Глава 31

Отец стоял в центре со своей женой. К ним периодически подходили сотрудники, желая обмолвиться с председателем хотя бы словом, но Алисы поблизости я не обнаружила.

— Странно, неужели не пришла? — забормотала, оглядываясь по сторонам.

— Тем лучше. Одной курицей на квадратный метр меньше.

— Глеб!

— Я же тихо, не бойся, никто не услышал.

— Надеюсь.

— Ты глянь, кто там нарисовался. Зрение меня не подводит, это ведь Лекс собственной персоной?

Я вытянула шею и у колонны увидела бывшего одноклассника Глеба. Он стоял рядом со статной семейной парой — женщиной лет сорока и мужчиной на вид на пять лет старше. Судя по тому, что последний был более взрослой копией Алекса, он пришел сюда с семьей.

— Не знала, что его родители общаются с Топорковым, — пробормотала, видя, как они направились к отцу и Лиле. Поздоровались, словно давние друзья, и завели разговор. Мужчина представил сына, но Лекс не простоял около них слишком долго. Увидел нас и, махнув рукой, направился в нашу сторону.

— Не ожидал увидеть вас спустя год. Слышал, ты в бизнес подался, Демидов.

— Есть такое, — пожал плечами Глеб, констатируя факт.

Лекс перевел взгляд на меня и подмигнул мне, отчего рука Глеба на моей талии сжалась сильнее.

— Глаза, Лекс, — угрожающе повел бровями.

— А что с ними? Вроде красивые, в зеркало минут пять назад смотрелся.

Напускная бравада не обманывает меня: за ней парень прячет агонию. Хочет сгореть в огне, но держится лишь из-за упрямства.

— У тебя всё хорошо?

Глеб недовольно посмотрел на меня, дескать, нечего проявлять участие к чужаку, особенно мужского пола, но не проявить его я не могла.

— Лучше всех, лучше не бывает, — скривился Лекс и по-шутовски сделал поклон. — Да что мы всё обо мне да обо мне, расскажите лучше, когда свадебку играем? Пригласите хоть? Или не ко двору?

Поджала губы, но промолчала.

— Будешь паясничать, дадим место за шлагбаумом, будешь в на всех через стекло смотреть, — раздраженно выпалил Глеб.

Вместо того, чтобы обидеться или отшутиться, парень ухмыльнулся довольно.

— Это мне знакомо, это я умею.

— Хватит! — прорычал Демидов, когда я чуть сильнее сжала его локоть.

От такого Лекса мне было не по себе. Взгляды парней встретились, но потасовка — последнее, чего бы мне хотелось.

— Глеб, не кипятись, — сделала тон просящим и милым, как он любил, а затем повернулась к его однокласснику. — Ты не в настроении, Лекс? С Машей поругались? Ничего, помиритесь, не переживай.

Маша — его девушка, именно ее младшего брата я и учила языку жестов.

— Мы давно разошлись, — глаза парня похолодели. Даже улыбка моментально слетела с его лица. Вокруг рта образовались складки, словно по больше части уголки губ были опущены вниз.

— А… — осеклась, не зная, что сказать.

— Бросила тебя, полоумного? — съязвил Глеб, привыкший, что на такие выпады Лекс реагировал с юмором и всегда отбивал их играючи, но в этот раз что-то пошло не так.

— Бросила, — скривился, словно от зубной боли. — Хорошего вечера, ребят, меня барная стайка ждет.

Отсалютовал и вразвалочку двинулся к бару.

— Что-то как-то… — повела плечами, не смогла выразить мысль. — Может, мне позвонить Маше, узнать, как она?

— Не лезь, Нин, сами разберутся. Я и так догадываюсь, что случилось.

— Что?

— Маша — не нашего круга. Полусирота, к тому же. Его родители не дали бы ему на ней жениться. Думаю, не обошлось без их вмешательства.

Маша и правда была девушкой из простой семьи. Отец погиб, когда ей было пять, мать воспитывала ее одна, а потом вышла замуж и родила сына. Отчим испарился сразу же, как только из-за болезни, а затем неправильного лечения у ребенка развилась глухота, так что семья у них состояла только из трех человек.

