Глава 15

Мердер

Сначала я слышу голоса, сливающиеся в оглушающий гомон. Сдавленные рыдания, крики, суета, прикосновения и толчки, что-то холодное льется на лицо. И снова испуганные всхлипывания, напряженные интонации, прохладные ладони на моих щеках.

— Давно он так?

— Минут двадцать пытаюсь его разбудить. Все перепробовала. Никакой реакции.

— Раньше такое случалось?

— Да, но он не спал. Просто зависал на какой-то проблеме и вырубался. Потом приходил в себя и выдавал решение. Тут другое. Я же вижу. Надо вызвать скорую. Он почти не дышит. У него обморок или кома… Черт…

— Хорош разводить истерику. У парня обычный перегруз. Брейн, вставай, — кто-то более сильный настойчиво трясет меня за плечо. — У нас проблема, бро. Джет и Карма вышли из системы. Остальные не выходят на связь. Нас вырубают по одному. Это полный пи*ц, Брейн.

— Что, бл*дь? — разлепив веки, я резко сажусь.

В глазах темнеет, не позволяя сфокусироваться на лице Чаппи. Я протираю лицо ладонью, смахивая капли влаги. Кто-то решил устроить мне холодный душ прямо в постели.

— Нас по ходу взломали, Брейн, — без лишних эмоций делится опасениями Чап. — Мне заблокировали вход. Защитные коды не активируются. Понимаешь, что это значит?

— Система безопасности блокирует всех пользователей и их сервера при вирусной атаке на систему, — мрачно отзываюсь я. — Вручную точно ничего исправить нельзя?

— Я же говорю, что коды не работают. Значит, поражение больше тридцати процентов. Если это группа других хакеров развлекается — разрулим и отправим ответку. А если правительственные спецслужбы, то надо валить. Хрен его знает, что они успели извлечь до блокировки и что еще успеют, пока не завершится процесс самоликвидации.

— Подожди валить, хочу проверить сам, — спустив ноги на пол, я пытаюсь встать. В голове по-прежнему туман. Меня снова ведет в сторону. Энжи вовремя оказывается рядом, обхватывая торс руками.

— Ты говорил, что Ястреба взломать нельзя, — обескровленными губами шепчет она, глядя мне в лицо.

— Ястреба нельзя, — подтверждаю коротким кивком. — Речь о Колибри. Я и несколько толковых парней создали эту программу, когда еще были студентами, — на лице Пикси проскальзывает облегчение, и мне чертовски не хочется пугать ее, но выхода нет. — Это не менее серьезная проблема, детка. Колибри много лет находится под прицелом спецслужб по борьбе с киберпреступностью.

— Черт бы тебя побрал, Кол. Ты не мог придумать себе развлечение по проще? — вспыхивает Никки. — Я не хочу в тюрьму за то, к чему не имею никакого отношения! У меня работа, вашу мать. Нормальная жизнь. Какого хрена, Мердер?

— То есть эта Колибри делала что-то противозаконное? — игнорируя истерику Гарсиа, пытается сообразить Энжи. Чаппи издает красноречивый смешок:

— Ну… она всего лишь запускает вирус во внутренние сети любой финансовой организации, незаметно и мгновенно опустошая расчетные счета владельцев, после чего выводит их в офшорные банки, где уже мы решаем, что с ними делать дальше. Так что название нашей малышке дали самое подходящее, — чуть ли не с гордостью рассказывает Чап. — Один взмах крыла бабочки, и зажравшийся толстосум лишается парочки своих грязных миллионов, которые наша команда распределяет между теми, кто действительно нуждается.

— Это вы что ли нуждаетесь? — яростно шипит Пикси, с силой пихая меня в грудь. — Ты сказал, что заработал эти деньги! — в ее глазах блестят слезы. — Снова ложь. Кто ты такой, твою мать? Воруешь деньги, воруешь женщин, прикрываясь какими-то тупыми оправданиями.

— Хватит наводить панику, — огрызаюсь я. — Тебе решать верить мне или нет, но я ни доллара не взял себе со взломанных счетов. Мы создавали этот проект не для личной наживы, а для борьбы с социальным неравенством. Я знаю, как это нелепо и неправдоподобно звучит, но мы не просто так объединились, у нас были одинаковые идеи и презрение к богачам, наживающимся на самой незащищенной части общества. Это они — настоящие воры, а не мы. Ни один из нас никогда ничего не делал ради финансового результата. Тебе сложно понять, что такое азарт, власть и осознание, что ты действительно можешь что-то исправить, изменить, восстановить справедливость или покарать. Особенно когда ты можешь получить доступ к секретной информации, обличающей всю мерзость внутреннего устройства системы, в которой каждому еще до рождения отведена определённая роль. Мы вышли из матрицы, Пикси, и переписали программу. И мне совершенно похер, сколько законов этого сраного мира мы нарушили!

