Глава 16

4 года спустя, Цюрих, Швейцария

Анджелина

Мое идеальное утро состоит из пробежки по набережной реки Лиммат, протеинового завтрака и пары глав хорошей книги. То, что нужно перед началом насыщенного рабочего дня. С восьми до пяти я нахожусь в офисе и зачастую задерживаюсь там допоздна — несмотря на то, что в компании «Майкрософт» разрешено работать удаленно.

Но я не могу сидеть дома.

Не хочу оставаться наедине с собой в оглушительной тишине.

Мне необходимо присутствие людей, иначе я снова дойду до того дна, от которого меня так долго отскребали родители и сестры.

Впрочем, дверь в прошлое давно закрыта. И я улыбаюсь новому дню, щурясь от лучей весеннего солнца, беспощадно бьющего меня по глазам.

Папарацци иногда находят меня даже в Швейцарии. Скорее редко, чем часто. Должно быть, в те времена, когда им надоедает приглядывать за другими Европейскими аристократами, каковой я не являюсь. Таблоиды пестрят скучными заголовками: «Принцесса небольшого восточного государства Анмар стала офисным планктоном», «Князь Гримальди снова замечен в компании Анджелины Саадат», «Князь и дочь шейха посетили кабаре в Париже» и прочие дешевые заметки со смазанными фотографиями. С нетерпением жду, когда одна из Великобританских герцогинь забеременеет, чтобы меня, наконец, оставили в покое, потому что фокус внимания явно сместится на нее.

Кстати, офисным сотрудником быть не так трудно, когда работаешь в зеркальном офисе «Майкрософт», что находится в одной из самых красочных стран мира. Эта крошечная малышка в центре Европы заняла огромную часть в моем сердце.

Захватывающая дух природа, насыщенный кислородом горный воздух, идеальный уровень влажности — все это располагает к здоровому образу жизни, наполняет и укрепляет тело и дух, влияет на психику куда лучше, чем засушливые виды Анмара или американские улицы, кажущиеся пустыми, безликими, нарисованными компьютерной графикой — настоящий Симсити, заселенный запрограммированными компьютерными персонажами.

Кажется, в Цюрихе я нашла долгожданное спокойствие, свой личный Элизиум.

Или его иллюзию…

Как бы то ни было, не так важно, где я нахожусь, ведь весь мой день расписан с точностью до минуты и больше напоминает программные коды, которые я с таким рвением создаю на работе. Вчера я опять задержалась в офисе до девяти часов вечера, а начальнику отдела пришлось лично выгнать меня из открытого рабочего пространства.

— Мне, пожалуйста, латтэ на овсяном молоке, — бросаю я, протянув купюру молодому бариста, заглянув в одну из своих любимых кофеен. А он здесь новенький, никогда не видела мальчишку прежде. Засмотревшись на его татуировки, что выбиты на всех видимых участках кожи юноши, кроме лица, непроизвольно улыбаюсь.

Будь мне пятнадцать, я бы влюбилась…

Это происходит резко, ударяет меня под дых. Грудную клетку пронзает невыносимый жар, который я тут же насильно покрываю непробиваемым слоем льда и быстро опускаю взгляд в телефон, проверяя утреннюю почту и ленту новостей.

Люблю побаловать себя свежим кофе во время пешей прогулки до остановки.

— Куда делась ваша чудесная улыбка, мисс? Вы прекрасно выглядите, — слегка флиртующим тоном заявляет парень, протягивая мне ароматный кофе в пластиковом стаканчике.

— Благодарю, — киваю, вновь искренне улыбнувшись красавчику. Замечаю, что он также задерживает взгляд на буквах, глубоко вбитых под кожу на костяшках моих пальцев. — А этому Брейну повезло, — нарушая всякие границы, подмечает молодой мужчина.

— Так зовут мою собаку, — поясняю я, вспоминая о самом любимом создании на свете.

Три года назад, в день своего рождения, я открыла одну из подарочных коробок и нашла на ее дне щеночка помеси лабрадора с овчаркой, с которым мы сразу поладили. На самом деле по документам его звали Донни, а загадочным дарителем пса оказался Амиран, но я быстро одарила щеночка двойным именем, лишь однажды заглянув в его глазки, взирающие на меня так, словно за ними скрывался невообразимый и совершенно не животный интеллект.

