливую шатенку в узкой до неприличия юбке тяжелый взгляд, и, занервничав, девушка начинает быстро тараторить: – До замужества отец полностью распоряжается судьбой дочери. У вас нет полномочий оспорить его решение.

Разумеется, нет. Но я против. Я категорически не принимаю этот долбаный ультиматум. Губы кривит зловещая улыбка. Это она. Нисколько не сомневаюсь, что, использовав свои актёрские данные, маленькая хитрая бестия выпросила у отца перевод в Атар.

Трусиха Пикси. Все-таки решила сбежать. Такая же отчаянная, как свои сестры. Я догоню, будь уверена. Догоню и заставлю пожалеть о каждом сделанном шаге. Никакого пепла, я искупаю тебя голышом в раскалённой магме, а потом вылечу каждый ожог на твоей коже и заставлю поверить: я твой единственный спаситель.

– Я могу идти? – почуяв неладное, напряжённо интересуется Леони Кантен.

– Нет, – медленно качаю головой и разрываю жалкую бумажку на глазах оторопевшей француженки. А после разрываю ее блузку, нижнее белье и жестко трахаю на рабочем столе. Леони не возражает. В отличие от принцессы Саадат, мисс Кантен не чувствует себя ни грязной, ни униженной, и ей чертовски нравится, что ее имеет президент крупнейшей в Анмаре компании.