Закончив, я обессиленно оседаю на кровать, потратив слишком много энергии на импульсивный монолог. В комнате с плотно зашторенными окнами царит полумрак и гробовая тишина. Я знаю, что каждое мое слово можно оспорить. Мотив преступления не снимает ответственности, и каждый из парней со мной во главе обеспечил себе не один пожизненный срок. Но чтобы нас вычислить и доказать причастность к хакерским атакам на финансовые организации, тем, кто жаждет увидеть нас в тюрьме, придется очень сильно постараться.

— У тебя кровь, — первой нарушает молчание Энжи. На ее бледном лице снова страх, в глазах слезы. Я автоматически подношу руку к носу и, стерв густые капли, запрокидываю голову вверх.

— Утро выдалось нервным, — хриплю, сглатывая попавшую в горло кровь.

— Я принесу мокрое полотенце, — быстро бросает Пикси и убегает в ванную.

— Сейчас ночь, Кол, — произносит Вероника. — Ты проспал почти сутки, — скосив глаза, я вижу на ее лице точно такое же выражение, как у Энжи секунду назад. — Тебе нужна помощь.

— Я в порядке, — мычу, качнув головой.

— Я солидарен с Богиней, Брейн. Дерьмово выглядишь, — поддерживает Веронику Чап. Вот же Иуда выискался.

— Не нагнетайте на пустом месте. Просто кровь носом пошла, — раздражаюсь я.

В комнату возвращается Пикси, и все снова замолкают. Она торопливо подходит к кровати и осторожно прикладывает к моему лицу полотенце. Через пару минут кровь удается остановить, и я чувствую себя гораздо лучше. Сознание проясняется, мигрень отступает, словно с кровью вышла и часть боли.

— Нам стоит всесторонне обсудить ситуацию, — говорю я, понимая, что собравшиеся с нетерпением ждут от меня конкретных решений.

— Это очевидно, — соглашается Чаппи.

— Детка, дай мне ноутбук, — прошу я и через минуту убеждаюсь, что меня Колибри тоже отправила в блок. — Процесс полной ликвидации программы почти завершен. Осталось три процента, — озвучиваю текущую ситуацию. — Есть хорошая новость — закодированные адреса серверов уничтожаются в первую очередь. Это значит, что разработчиков программы идентифицировать невозможно, как и расшифровать алгоритм Колибри, даже если часть данных попала в руки программистов спецслужб. Плохая новость — произошла утечка личных данных из офшорной зоны, через которую мы прогоняли деньги. И это не случайная халатность или хакерский взлом. Среди владельцев офшорных счетов искали кого-то конкретного. Даю сто процентов, что меня. Неважно, что все счета и банковские ячейки были зарегистрированы на подставные лица. При желании можно проследить движение средств и проанализировать цепочку совпадений, которые в итоге выведут на того, кто нужен. Самая плохая новость — атака на Колибри — это следствие. Первопричина и цель — я. «Пробив» меня, «нащупали» связь с Колибри.

— Больше суток назад я взял миллион из ячейки, — напряжённо произносит Чаппи. — И привез деньги сюда. Если след ведет из офшорной зоны, то мы прямо сейчас находимся под прицелом спецслужб.

— Вероятно так и есть, — мрачно соглашаюсь я, обводя взглядом собравшихся. — В Голландии нас упустили, и теперь будут действовать тихо, чтобы не спугнуть цель. Только поэтому парни в масках не спешат выносить двери. В вооруженном захвате нет особой необходимости. Рано или поздно мне придется выйти из квартиры, и тогда настанет их черед действовать.

— А если выйду я? Это же конец всему…, — Никки обреченно стонет и садится задницей прямо на пол. Чап спешит к ней, предлагая свою руку и бубня что-то вроде: «Брейн что-нибудь придумает. Он гений. Мы еще всех уделаем, крошка…»

Поражаюсь неиссякаемому оптимизму этого парня и отчасти польщен его верой в меня. Я прошу их обоих оставить нас с Энжи вдвоем, и только после того, как они уходят, поворачиваю голову и смотрю на Пикси, сидящую по правую руку от меня. У нее необыкновенные глаза, прозрачные, как океан, и как зеркало, отражающие все ее мысли. Сейчас в них бушует настоящий шторм, в котором она отчаянно пытается выжить, цепляясь за обломки разрушенного корабля.