— Хорошего вам дня, — едва ли не выронив стаканчик из рук, я быстро собираюсь с силами и ретируюсь из кофейни, стараясь дышать ровно.

Навязчивые мысли и воспоминания проникают в мозг, словно злобные вирусы, пытающиеся пробить прочную защищенную систему.

Я чувствую, что еще чуть-чуть и у меня запросто может начаться приступ паники, заканчивающийся обычно тем, что я цепляюсь за первого встречного и истошно умоляю его о помощи. За эти четыре года изменилось многое, но мне так и не удалось окончательно избавиться от панических атак.

Неприятная вещь. После — всегда чувствуешь себя глупо. В моменте — не можешь остановить жуткое сердцебиение, которое, кажется, способно довести тебя до сердечного приступа.

Звонок от Себастьяна заставляет меня отвлечься и остановиться на мосту у озера, с которого открывается блестящий вид на воду и заснеженные верхушки горных вершин. В Швейцарии такой вид открывается почти в каждом городе, но ни один не похож на другой.

Поставив стакан на устойчивое ограждение, я выдыхаю и принимаю вызов:

— Привет, Себастьян. Ты же знаешь, я не люблю, когда ты звонишь в это время. Из-за тебя мне пришлось остановить аудиокнигу на самом интересном месте, — нагло вру я, пытаясь сократить бессмысленную болтовню по телефону.

— Прости, что помешал, принцесса, — низким и чарующим голосом отзывается князь Гримальди. — Просто ты не отвечала вчера весь вечер. Я начал волноваться. Ты игнорируешь меня, Энжи? Снова?

— Правда? — пропускаю мимо ушей последний вопрос. — Я вчера отрубилась после работы, Себ, я не специально…

Себастьян протяжно выдыхает, явно сдерживая шквал немого возмущения. Будь его воля — я бы больше и дня в жизни не работала. Но лайф-стайл содержанки — не мой лайф-стайл.

— Не делай так больше. Иначе в следующий раз пропустишь сюрприз.

— Сюрприз? Какой сюрприз? Разве ты не в Лондоне?

— Вечером я прилечу к тебе в Цюрих, — воодушевленным голосом обещает Себастьян.

Невольно возвожу глаза к небу и поджимаю губы, прекрасно понимая, что вечер наедине с собой в горячей ванной отменяется.

— На вертолете мы полетим в твою любимую Лозанну — там и проведем выходные вместе, будем кататься на озере и не одни: твои родители тоже приедут на одно важное международное мероприятие.

— Какое еще мероприятие? — пытаюсь переварить неожиданный «сюрприз» я.

— Собрание благотворительного фонда, где они являются главными меценатами. Думаю, для них это предлог навестить тебя. Ты приглашена в качестве моей любимой женщины. Надеюсь, ты рада, что увидишь родителей? Вы не виделись шесть месяцев, я знаю, как ты скучала по ним, — тараторит Себастьян, пока я пытаюсь разобраться в смешанных чувствах. — На собрании будет весь высший свет, папарацци, пресса. Но я подумал, что нам можно совместить приятное с полезным и остановиться в нашем любимом отеле у озера за день до мероприятия и на день после. Ты была в таком восторге от этого места год назад, Энж. Я подумал, что… самое время провести вместе больше времени. Помнишь Лозанну? Женевское озеро, маленькая лодка, цветущие тюльпаны… Там все и началось.

Конечно помню. Себастьян безуспешно писал мне три года. В первый год, пока я проходила реабилитацию в Анмаре, я вообще никому не отвечала. Второй и третий, когда училась в магистратуре, уже находясь в штатах, я писала ему ради приличия, а зачастую и вовсе игнорировала. Я не планировала видеться с Гримальди, соглашаться на свидание и вообще, если честно, не думала об отношениях даже в самые темные и тяжелые периоды одиночества, когда я просыпалась среди ночи и задыхалась от сдавливающей грудную клетку всепоглощающей пустоты.

Это был мой двадцать третий день рождения. Я приехала отметить его в Париже вместе с Алисией, но Дьюк и Ариэль заболели накануне ее вылета. Я с пониманием отнеслась к ее отказу оставлять детей с высокой температурой без матери. Я была готова отметить свой день рождения в одиночестве — в Анмар я возвращаться не хотела, и на то есть веские причины. Родители дали мне карт-бланш на свободную жизнь и реализацию, и только эта новость помогла мне справиться с тем адом, через который я прошла в реабилитационной клинике.

