Эпилог

Вступительные экзамены я сдала почти играючи. Настолько увлеклась медициной, что всё свободное время тратила на подготовку, так что когда я увидела себя в списках поступивших, почувствовала лишь легкое облегчение.

— Я же говорил, что всё получится, ты у меня умница, — прикоснулся губами к моей макушке Глеб.

Благодаря его крупной фигуре я стояла ближе всех к стенду и не испытывала дискомфорта от толкотни: он меня от нее ограждал. То тут, то там раздавались возмущенные выкрики, чтобы он отошел, но стоило ему лишь выразительно приподнять бровь, как гомон стихал. А уж девчонки и вовсе млели, глядя на него и не желая, чтобы он уходил. Так что недовольным парням доставалось и от них.

За эти месяцы Демидов возмужал, раскачался и стал шире в плечах. Ах да, не Демидов, а Вознесенский. Он всё же поменял свою фамилию, взяв дедовскую и оборвав все контакты с отцом. Не то чтобы тот пытался общаться, но порой от него приходили приглашения на различные мероприятия. С тех пор, как я стала состоятельной дамой, он перестал давить на сына и даже будто одобрял наши отношения.

— Идем, Глеб, можем отпраздновать в столовой, как раз заценю местную стряпню, в конце концов, следующие несколько лет мне придется здесь питаться.

Я потянула парня за руку, но выступать в роли крейсера море из толпы мне не предоставили и шанса. Глеб сразу растолкал всех своей тушей и виртуозно вытащил меня из столпотворения.

— Напротив расположено кафе, там готовят сносные завтраки. Предлагаю не рисковать и пойти туда, — парень сморщился. — Хорошо, что наши университеты близко, я буду забирать тебя на обед, нечего портить желудок.

За эти месяцы выяснилось, что Глеб невероятно заботлив и подмечает даже мельчайшие детали. Как то, что я ем на завтрак, почему грущу и как меня порадовать. В такие моменты мне было дико стыдно, что я по сравнению с ним совершенно не романтик.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, Вознесенский? — встала на цыпочки и потерлась носом о кончик его.

Мужские руки споро обвились вокруг моей талии, на его лице воцарилась безмятежная и довольная улыбка. Но вот в глазах блестела хитринка.

— Но кольцо не принимаешь, да, Жданова?

Это было единственным камнем преткновения между нами. Он хотел узаконивания наших отношений, но я отнекивалась. И колется, и хочется, словно внутри меня между собой боролись два противоречивых желания, которые рвали меня на части.

— Нам всего по девятнадцать лет, я только-только поступила на первый курс, ни к чему нам спешить.

— Вот именно, что на первый курс, — Глеб повел бровями. — В медицинский. Где полно парней. И где меня рядом нет.

— Не пойму, Вознесенский, это ты так уже начал ревновать?

— Это я не прекращал, Нина.

Чмокнула его в губы, схватила мужскую ладонь и потянула к выходу, решив, что кафе и правда будет лучшим вариантом.

— Ох, Глеб, мне кажется, это мне стоит нервничать, — хохотнула, когда мы вышли на улицу.

Мой парень был видным и спортивным, его невозможно было не заметить, так что я часто ловила на нем кокетливые и задумчивые женские взгляды. Поначалу меня это напрягало, но со временем так свыклась, что находила в этом что-то приятное. Ведь Глеб ни на кого, кроме меня, внимания не обращал. В его системе мира место было только одной звезде. Солнцу. И этим солнцем была я. Всегда только я.

— Давай заскочим после обеда ко мне в универ. Я забыл студак в библиотеке.

— В библиотеке? — мои брови улетели вверх. — Сейчас же век интернета.

— Некоторым преподавателям этого не объяснишь, Нин. В любом случае, я только за учебником заходил, не волнуйся, ни одна библиотекарша от моего обаяния не пострадала.

— Воу-воу, Вознесенский, — мне было всё еще непривычно называть его новой фамилией, — такими темпами твоя корона скоро потолок пробьет.