— Бежать больше некуда? Да? — тихо спрашивает ангел, изо всех сил стараясь казаться сильной. И смелой. Но ей не надо казаться. Она такая и есть.

— Да, детка, — киваю я, дотрагиваясь пальцами до ее щеки. Закусив губу, она опускает ресницы, пряча от меня свои слезы.

— Но ты же найдешь выход? — в надтреснутом голосе еще звучит надежда.

— Не знаю, ангел, — честно признаюсь я. Энжи сдавленно всхлипывает, и я осторожно беру ее лицо в ладони. — Посмотри на меня, Энжи, — мягко требую я. — Ты сейчас должна собраться и выслушать меня. Сможешь отключить эмоции и сосредоточиться?

— Не проси меня…, я боюсь…, — ангел дрожит, отчаянно мотая головой, глотая сдавившие горло слезы.

— Это очень важно. Для нас обоих, — уговариваю я, стирая соленую влагу большими пальцами. — Мне нужна твоя помощь. У нас немного времени, детка. Может быть, час, а, может, пара минут. Если в ближайшее время я не выйду отсюда, начнется штурм. Будем сопротивляться, они откроют огонь, кого-то могут ранить. Понимаешь? Мне придется это сделать. Других вариантов нет.

— Я пойду с тобой, — хрипло шепчет Пикси, впиваясь ногтями в мои ладони. — Мы не сделали никому ничего плохого. Почему нас просто не оставят в покое?

— Дело вовсе не в нас, детка. Совсем не в нас, — отрицательно качаю головой. Она собирается возражать, и я целую ее дрожащие губы, целую до боли, оставляя на своём языке металлический солоноватый вкус. Кровь и слезы… Я буду помнить горькую боль этого поцелуя даже вечность спустя.

— Я все им объясню, — отстранившись, Энжи цепляется пальцами за мою футболку, словно пытаясь удержать, пока еще может… — Я буду умолять, Кол. Амиран услышит меня. Услышит, вот увидишь. Я умею быть очень убедительной, — уверенно кивает, улыбаясь сквозь слезы.

— Это не Амиран, ангел, — разбив последнюю надежду Пикси, я нежно глажу ее по щеке. В серебристо-голубых глазах застывает недоумение. — Письмо прочитал не только твой отец, детка. Я получил ответ. Аль-Мактум предупредил, что я нахожусь под прицелом американской разведки. Группа захвата в Амстердаме была организована не с подачи АРС. Это ЦРУ, малышка. И им нужен я, только я. Амиран дал мне два дня на то, чтобы я принял верное, по его мнению, решение. Он все организовал для нашего возвращения. Завтра в шесть утра мы должны были вылететь из Нью-Йорка в Асад.

— И ты молчал? — потрясенно спрашивает Энжи. — Амиран предложил тебе выход, а ты…

— Я еще ничего не сказал тебе об условиях, — перебиваю я, крепче сжимая в ладонях заплаканное лицо. — Развод, закрытое расследование и объективный суд. Именно в этом порядке, ангел.

— Мы бы все решили! — горячо возражает Пикси. — Они не могут нас заставить. Ты мой муж, и я буду рядом, что бы не случилось, — она порывисто прижимается ко мне, хватаясь за плечи. Ее мокрая от слез щека касается моей, а губы надрывно повторяют: — Я никогда от тебя не откажусь.

— Тебя никто и не спросит, детка, — хрипло шепчу я, отрывая ее от себя и заглядывая в полные невыносимой боли глаза. — А я лучше сдохну, чем увижу, как ты выйдешь замуж за аль-хер-знает-кого.

— Этого не случится, Колман. Никогда. Я клянусь тебе… — она срывается на плач, не выдержав внутреннего напряжения. Обхватив ее за талию, я рывком усаживаю перепуганную жену себе на колени. Обеими руками крепко прижимаю к груди.

— Ты полетишь одна, детка, — уткнувшись в белокурые волосы, я вдыхаю умопомрачительный аромат. — Других вариантов нет. — Она резко дергается в моих объятиях, но я не позволяю ей вырваться, удерживая на месте. — Успокойся, ангел, и послушай. Внизу агенты ЦРУ. Операция по захвату может начаться в любой момент. Никто не придет на помощь. Мы в ловушке. Но если я спущусь к ним один, то у вас будет фора. Это старый дом, здесь широкие вентиляционные шахты, через которые можно будет перебраться в техническое помещение и переждать там.