И возвращаться в него я не хотела, как и к антидепрессантам с их потрясающими побочками. Как и в свое прошлое, что растворилось глубоко в омуте памяти.

А Себастьян… Как только он узнал, что я в нескольких часах лету на вертолете, прибыл за мной. А дальше — спонтанное предложение отметить вместе мой день рождения на Женевском озере. Мне было так грустно и одиноко, что рядом нет ни одной живой души, которой было бы не плевать на меня и мой день, что я согласилась.

То свидание стало началом моих отношений с Гримальди. И моей новой жизни, в которую окончательно вернулись обыденные человеческие радости — мужская поддержка, твердое плечо, уважение и понимание, совместное времяпровождение с мужчиной.

Швейцария так сильно запала мне в душу, что уже на следующий день я отправила свое резюме в местный офис «Майкрософт». Оказалось, что компания и сама писала мне, как лучшей ученице курса, поэтому должность я получила легко, как и последующее повышение.

— Я хорошо помню только то, как ты прыгнул с лодки в озеро, пытаясь меня впечатлить, — дразню его я. — Конечно, мне там понравилось, Себ.

— И зря старался, потому что мой полуголый вид тебя мало интересовал, — недовольно ворчит Гримальди. — В этот раз все будет еще лучше. Как тебе в новой должности? — комментирует мою приятную новость, о которой ему писала.

Я была обычным разработчиком, а теперь стала куратором крупных проектов по разработке. Короче говоря — стала боссом над разработчиками, окончательно сломав все стереотипы о дочерях шейхов. Я первая… кому удалось стать настолько свободной, зажить обыденной жизнью западного сообщества.

— Неплохо. Чувствую, что будет сложно. Да и практики руководителя у меня не так много…

— Ты училась в одном из лучших американских вузов, Энжи. И они сами предложили тебе повышение.

— Ну, думаю, мой статус и королевская кровь сыграли здесь свою роль, Себастьян. Хотя… может, они увидели во мне то, что так долго искали.

— Как и я, — с нежностью в голосе добавляет принц. — Моя маленькая айтишница, — с придыханием обдает мое ухо низким шепотом.

В эту секунду моя голова начинает резко кружиться. Хочется закричать в трубку. Хочется выкинуть телефон в Лимаат.

Но я этого не делаю.

Вдох и выдох.

Молчи, терпи, от всех укрой.

Что внутри.

Одна ошибка может все сломать…

— Ладно, Себ, мне пора бежать, — быстро переключаюсь на рабочую тему, не поддерживая его «секс по телефону». — Всех собирают на совещание, — наспех бросаю я, протягивая руку за стаканчиком латтэ. — Пока, созвонимся.

Не дождавшись ответа Гримальди, я быстро кладу трубку и с нетерпением жду, когда смогу добраться до офиса и погрузиться в рабочий процесс.

Стать роботом, лишиться сердца — это то, к чему я шла очень долго, и едва ли в этом мире есть что-то, что способно вернуть милую, импульсивную, эмоциональную, наивную, порой глупую Пикси к жизни.

Сегодня я покидаю офис вовремя, чем вызываю бурное удивление у своих коллег. Приложив ключ-карту к двери своих апартаментов в центре Цюриха и оказавшись внутри, вздрагиваю от шума воды в ванной.

Я не ждала гостей. Но кажется, Никки заявилась ко мне без приглашения. Самая лучшая новость за сегодня.

— Ты же говорила, что приедешь через неделю! — этой фразой я встречаю свою подругу, как только она выходит из душа. Ее длинные волосы прилипают к плечам, а глаза сияют так ярко… как давно не сияли мои.

— Мои съемки в Милане урезали. Бюджет у бренда закончился. Но я только обрадовалась этому факту, — она кружится на месте похлеще профессиональной балерины, и ее необычная нога совсем не мешает ей быть грациозной, пластичной и женственной. — Я жутко соскучилась по Кайлу, — никак не могу привыкнуть, что она называет Чаппи по имени. — И по тебе, конечно, — не выдержав, я кидаюсь к Никки, чтобы крепко обнять ее и вновь ощутить все это тепло и поддержку, которую могу получить лишь от нее.

Никто и никогда в этом мире не поймет меня, как она.