— Лекс же сказал, что это она его бросила, — засомневалась. В грудине всё сжалось, но я прижалась к боку Глеба, и меня отпустило.

— Пусть сам разбирается, — вздохнул Демидов, а затем чмокнул меня в нос. — А ты не вздумай лезть в их отношения. Меня тебе мало, что ли? Если много свободного времени, то лучше мне его удали.

— Мы и так с тобой постоянно вместе, — шлепнула его по животу.

— Мне, между прочим, мало, — с намеком повел бровями.

— Ты в прошлой жизни случайно кроликом не был, м, Демидов?

— Так, Жданова, я не понял, ты сейчас сказала, что я спринтер? Мне стоит сегодня поработать и доказать, что я марафонец?

— Так, я к бару, — заозиралась, выискивая свободное местечко, а сама при этом давила улыбку.

— Поздно, Жданова, нас заметили. Улыбаемся и машем.

Цепкие пальцы перехватили меня на подлете и вернули на свое законное место подле Глеба. Повернула голову в сторону его взгляда и скривилась. В нашу сторону направлялось семейство Топорковых.

— Нина, Глеб, — отец был сама вежливость, в то время как Лиля даже не кивнула, только поджала недовольно губы и глянула сквозь нас, будто мы пустое место.

Хмыкнула, но обиды в душе даже не возникло. Ее мнение для меня не имело никакого значения. Ее поведение вызывало лишь удивление.

— Добрый вечер, — кивнул Глеб, и я последовала его примеру.

— Как поживаешь, дочь?

Сглотнула, не ожидая такого вопроса. Взгляд отца горел интересом, на удивление, и я неопределенно махнула головой.

— Слышал, подала документы на медицинский. По стопам мамы собираешься?

Сжала челюсти.

— Удивлена, что ты осведомлен.

Не слукавила ни на секунду. Его интерес и правда вызывал недоумение.

— Ты моя дочь, как никак.

— Свежо предание, — ухмыльнулась, чувствуя, как внутри всё стягивается в упругую пружину, звенит и громыхает.

— Не груби и улыбайся, здесь репортеры, — прошипела вдруг Лиля, до этого молчавшая.

— Не умею лицемерить, как некоторые, — выпалила я неожиданно и тем самым вызвала удивление на лицах отца и мачехи. Они не ожидали от меня подобного отпора. Лиля сузила глаза и вцепилась пальцами в локоть мужа.

— Но кое-что другое умеешь, да? И какого это, чужого жениха у родной сестры уводить? — быстро взяла она себя в руки и насмешливо обвела нашу композицию с Глебом. Он весь напрягся и двинулся было что-то ответить, но я погладила его по руке. Сегодня мне защита не требуется, это мой личный бой.

— Сестры? — я вздернула бровь. — Сестры у меня нет и не было никогда, вы что-то путаете. Или вы про бывшую липовую девушку Глеба? Так вы разве не читали статей? Она сама себе там что-то напридумывала, видно, вся в мать пошла, завралась.

Мачеха от моих слов побагровела, а я вдруг выдохнула, почувствовав облегчение, что выпустила пар и наконец ответила женщине, которая гнобила меня целый год.

— Ах ты дрянь, — прошипела Лиля и оскалилась, но ее быстро одернул муж.

— Закрой свой рот, Лиля! Мы на людях! — рявкнул глухо Топорков и сжал локоть жены, отчего та побледнела и лишь молча кивнула.

Я испытала удовлетворение, что он в кои-то веки вступился за меня, но думается мне, что дело отнюдь не во мне. А в их браке, который оказался не таким, каким отец себе всю жизнь представлял. Насколько я знаю из слухов, Лиля не вписалась в его круг, вела себя неподобающе и даже напивалась, отчего ему приходилось каждый раз краснеть.

Когда была жива мама, семья считалась приличной и вызывала уважение, она умела всех расположить к себе. И когда наши взгляды с отцом встретились, я с вызовом прищурилась и вздернула подбородок. Ну же, отец, нравится тебе этот суррогат? Счастлив, наконец, со своей любимой? Не знаю, чего ожидала, но он стиснул челюсти и дернул жену на себя.