— Значит, мы можем уйти все вместе, — с вновь вспыхнувшей надеждой восклицает Энжи.

— Они знают, кто я такой и какую пользу могу принести, если начну сотрудничать. Вы им не нужны, ангел. Только я, — отпустив ее плечи, позволяю Пикси вырваться. Вскочив на ноги, она непреклонно смотрит на меня, все еще отказываясь признавать неминуемый финал. — Если я не сдамся, он перетрясут весь дом, и тогда мы все окажемся в американской тюрьме.

— Предложи другой вариант. Я отказываюсь бросать тебя здесь и бежать, — яростно возражает Энжи, четко проговаривая каждое слово.

Сделав глубокий вдох, я тоже поднимаюсь, и теперь мы стоим лицом к лицу. Она не отступит, если я не дам ей надежду.

— Другой вариант был, но мы потеряли сутки, ангел. Я немного не успел, — сделав шаг вперед, беру ее за руку и, не отрывая взгляд от бледного лица, на котором лихорадочно горят голубые глаза, вкладываю в женскую ладонь карту памяти. — Ты можешь мне помочь, Энджи. Ты передашь это Амирану, когда вернешься домой. Дальше все будет зависеть от того, как он решит использовать полученную информацию. Это наш единственный шанс, ангел. Я могу на тебя рассчитывать?

Она молчит, до крови искусав губы, на лице смятение и неуверенность, приправленные всеми оттенками страха. Мой ноутбук издает протяжный сигнальный звук, оповещающий о завершении процесса ликвидации системы.

Столкнув нас лбами, я говорю Пикси, что все кончено.

— Доказательства существования Колибри и моей причастности к созданию вируса безвозвратно утеряны. В конечном счете, им нечего будет мне предъявить, — с тяжелым сердцем я даю своему напуганному ангелу призрачную надежду, обещая самому себе, что это моя последняя ложь. Ложь во спасение. Я должен. Иначе она не уйдет.

— То есть тебя могут отпустить? — распахнув ресницы, Энжи недоверчиво смотрит мне в глаза. Я киваю, целуя ее в кончик носа.

— Пожалуйста, скажи, что ты не врешь мне сейчас, — умоляет Пикси, разрывая мне сердце. Она крепко обнимает меня, словно пытаясь соединить наши тела в одно целое.

— Я говорю правду, детка, — отвечаю сиплым голосом и снова целую ее, на секунду закрывая глаза. Всего одну. Боже, как она пахнет… Дьявол, каким же коротким оказалось наше «сейчас»!

— Никки, Чап, — кричу я, резко разорвав объятия. Энжи еще цепляется за меня, но в ее глазах я уже вижу призрак прощания. — Никогда не отпущу тебя, детка, — произношу одними губами.

— Ты пообещал, Кол, — ловит она меня на слове и, сжав в кулаке микрофлешку, делает шаг назад.

— Брейн, внизу у подъезда нездоровая движуха началась, — врываясь в спальню, нервно сообщает Чаппи. Вероника, похожая на приведение, обреченно заходит следом. — Тачки без номеров сползаются, как муравьи со всех сторон. Маски-шоу решили нам устроить, сукины дети.

— Они потеряли сигнал. План застать меня врасплох и взять с поличным с треском провалился, — удовлетворенно ухмыляюсь я. — Вам надо уходить, — добавляю, прежде чем Чап успевает открыть рот. — Сюда, — даю знак всем троим идти за мной.

Открыв дверь ванной комнаты, быстро прохожу внутрь. Встав на унитаз, дотягиваюсь до вентиляционной решетки и с силой тяну ее на себя.

— Сначала женщины, потом ты. Три ответвления направо, потом прямо. Попадете в техническое помещение, — коротко инструктирую я, спрыгивая с унитаза, и ставлю решетку на пол. — Его нет в плане дома, там искать не станут, — вытащив смартфон из кармана, протягиваю Чаппи. — Телефон «чистый». Но звонок сделаешь только один, потом избавишься. В списке контактов вбит безымянный номер. Наберешь его, скажешь, что от меня, и сообщишь координаты. Вас заберут. Все понял?

— Да, — поспешно кивает Чап, убирая мобильник в куртку.