— Почему сразу не пошла к Чаппи? — ключ от своей квартиры я дала ей давно, еще когда уезжала в отпуск, а за Брейном нужно было присматривать. Будто услышав, что я думаю про него, мой пес дружелюбно тявкает и прижимается к моей ноге влажным носом.

— Как дела, мой мальчик? Ты хорошо спал и кушал? Иди ко мне, такой сладкий, — опускаюсь на колени и ласкаю его, как любимого ребенка, почесывая кожу за черным ушком.

Брейн виляет хвостом со скоростью света и, слегка прищурив веки, дружелюбно пыхтит. Обнимаю его, совершенно не боясь пропахнуть шерстью любимого друга.

Самый лучший подарок в моей жизни.

Сколько раз Брейн выручал меня из самых сложных рецидивов в моральном состоянии. Спасал от приступов паники и просто был рядом, когда я плакала в подушку. Он и путешествовал со мной везде, и за три года стал неотъемлемой частью меня самой. А вот у Себастьяна на него аллергия, что жутко раздражает обоих — они не ладят.

— Хочу устроить ему сюрприз. Не хотела появляться у него, не сходив в душ. Ты же не против? Брейн сначала признавать меня не хотел. Лаял на всю квартиру, чуть все соседи не сбежали. Пришлось показывать наши совместные фотки.

— Конечно нет, мой дом — твой дом, — приложив усилие, я все-таки отрываюсь от Брейна и бегу к холодильнику, намереваясь накормить свою гостью и этого сладкого мальчика. Видели бы вы его умную мордочку. — Я же сама оставила тебе ключи.

— Это точно, — ухмыляется Никки, наблюдая за тем, как я быстро нарезаю салат, не поднимая на нее глаз. — Ты как, в порядке? — Вероника тщательно рассматривает меня.

— А что, что-то не так? — наспех заглядываю в зеркало, поправляя волосы.

— Выглядишь роскошно, но глаза…, — начинает она. Знаю, какое словно она хочет сказать.

Выдают.

— Никки, давай не будем начинать эту тему, — улыбаюсь подруге, основательно давая понять, что в психотерапевте больше не нуждаюсь. — В прошлый раз это плохо кончилось.

— Это точно. Я уже думала, что стоит снова звонить психиатру и отправлять тебя в Анмар на реабилитацию, — заявляет она, скрестив руки на груди.

— Я же попросила, — вновь искренне произношу я, ощущая, как меня начинает трясти при слове «Анмар». — Давай закроем. Договорились?

— Хорошо, хорошо, — она сдается, вскидывая вперед ладони. — Кто бы мог подумать, что мы станем так близки? — обнимает меня со спины, пока я расправляюсь с помидорами черри, и крадет одну из них прямо с доски.

— Ты как Брейн, только хуже, — усмехаюсь, бросая любимчику кусок заранее отваренного мяса.

— Надеюсь, Кайл не устроил в квартире ядерную войну, пока меня не было, — вслух рассуждает Никки, всерьез переживая за Чаппи, который не отличается педантичностью и аккуратностью.

— Кайл будет счастлив, что ты приехала. Вчера на обеде в офисе он сказал, что чертовски соскучился, — мы с Чаппи оба работаем в «Майкрософт» и поэтому часто пересекаемся не только в городе, но и в офисе. — Вы — счастливчики, что нашли друг друга, — в горле автоматически пересыхает, потому что подсознание невольно уносит меня в день их знакомства. — Он очень любит тебя, Никки. Это видно. И слышно по голосу, когда он говорит о тебе.

— Тогда почему он не делает мне предложение?! — отмахиваясь, возмущается Вероника. Инстинктивно потирает пустующий без обручального кольца палец.

— Я не знаю, — пожимаю плечами. — Может… не готов к детям или боится, что ты откажешь. Ты же позиционируешь себя как фанат полной свободы. Вольная птица, всемирно известная модель, сердцеедка…

— Он просто не готов нести тотальную ответственность за меня, остальное — отговорки. Я готова остановить свой бег по земному шару, но мне нужна причина! Нужно что-то или кто-то, кто будет держать меня на одном месте.

— У всех свои тараканы в голове. Может, он считает, что ты сама не готова к таким обязательствам. К детям, семейным ужинам, походам на ярмарку в выходные… ты же при любой удобной возможности свалишь на неделю моды!