— Главное, чтобы на крыше меня ждала ты.

— Хватит болтать, лучше поцелуй меня, — улыбнулась и наклонилась над столом, замечая многочисленные взгляды, которые студенты кидали на нас украдкой.

Глеб был не из стеснительных, прикусил мою губу и провел языком по моим деснам. Я отстранилась первой, ощущая неловкость, что мы привлекли столько внимания.

— Ты их знаешь? — спросила шепотом.

— Я? Их? — обвел взглядом кафе. — Так, на лица припоминаю. А что?

— Ощущаю себя экспонатом в музее, неприятное чувство.

Поморщилась, чувствуя на коже покалывание.

— Наша баскетбольная команда первое место по области заняла, так что я у тебя, Нина Батьковна, довольно популярный персонаж. Придется привыкать.

— Надо было на Севастопольской улице в универ поступать, — тяжело вздохнула. Не покидало впечатление, что мы вернулись во времена школы. Вот только сейчас на меня смотрели не так, как раньше. По-другому. Даже по взгляду видно, когда с тобой считаются и принимают за равную. Приятно, что сказать.

— Поздно, Жданова, поздно.

Глеб покачал головой, и в этот момент около нашего столика остановились две девушки примерно нашего возраста. Обе высокие ухоженные брюнетки.

— Привет, Глеб, ты сейчас в главный корпус? Не подбросишь нас, нам ведь по пути, — произнесла самая бойкая, кокетливо заправляя прядь за ухо и делая вид, что меня здесь нет. Ее подружка вцепилась в ее локоть и молчала, украдкой лаская взглядом моего, между прочим, парня.

— Я сегодня без колес, — пожал Вознесенский плечами, а вот я прищурилась, чувствуя заворочавшееся в груди недовольство.

— Оу, ну тогда давай вместе через парк? — всё настаивала девчонка.

Мое лицо покраснело, тело стало горячим, и я обмахнулась ладонью прежде, чем резко встать и подойти к Глебу, толкнув наглую студентку бедром.

— Прошу прощения, я случайно, — дернула уголками губ и вальяжно села на колени к своему парню, обнимая одной рукой за широкие плечи.

Если бы Вознесенский в этот момент не поцеловал меня в шею, мог бы огрести после этой сцены, но прикосновения ладоней к моим бедрам и горячее дыхание у ключиц подняли мое настроение, сделав его более благодушным.

— А это… — растерянно повела рукой девицы, никак не отреагировав на мои слова.

— Я Нина, невеста Глеба, а вы…? — обвела парочку прищуренным взглядом и с удовольствием насладилась тем, как они беспомощно и непонимающе переглянулись.

— Это мою одногруппницы, любимая, Вика и… — пришел им на помощь Глеб и замялся, пытаясь вспомнить чужое имя.

— Я Ника, а это Динка, — раздраженно поправила его девушка и спешно распрощалась с нами, таща на буксире подружку.

— Так бы сразу и сказал, что занятой, — пробурчал кто-то из них еле слышно.

Когда они вышли из кафе, я повернула голову к Глебу и поджала губы.

— И часто ты вот так подвозишь своих одногруппниц?

Мои глаза явно пылали от гнева, судя по его довольной морде.

— Ни разу, Нин, я верный аки цепной пес, но разве же я виноват, что хорош собой? — даже подергал грудными мышцами, паразит. — Вот если бы на моем безымянном красовалось кольцо, некоторым бы это поумерило пыл.

— Будь у тебя кольцо сейчас, не отвертелся бы и надел, — раздраженно выпалила и сразу же поняла, что попала в ловушку. — Только не говори, что ты их с собой носишь?

— Молчу, Нин, молчу, но показать-то можно?

Вопрос был риторический, так что вскоре он достал из внутреннего кармана пиджака футляр и выудил оттуда три кольца. Одно мое помолвочное и два наших обручальных.