— Отвечаешь головой за обеих. Усек? — предупреждаю на всякий случай.

— Все сделаю в лучшем виде, — Чап выдает свою фирменную фразу, выжав из себя нахальную улыбку. — Не расплатишься, Брейн.

— Детка, ты первая, — перевожу взгляд на оцепеневшую Пикси. Протягиваю ей руку. — Давай, детка. Забирайся. Придётся немного испачкаться, но ты справишься и совсем скоро будешь дома.

— Коул… — она отрицательно трясет головой, глядя на меня с мольбой. — Я не хочу…

— Все будет хорошо, ангел. — мягко говорю я, и, взяв за плечи, быстро целую в дрожащие губы. — Мы неплохо повеселились с тобой, но самое интересное еще впереди. Веришь мне?

— Я тебя люблю… — подавленно всхлипывает Пикси.

— Безнадёжно? — я нахожу в себе силы ободряюще улыбнуться.

Она кивает сквозь слезы.

— Смертельно, детка, — шепчу я, склонившись к ее лицу. Последний рваный вдох, разделённый на двоих, и я быстро отступаю назад. — Помоги ей, — коротко бросаю Чаппи и, развернувшись, поспешно покидаю ванную.

Анджелина что-то сдавленно кричит мне вслед, снова и снова повторяя мое имя. Оказывается, бывают шрамы, которые нельзя закрыть цветными чернилами. Прямо сейчас мои внутренности обрастают кровоточащими рубцами. Это совсем другая боль, она не несет облегчение, не усмиряет гнев, не тушит ярость. Эта боль раздирает на части, медленно поджаривая на адском огне, не оставляя после себя ничего, кроме горького пепла.

Не оглядываясь, я на автомате иду в соседнюю комнату. За считанные секунды побросав в спортивную сумку пачки с банкнотами, я несу ее в уборную, успев перехватить Чаппи до того, как он полностью скроется в шахте.

— Держи, — я закидываю с сумку в вентиляционное отверстие. Заворочавшись, он протягивает руку, дергает за лямку рюкзака и подтягивает его к себе.

— Что с ними делать? — глухо спрашивает Чап.

— Возьмешь себе за моральный ущерб, остальное спрячь в надежном месте. Если в течение года я с тобой не свяжусь, деньги твои.

— Давай, Брейн. Удачи тебе и до связи. Рад был лично увидеться, — отзывается он и, скомандовав женщинам двигаться быстрее, исчезает в шахте.

— И вам удачи, — бормочу я. Гул в ушах заглушает все остальные звуки. Взглянув на наручные часы, прикидываю, сколько им понадобится времени, чтобы добраться до пункта назначения. По моим подсчетам минуты три, если они будут передвигаться без остановок. Вернув вентиляционную решетку на место, быстро закрепляю ее и пячусь назад к двери, мысленно отсчитывая секунды. Застыв в проеме, я неотрывно смотрю на покрытые слоем пыли пластиковые звенья. Они чем-то похожи на те, другие, сквозь которые я смотрел на творящийся за пределами моего убежища омерзительный мир. Тот озлобленный и перепуганный мальчик давно вырос, но его шкаф никуда не исчез. Я снова внутри. Снова один на один с неизвестностью.

Опять смотрю на часы. Сглатываю пересохшим горлом.

Осталась минута.

Сердечная мышца работает на полную мощь, гулкими ударами молотя в грудную клетку. Мне кажется, я давно не был так сосредоточен, как сейчас. Разум словно очистился от лишнего хлама. Сковывающая боль разжала тиски, позволяя мозгу мыслить четко и ясно, сводя расчеты множества вероятностей к единственному результату.

Сегодня все закончится.

Двенадцать секунд… Десять…

Легкие горят от нехватки кислорода.

Три… Две… Одна.

Я делаю глубокий вдох, осознав, что не дышал последние шестьдесят секунд.

В глубине квартиры раздается звонок. Сполоснув руки, я уверенно направляюсь в прихожую. Слышу еще одну трель и следом настойчивый стук. Никаких выломанных дверей и военных с автоматами. Я отпираю замок сам, впуская троих мужчин, одетых в строгие черные костюмы. Они похожи на одинаковых агентов Матрицы, призванных защищать существующую систему. Все пробудившиеся нарушители должны быть ликвидированы или перепрошиты. Я следующий после многих других, но далеко не последний.

— Коулман Мердер? Вам придется пройти с нами, — произносит один из агентов. Он не спрашивает. Это требование, обязательное к исполнению.