— Настолько не готова, что даже радуюсь отмене съемок и мчусь в Цюрих первым же поездом!

— Вот и поговори с ним об этом сегодня. Аккуратно выведай о его намерениях, о ваших планах на будущее, — осторожно даю совет. — А хочешь, я позову его к себе? Сделаю вид, что мне нужно помочь с чем-то тяжелым по дому. Например, сдать бутылки в переработку, отдать ковер в химчистку. А тут ты, вся в шелках и чулках, будешь ждать его на диване, с бутылкой вина и фруктами, — игриво подмигиваю Веронике я. — Квартира в вашем распоряжении на целую ночь. Даже на три.

— А ты куда денешься? — нахмурившись, интересуется подруга, но по блеску, вспыхнувшему в ее глазах, я понимаю, что ей понравилась моя идея.

— Себастьян пригласил меня на выходные в Лозанну. Там должно быть здорово. Роскошный отель, огромный спа-центр, умопомрачительные виды и помпезное фэнси-мероприятие… все, как он любит. Я должна взять лучшие наряды с собой и захватить натянутую голливудскую улыбку. Большой плюс всего этого маскарада — я увижу родителей. Ты же знаешь, в Анмар я ни ногой, а они приезжают не так часто.

— Себастьян, — вздергивая бровь, подводит итог моей болтовни Вероника.

Скрестив руки на груди, она медленно выдавливает из себя каждое слово:

— Озеро. Отель. Романтика. Ммм…, — слегка поджимает губы, выражая свою неприязнь к Гримальди.

— Ммм? — не понимаю, какого черта она это делает. Сама мне мозг съела, когда я не отвечала ему.

— Ничего. Просто…, — она нервно выдыхает, но я спешу заткнуть Никки:

— Ты сама уговаривала дать ему шанс. И я дала. Это вылилось в то, что есть между нами сейчас. В наши отношения, пусть и на расстоянии. Мои первые отношения за четыре года… И знаешь, иногда мне кажется, что он не такой плохой вариант, Вероника. Потрясающий вариант, сказали бы все. Он очень добрый и великодушный. Он закидывал меня лекарствами и фруктами, когда я болела. Он заботится обо мне все время. Добивался три года моего внимания. Не сдавался даже тогда, когда я откровенно говорила «нет» и игнорировала его. Себастьян прошел огонь и воду, чтобы получить мое расположение. О чем еще можно мечтать, как не о таком союзе, где мужчина выполняет каждое твое желание? — едва сдерживая отчаяние и дрожь в голосе, пытаюсь что-то доказать скептически настроенной Никки или самой себе…

Действительно, о чем еще можно мечтать. Я это серьёзно?

Сделав глубокий вдох, беру нож и остервенением принимаюсь к нарезке огурца. Почти сразу же попадаю лезвием по своему пальцу. Не очень сильно, но я даже благодарна короткой вспышке боли. Она возвращает мне ясность мысли.

— На этой планете больше нет мужчин, с которыми я бы хотела знакомиться, ходить на свидания. Слишком ленива, нет никакого желания. Лучше Гримальди, чем снова кого-то искать. А одной быть… кажется, даже я устала от этого. Еще одна ночная паническая атака, и я перееду к вам с Кайлом или к родителям. Но это бред, поэтому остается Себастьян.

— Ты не обязана оправдываться, Энжи, — с пониманием отзывается Никки. — Я действительно сама была за то, чтобы ты дала ему шанс. Иногда… важно просто быть любимой, — подруга кладет подбородок на мое плечо, обнимая меня крепче.

— Особенно, когда уже сама не способна на чувства, — тихо добавляю я.

— Не говори так, — сочувственно качает головой Никки. — У тебя прекрасная жизнь. Свободная жизнь, как ты и хотела. Любимое дело, верный пес и молодой человек.

— Да, ты права. Я должна быть благодарна жизни за все, что имею. У многих этого нет, — отвечаю Веронике, не испытывая внутри ничего, кроме пожирающей меня изо дня в день пустоты.

Это черная дыра, разрастающаяся в области сердца.

И каждый день она становится только больше.

* * *

Себастьян снял для нас просторные апартаменты с личной террасой, с которой открывается сказочный вид на то самое Женевское озеро, покорившее мое сердце, и живописные Альпы. Пока он занят приготовлением лосося на гриле, я любуюсь то простирающейся подо мной гладью воды, то его сильными руками, занятыми совершенно не «княжеским» делом.