— Свои места глянете на стенде, — грубовато сказал нам и утащил Лилю в другой конец зала.

Как только мы с Глебом снова остались наедине, из меня будто вынули стальной поручень, до того я размякла. Уверена, упала бы кулем на пол, если бы не руки Демидова, которыми он прижал мое ослабевшее тело к себе. Господи, вечер только начинается.

Нас с Глебом посадили за стол к Топорковым. В зале мелькнуло лицо его отца, но я не стала говорить Демидову, чтобы он не злился.

— Это не твоя тетка плывет сюда? — кивнул он, когда мы сели.

Я проследила за его взглядом и сморщилась. Светлана, сестра отца. Не видела ее даже дольше, чем его.

— Принесла же нелегкая, — выдохнула, надеясь, что не придется отвечать на ее вопросы.

В прошлый раз она улетела на острова еще до скандала, а после и не стала возвращаться, чтобы не попасть под раздачу. За столом мы с парнем пока сидели одни, так что когда она оказалась рядом, то вынужденно обратила на нас внимание.

— А, это ты, Нина, изменилась, я тебя не узнала, богатой будешь, — хохотнула она, затем села и причмокнула, глядя на свое отражение в карманном зеркальце.

— Вы сегодня благодушны, Светлана.

Не стала ее драконить и называть тетя, не забыла, как она этого не любит.

— Да так, кавалер у меня появился, — улыбнулась, повесила сумочку на спинку стула и уткнулась в телефон, с кем-то активно переписываясь.

— Интересно, кто на нее клюнул? По улыбке и не скажешь, что какой-то старикан, — шепнул мне на ухо Глеб.

Я хихикнула, но для профилактики шикнула. Понимала, что поднимал мне настроение специально, чтобы я не грузилась лишний раз.

— Так, молодежь, а где Миша с этой своей? — тетка отвлеклась от дисплея и щелкнула пальцами, морща брезгливо нос. Видимо, с Лилей ей поладить так и не удалось.

— Хозяева вечера с гостями общаться изволят-с, — ответил в шутливой форме за нас обоих Глеб.

Светлана обернулась и заскользила взглядом по залу, выискивая брата и нелюбимую невестку. Искать их долго не пришлось, они стояли в центре: отец разговаривал с каким-то степенным мужчиной, а Лиля демонстрировала колье его жене. Выпендривалась, выпячивала подарки мужа.

— А где Алиса? — спросила будто невзначай и сделала глоток воды, чтобы промочить горло.

Тетя обернулась и воззрилась на меня удивленно.

— Что? — спросила, когда молчание затянулось.

— Миша тебе разве не сказал?

— Не сказал что?

— Так она это, того, — махнула тетка неопределенно рукой.

Я после ее слов вся покрылась испариной, похолодела.

— Что того? — просипела, чувствуя, как меня за плечи обхватила рука Глеба.

— Так в больнице, ну, — женщина наклонилась, чтобы никто не услышал, но вокруг нас не было ни души, — у нее, как вы это называете, овердоза, Миша ее в наркологичку определил.

Мы с Демидовым переглянулись, и я снова посмотрела на родственницу, думая, что она так пошутила.

— Разве она не заграницей? Па… Ее отец же оплатил ее учебу зарубежом, разве нет?

Осеклась, чуть не сказав “папа”.

— Так он тебе и правда не сказал? — брови тети приподнялись. — Какая еще заграница, Нин, не смеши, разве ж Алиса когда умом блистала? Вся в мать.

Последнее было произнесено уничижающе, с претензией, словно брат совершил преступление, не посоветовавшись с сестрой, кому рожать его ребенка.

— Но она вроде не принимала, она ведь мечтала… — повела головой, но замолчала. Я ведь не знала, чего хотела Алиса. Ни ее стремлений, ни амбиций по жизни. Вся она была для меня, словно закрытая книга.

— Да о чем эта дурочка мечтать могла, а? Связалась со своим Сергеем, вот и докатилась до наркологички. Позор, да и только. А я говорила Мише, чтобы не давал ей свою фамилию.

Тетя продолжала разглагольствовать, костеря на все лады почему-то Лилю, а я схватилась за руку Глеба, чувствуя его своим якорем. Внутри меня будто лопнула пружина напряжения, которая грузом лежала на моих плечах весь день.