Я говорю, что мне нужно взять необходимые вещи и, развернувшись к визитерам спиной, без спешки иду в спальню. За спиной ожидаемо раздаются тяжелые шаги надзирателей. Двое пристально наблюдают с порога за тем, как я складываю в сумку ноутбук и другие гаджеты. Они все равно их заберут. По сути, я облегчаю задачу этим суровым немногословным парням.

— Здесь все, что вам нужно, — говорю я, передавая сумку тому, кто стоит ближе. Он молча сверлит меня тяжелым взглядом, после чего заглядывает внутрь. Я говорю, что во внутреннем кармане сумки лежит револьвер, на который у меня нет лицензии. Я говорю, что в нем всего одна пуля, и сожалею, что не зарядил всю обойму. Я говорю, что с удовольствием расстрелял бы их всех. Я говорю, что они тупые бараны, потому что просрали кучу времени, и у них на меня ничего нет. Я говорю, что они облажались и удовлетворенно улыбаюсь.

— Теперь мы можем идти, — говорю я и, сунув руки в карманы спортивных штанов, следую за широкими спинами черных костюмов.

Мы спускаемся вниз на лифте. Как я и подозревал, никого не интересует, куда делись две женщины и долговязый парень с мешком денег. Основная цель достигнута. Объект захвачен без единого выстрела. Я даже разочарован, что не попытался усложнить им задачу. Одна пуля все-таки была…

Двери лифта раскрываются, и мы выходим. Двое агентов спереди. Один сзади. Это стандартный протокол на случай, если я решу бежать. В действительности безмолвным стражам системы очевидно, что попытки сопротивления с моей стороны не будет. Мне не нравится их выдрессированная уверенность. Я говорю, что им стоило надеть на меня наручники, потому что знаю, куда бить, чтобы мгновенно вырубить любого подготовленного бойца.

Они никак не реагируют, не задают вопросов, сопровождая меня в гробовом молчании. У этих ребят стальная выдержка, и я невольно проникаюсь к ним уважением.

Оказавшись на улице, я щурюсь от слепящих лучей рассветного солнца, отражающихся в окнах стоящей напротив высотки. В воздухе почти не чувствуется смога и вони от переполненных мусорных баков. Легкий ветер обволакивает меня сухим теплом, и если закрыть глаза, то можно без труда представить, что я встречаю свой последний рассвет в пустыне. Странно, что я думаю об этом сейчас. Оказывается, можно скучать даже по тому, что ты ненавидел. Сжав свои пальцы, я вспоминаю, что всего несколько минут назад они прикасались к нежной коже Пикси, и начинаю скучать по тому, что смертельно любил.

Подняв голову, я смотрю в светлеющее небо, и его удивительный серебристо-голубой оттенок рисует перед внутренним взором светящиеся глаза ангела в день нашей свадьбы.

«Возможно, завтра для «нас» никогда не наступит. Но сегодня я буду с тобой…»

Она увековечила свою клятву на теле, как подтверждение того, что ни одно «сегодня» не может длиться вечно. Чтобы мы ни делали, как бы отчаянно ни пытались задержаться в своем «сейчас», с какой скоростью бы ни бежали от неминуемого заката, «завтра» все равно наступит, даже если в нем больше никогда не будет «нас».

— Сегодня прекрасный день, — говорю я, резко остановившись. Один из сопровождающих оглядывается через плечо и смотрит на меня, как на полного кретина. Я невозмутимо ухмыляюсь и делаю шаг вперед.

Скрипнув шинами, перед нами тормозит тонированный Мерседес. Черный костюм открывает заднюю дверцу, приказывая мне садиться. Я прошу дать мне пару секунд и оборачиваюсь на подсвеченные золотом окна.

— Сейчас, — говорю я, глядя прямо в прицел снайпера, меньше, чем за секунду вычислив его расположение.

Мне даже кажется, что я слышу звук спускового механизма и свист выпущенной пули. А потом толчок в грудь, почти безболезненный, но оставляющий после себя стремительно распространяющийся по телу холод. Падая на колени, я все еще щурюсь от яркого света, но уже не вижу. Звуки гаснут, оставляя только раскрытые ледяные объятия темноты, предлагающей мне последнее убежище…

Сегодня все закончится.

Я знал, что это случится.

Множество вероятностей сошлись здесь и сейчас, подтверждая единственно-верный результат глухим ударом моей головы об асфальт.

Я буду ждать тебя, ангел…