— Вкусно пахнет, — хвалю мужчину, обнимая его со спины.

Прохладный ночной ветер вынуждает прижаться к нему плотнее, и несмотря на то, что в моем сердце царит еще большее королевство льда, Себ воспринимает мои объятия двусмысленно. Как намек и призыв к действию.

— Так вот значит, как от тебя первого шага дождаться. Ласковой кошечкой ты становишься только почуяв рыбку? — усмехается князь, поворачиваясь ко мне. Аккуратно целует меня в лоб и явно тянется к губам. В последний момент я отворачиваюсь. Притворившись, что вижу на небе что-то сногсшибательно интересное, огибаю его и спешу опереться на ограждение террасы и устремить взгляд вдаль.

— Здесь очень красиво. Так спокойно. Хочется провести здесь целую вечность, — я провожаю солнце, медленно опускающееся за белую шапку ближайшей горы. Закат все вокруг овевает розовой дымкой, добавляя этому месту еще большей магии.

Прямо подо мной простирается бесконечная гладь зеркально чистого озера, в котором отражаются небо и горы, умножая все природные объекты на два.

Два неба, два моря, две линии гор… и вопреки тому, что в таких масштабах я чувствую себя еще более крошечной и одинокой, мне хорошо здесь. Я бы с радостью осталась в апартаментах одна и провела выходные наедине с собой, занимаясь по утрам йогой на этом балконе.

Когда-то я мечтала разделить жизнь с любимым человеком в огромном доме на холмах, рядом с бескрайним океаном… Наверное, поэтому я так здорово чувствую себя здесь. Проживаю частичку своей несбыточной мечты. Так резко разбитой, что ее осколки до сих пор ранят мне душу, стоит лишь сфокусироваться на грезах и желаниях той Анджелины.

— Согласен, — теперь уже Себастьян подходит сзади и притягивает меня к себе. — Ты невероятно сексуальна в этом платье, — опускает комплимент он, проводя носом по моей шее, вдыхая аромат новых духов.

— Да что ты? — пытаюсь отшутиться я. — Оно наглухо закрытое.

И это правда. Для свидания с ним я выбрала кремовое вязанное платье в пол с высоким горлом и длинными рукавами. Изюминкой в нем служит лишь небольшой разрез до колена и облегающий фасон.

— Будоражит фантазию. И возбуждает меня еще больше, — сдавленно выдыхает Себастьян мне в ухо. Его руки вдруг крепче обвивают мою талию, настойчиво сжимают ее. Я прикрываю глаза, пытаясь справиться с возможной волной отвращения и неприятия… но ее нет. Точнее будет сказать, что ничего нет. Мое тело немеет, словно в каждую пору на моей коже ввели дозу ледокоина.

— Я не могу больше ждать, сладкая, — срывающимся тоном признается Себастьян. Его зубы впиваются в мочку моего уха, ладонь касается груди, в то время как пахом он вжимается в мою задницу. — Меня трясет всего, настолько хочу тебя, детка, — почти умоляет он, явно проклиная меня за неприступность и бесчувственность.

— Себ, если ты продолжишь распускать руки, то у нас рыба сгорит. А я голодная, — поворачиваюсь к нему лицом, пытаясь перевести тему.

Я делаю это всегда, когда все ведет к близости. Атмосфера, разговоры, прикосновения… за год ему так и не удалось «распаковать» ни одно мое платье.

Мои отговорки неподражаемы. То головная боль, то цистит, то месячные. То «ты же знаешь, моя вера не позволяет делать это до свадьбы». Я оттягиваю интимный момент как могу, но сейчас отчетливо понимаю, что терпение Гримальди окончательно лопнуло, и мне придётся либо шагнуть с ним дальше, либо расстаться.

— Плевать я хотел на рыбу, черт подери! — с гортанным рыком возмущается принц, впиваясь в мои губы своими.

Не отвечаю на поцелуй, отстраняясь, при этом кидаю на него манящий взор, еще больше сводя с ума несчастного князя.

Собака бежит до тех пор, пока кошка не останавливается.

Я подставляю ему шею, ключицы, извиваюсь в его ладонях и даже издаю парочку стонов, оставаясь при этом совершенно безучастной к процессу. Я бы и хотела что-нибудь почувствовать, но не могу. Мое тело забыло о трепете, волнении, предвкушении, возбуждении… оргазм я не могу испытать даже наедине с собой. Чувственность и женственность просто покинули мое тело, и, если честно, я уверена, что в таком состоянии Гримальди ничего не перепадет.