— Хорошо, что избавились от Сереги так вовремя, Нин, — прижал меня к себе Глеб. — Ходили, конечно, слухи, что он торчок, но я не думал, что это правда.

В этот момент к нам приближались Михаил и Лиля. Сели около Светланы, напротив нас.

— Не думала, что ты придешь, — сморщилась при виде тетки жена отца. — Вроде же на Бали собиралась.

— Так неприятно меня видеть? Поэтому и пришла.

— У тебя туфли из коллекции прошлого сезона, если не ошибаюсь? На новую денег не хватило у кавалера?

— Смотрю, деревенские клуши научились разбираться в моде.

— Сама-то из деревни давно переехала?

Пикировка женщин не вызвала у Топоркова эмоций. Он лишь едва заметно дернул губой и отвернулся, подзывая официанта, чтобы тот налил ему минералки.

— Миша, угомони свою жену, — наконец, обратилась к брату Света. — Она нас позорит.

— Погромче кричи, еще не все услышали, Святуша, — протянула Лиля, издеваясь над золовкой, и та еле удержалась от того, чтобы не плеснуть воды в лицо невестки.

Топорков сжал переносицу, словно подобные пикировки были ему привычны и уже осточертели, но разнимать женщин не торопился, занимая нейтралитет.

— Я бы хотела поговорить с тобой о компании, — обратилась к мужчине и постучала пальцами по столу, привлекая к себе внимание.

Брови его удивленно приподнялись, но он кивнул, настороженно глядя при этом на Демидова.

— Что именно тебя интересует? В среду будет собрание акционеров, мы представим отчет за прошлый квартал, ты знаешь.

— Я не об этом, у нас освободилась должность зам. начальника по закупкам, ты ведь в курсе. Я хотела предупредить тебя заранее, с понедельника к работе приступает Глеб.

— Хочешь, чтобы я устроил его? — покосился на парня весьма недовольно, но вынужден был со мной считаться, я ведь была по-прежнему главным акционером. — М, могу переговорить с Шаляпиным, ему нужен был секретарь.

Это был плевок, но Глеб промолчал, помня о моей просьбе.

— Ты не понял, — холодно улыбнулась, отточив мастерство перед зеркалом. — Я ставлю тебя перед фактом, не спрашиваю. Мы уже всё обсудили с Юрием Константиновичем.

Поскольку ни я, ни Глеб почти ничего не понимали в крупном бизнесе, год назад мы наняли сотрудника, который представлял мои интересы акционера в компании за меня. Конечно же, последовали совету дедушки Глеба, Вознесенского, и не прогадали. Отчеты нам слали исправно, работу выполняли качественно, не позволяя нас обкрадывать.

— Это ответственная должность, Нина, — занервничал отчего-то отец. — Нужно будет заручиться поддержкой остальных акционеров, а это не так-то просто.

Я сжала руку Глеба, чувствуя раздражение. Светлана с интересом наблюдала за нашим общением, даже позабыв о скандале с Лилей, а вот последняя злобно пыхтела, поправляя лямку платья. Излишне откровенного, на мой взгляд.

— Дело решенное, Михаил, — вклинился в беседу Глеб и вальяжно расположил руку на спинке моего стула. — Остапенко и Симонов одобрили мою кандидатуру, так что увидимся в понедельник. Вы ведь проведете мне экскурсию?

Демидов ухмыльнулся, а вот Топорков покраснел от злости. Это было завуалированное продавливание границ.

— Кстати, что это на тебе, Лилёха? — вдруг раздался ехидный и вопрошающий голос тетки. — Миша, неужели ты настолько не любишь мою невестку, что даришь ей старые украшения твоей жены? Это ведь не ты купил, разве не наследственное от семейства Ждановых?

Отец нахмурился, а вот его жена затряслась, гневно глядя на Свету.

Я же прищурилась, внимательно вглядываясь в бриллиантовое колье, на которое прежде не обратила внимание.

— Ты ведь сказал, что оно потерялось, — выдохнула, говоря Топоркову, на лице которого проскользнула судорога. Он впился глазами в жену, и она прикрыла драгоценности ладонью. Вот только было поздно.