— И чтобы носила, не снимая, — с таким напутствием хотел было надеть на меня украшения, но я испортила момент.

— Вот у других всё, как у людей, а у нас вечно через пятую точку. Нет бы красиво предложение сделать или там на колени встать, — показушно горестно вздохнула.

— То есть прошлый раз, когда я нанял вертолет, и мы на парашюте приземлились на крышу ресторана, где я под оркестровую музыку сделал тебе предложение, не считается?

— Ну я же отказалась тогда, — возмущенно пролепетала, а сама еле держала лицо, хотя сильно хотелось рассмеяться при виде его обескураженной моськи.

— Так, — поднялся со стула со мной на руках и посадил меня на свое место. — Нина Михайловна, не изволите ли вы…

Глеб вдруг начал вставать на одно колено, привлекая всеобщее внимание, а я всё сильнее краснела. Даже увидела, как несколько гостей кафе достали смартфоны. Неловко-то как.

— Я согласна, Глеб, я согласна, только встань, иначе мы будет звездами интернета завтра, — замахала руками, не желая очередного копания в нашем белье. Мне и прошлого раза с отцом хватило. Что-что, а личную жизнь желала сохранить в тайне.

— То-то же, Вознесенская, — с улыбкой произнес мой отныне жених и с моего позволения надел мне на палец кольцо.

Я спрятала улыбку, опустив лицо, а душа у меня внутри при этом пела и плясала. Глеб уже привык, что порой я противоречу сама себе, но, видимо, понимал, что порой мне нужны доказательства его любви ко мне. Возможно, всему виной холодность отца, с которым у меня так и не сложилась эмоциональная связь, но сомнения, которые одолевали меня до этого дня, развеялись, как только я поняла, что вокруг моего мужчины вертятся одни хищницы, желающие посягнуть на чужое. Глебу я доверяла, но очень уж вдруг захотелось его заклеймить. Мой мужчина. Только мой.

Шесть лет спустя

На улице вовсю царствовала зима. Я стояла у окна и смотрела во двор, в сторону ворот. С минуты на минуту с работы должен вернуться Глеб.

— Ты прямо, как Хатико, Нин. В самом деле, давай к нам за стол, никуда твой благоверный не денется. Чай, не в соседней области трудится.

Насмешливый голос Кристины отвлек от созерцания снега, и я обернулась, виновато глядя на ребят. Сегодня у Глеба день рождения, и отметить мы решили в очень узком кругу. Лекс с братом Макаром, Крис с Дамиром и его сестра Аида с мужем Кириллом, с которым как-то быстро сдружился Глеб. У них было много тем для разговоров, так как тот оказался в прошлом байкером, отлично смыслил в машинах и был довольно интересным собеседником.

— Слушайте, ребят, вы не обращайте на меня внимания, я в последнее время чересчур сентиментальна, гормоны, сами понимаете, — улыбнулась всем сидящим за столом и поймала на себе ироничный взгляд Лекса.

Как-то так вышло, что спустя годы они с Глебом стали вертеться в одних кругах, занимались бизнесом и часто проводили время вместе. Да и я относилась к нему лояльно, так что не было ничего удивительного в том, что бывший одноклассник стал вхож в наш дом.

— У тебя, Нин, точно там не близнецы? — кивнул он на мой выпирающий живот.

— Мальчик, крупненький, весь в Глеба, — горделиво вздернула подбородок и погладила пяточку малыша, которой он в этот момент ударил мне в бок.

— И ничего не большой живот. У меня такой же был, правда, Кир? — подала голос Аида, большей частью предпочитающая молчать.

— Что-то с памятью туговато, это было так давно, — цокнул Кирилл Соловьев и улыбнулся с намеком, всё пытался склонить жену к еще одному малышу.

Я же обернулась, увидев, как во дворе мигнули фары. Машина Глеба в этот момент парковалась около крыльца. В последнее время все его силы отнимала работа, всё же самый молодой председатель в истории компании — статус, который ему приходилось оправдывать потом и кровью. Но мне он старался уделять всё свое свободное время.