Психолог и сексолог мне тоже не помогли. Щекотка вызывает у меня куда больше эмоций, чем поцелуи мужчины.

Ритм сердца ровный и медленный, как у полу-мертвеца.

Внутри — ничего, кроме автоматически работающих органов.

Я стала роботом, не способным почувствовать вкусы жизни. Я только знаю их названия…

И чем больше Себастьян целует меня, тем больше меня парализует с ног до головы.

Имитация чувств и эмоций — все, что я могу ему дать.

А он и на это согласен.

И что князь нашел во мне? Зачем привязался? Зачем добивался столько лет? Ведь знал, что все это — заранее проигранная игра. Я нехотя согласилась быть с ним, а он так и не успокоился. Должно быть, отчасти оттого, что цель до конца не завоевана.

— Стой, Себ, — шепчу я, когда Гримальди начинает с диким рыком собирать длинное платье на моей талии. — Ты же знаешь, я прохожу лечение. Гинеколог запретила заниматься сексом.

— Сколько можно, Энжи? — бесится он, взглядом пуская в меня разъяренные молнии. — Я нанял тебе лучших врачей в Европе!

Отталкиваю его, пытаясь вырваться из цепких объятий.

Он вновь тянется ко мне, но на этот раз не целует, лишь шепчет в губы:

— Ты невыносимо прекрасна. Конечно, я подожду столько, сколько потребуется. Анджелина Саадат, ты единственная девушка, которую я жду так долго, — в его глазах пляшут бесы, которых он снова оставил без ужина.

— Мердер. Я Анджелина Мердер, — тихо исправляю я.

Черты лица Себастьяна мгновенно искажаются. У него теперь такое лицо, словно я его ударила.

— Что?

— Ничего.

— Ты знаешь мои правила.

— Да, да. Только после свадьбы.

— К тому же мне сейчас правда нельзя, — одарив его милой улыбкой, уже тепло обнимаю за плечи, и он оттаивает. Но лишь на мгновение. Вдруг князя снова клинит, и все из-за того, что я исправила свою фамилию.

— А может, ты просто не можешь забыть бывшего мужа, Энжи? — выпаливает мне в лицо Себастьян. — Он умер. У-м-е-р. Человек мертв, понимаешь? От него давно ничего не осталось, и ты должна это принять, отпустить, жить дальше. Он. Умер! — По слогам чеканит последние два слова, что забивают ядовитые колья в мое сердце.

Я смотрю на него долгим взглядом, не дышу и не моргаю.

Наверное, я близка к тому, чтобы действительно его ударить.

— Человека нельзя забыть просто потому, что он умер, — отвожу взгляд и отпускаю Гримальди.

Особенно, когда он был лучше всех живых.

— Моя сестра, Ками… тоже потеряла своего возлюбленного. В военных действиях он пропал без вести. Его не было так долго, что все считали его мертвым. А потом… потом Нейтан вернулся. Судьба порой смеется над нами, ведь ее жизнь без него так изменилась.

И возвращение Нейтана Каттана обернулось для Камилы еще большей жизненной трагедией.

— Я не хочу, чтобы ты страдала, как твои сестры, — наконец, Себастьян вспоминает про рыбу и открывает грильницу, чтобы перевернуть мясо. — Ты заслуживаешь счастья и спокойствия, Энж. Я способен дать тебе все это. Все лучшее, что есть у меня и что есть во мне. Я обещаю, — Гримальди кидает на меня выразительный и долгий взор, и я киваю, прекрасно понимая, что он искренен со мной.

Ни один мужчина не станет тратить несколько лет жизни на женщину, если только не отчаянно влюблен в нее.

— Спасибо, Себ. Я очень ценю все, что ты для меня делаешь.

— Давай просто поужинаем и ляжем спать. Завтра нас ждет насыщенный день, — тяжело выдыхает Гримальди, не в силах скрыть своего разочарования от того, что я в очередной раз ему отказала.

Мы ложимся спать в одной постели, и я даже позволяю Себастьяну обнять меня. Повернувшись к нему спиной, я долго смотрю на луну в панорамном окне, прежде чем уснуть…