Лилия сверкнула глазами, словно дикая кошка, отказываясь что-либо комментировать, а вот отец вдруг взбесился. Нет, он не издал ни звука, но его плечи напряглись, ладони сжались в кулаки, а в глазах лопнули, казалось, капилляры.

— Снимай колье, Лиля, — тихо произнес Топорков, но то был приказ, не просьба.

— Миш, ты чего, это же всего лишь украшение, — попыталась смягчить ситуацию его жена. — Да и потом, я уже всем похвасталась, не заставишь же меня его сейчас снять, стыдно как-то.

— Кому ты его демонстрировала?

Голос у отца звучал вымораживающе.

— Машке и Оле, жене префекта, — Лиля почувствовала себя неуверенно, не видя в глазах мужа отклика.

— Ты идиотка?! — прорычал, а затем осекся, оглядываясь по сторонам, не услышал ли кто. — Что ты сказала им?

— Похвасталась, что ты меня балуешь, — голос ее звучал уже тише, глаза театрально наполнились слезами, но отца было не пронять.

— Ты дура? Скажи мне, ты дура?

— Миша, ты чего, ты же сам сказал, что всё твое отныне мое.

Отец застонал, протер ладонью лицо, словно пытался успокоиться, но у него не получалось.

— Так это не его, милочка, — съехидничала Света. — Одно дело — по дому щеголять, другое — в свет выйти. Валентина так-то была из высшего общества, почти сорок лет в этих кругах вертелась, а такие украшения не забываются. К тому же, наследственные, от прабабки-аристократки еще достались. Ты хотя бы представляешь, как опозорила моего брата сегодня? И ты ей еще подарил украшения нашей мамы, Миш, не мне, ее законной дочери.

Так вот откуда ветер дует. Тетка до сих пор хочет оттяпать драгоценности Топорковых, но я на нее не злилась, в данный момент мы были союзниками.

— Лиля, — застонал отец, прикрывая глаза. — Снимай немедленно, пока еще кто-нибудь не увидел.

Противиться воле мужа она не смогла, так что вскоре колье перекочевало ко мне. Я коснулась его и часто задышала, борясь со слезами. Как приду, протру его спиртом.

— Остальные украшения тоже потерялись? — улыбнулась Топоркову. — Как удобно.

Я смотрела с вызовом в его глаза, он глядел в ответ, не мигая.

— Завтра отправлю с курьером всё остальное.

Лиля стала возмущаться, но я молчала, опасаясь, что если открою рот, то скачусь в истерику и буду кричать, как резаная.

— Закрой свой поганый рот! — процедила, не сумев сдержаться.

За столом воцарилась полная тишина. Даже Глеб замер, не ожидая от меня выпада.

— Что? — выдохнула Лиля в шоке.

— Ты слышала.

Я почувствовала небывалое облегчение, что сумела, наконец, дать ей отпор.

— Что она только что сказала, Миш? Ты почему молчишь? — взъярилась, прожигая меня ненавидящим взглядом.

— К нам, кажется, жена префекта идет, Ольга Тимофеевна, — оскалилась я. — К слову, Лилия, она была дружна с моей матерью, мне стоит с ней побеседовать?

Это была угроза с моей стороны, и женщина совсем уж глупой не была, замолчала, проглотив готовые вырваться оскорбления.

Вечер вышел еще хуже, чем я ожидала, но я всё равно осталась довольна, словно закрыла свой личный гештальт.

— Ты была тигрицей сегодня, Нин, — улыбнулся по дороге домой Глеб, целуя мою кисть и при этом уверенно двигаясь в потоке машин.

— Меня трясет, если честно, — призналась.

— Согреть? — хищно оскалился Демидов и в этот момент как раз припарковался в нашем дворе.

— Как насчет горячей ванны с лепестками роз? М? — скользнула к нему и погладила мужскую грудь через хлопковую рубашку.

— С массажем? — хитровато ухмыльнулся.

— Олл-инклюзив, Глеб Иванович.

Из машины я вышла первой, сразу же потрусила в сторону подъезда, оставив парня позади. Знала, он меня догонит. Всегда догонял.