— Глеб приехал, — улыбнулась и быстро скользнула к двери, по традиции встречая его у порога.

Мы переехали в частный дом буквально несколько месяцев назад, как только узнали о моей беременности. Свежий воздух и тишина будут полезны и мне, и малышу, так что еще ни капли не пожалели о своем решении отдалиться от городской суеты.

— Привет, как поживают мои любимки? — сразу прижался ко мне Глеб, как только вошел в дом.

— Пинается, — погладила его по плечу.

— Кто это тут такой непослушный, м? Мучаем мамочку?

Мужская рука легла на мой живот, и сын, точно почувствовав прикосновение отца, тут же ударил меня изнутри пяточкой снова.

— Ох, — схватилась за кисть мужа.

— Футболист растет, не в папку, — наигранно расстроился и покачал головой Вознесенский, а я закатила глаза.

Кто-то из парней деликатно кашлянул в кулак, и я заметила Макара, младшего двоюродного брата Лекса. Он всё это время сидел за барной стойкой, и я о нем забыла.

— Так, хватит миловаться, народ, давайте все за стол. Я чувствую себя неполноценным среди вас, все парочками, и только я один, — невесело хмыкнул Лекс, встряхнул головой и натянул на лицо холодную улыбку.

— Кончай ныть, — произнес Макар, салютуя ему стаканом, в котором уже плескалась темная жидкость.

— Я тебя вообще-то для своей поддержки захватил, а не чтобы ты мне рот затыкал.

— Ну я тоже без девушки, — усмехнулся парень, кажется, ему было лет двадцать, — это тебя утешит, дорогой старший брат?

— И ты туда же, брут? Не торопись обзаводиться семьей, скажу тебе по секрету, там… — вдруг зашептал ему Кирилл и быстро получил локтем в бок от жены. — Эй, я молодняк учу.

— Чему? Как жениться на первом курсе? — насмешливо парировала Аида.

Ее муж не разозлился, а лишь рассмеялся и поцеловал ее в губы.

За их спинами Лекс поднес два пальца ко рту и закатил глаза, хотя я в них отчетливо видела тоску. Кажется, он до сих пор скучал по Маше.

— Не переживай, Лекс, я обзаводиться девчонкой не планирую, так что смело держи меня второй скрипкой, — успокоил брата Макар, и тот одобрительно хлопнул того по плечу.

— Правильно, иди к чемпионскому титулу, а девчонки вокруг тебя и так табунами вертятся, выбирай любую.

Кажется, Макар был бойцом ММА, уже успел отстреляться от череды вопросов от парней, но для нас, девушек занятых, интереса не представлял. Еще не хватало вызвать ревность мужей.

Глеб поцеловал меня в висок и отодвинул мне стул, помогая сесть. Из-за живота порой я ощущала себя гусыней, но при этом безумно привлекательной. Муж не давал мне ни дня усомниться в своей красоте, даже когда массировал мои отекшие ноги.

— Так, прекращаем этот балаган, вы забыли, зачем мы тут собрались? — хлопнула в ладоши Кристина, которая за эти прошедшие годы обрела уверенность в себе. Расцвела благодаря Дамиру, и мне было радостно видеть ее такой.

— Мы собрались на день рождения хозяина дома, который опоздал.

— Не ёрничай, Лекс, — сморщилась Крис, а Дамир сверкнул глазами в парня, намекая, чтобы тот успокоился.

— Напомни мне, зачем мы их позвали? — шепнул мне на ухо Глеб, пока вокруг продолжались баталии и смех.

— Потому что они наши друзья. Других у нас нет, это я так, на всякий случай предупреждаю.

— Ах да, как я мог забыть, — покачал муж головой и улыбнулся, поглаживая меня по животу. Тот и вовсе стал его фетишем. Мне казалось, он обращал на него внимание едва ли не чаще, чем на меня. Но я не обижалась, сама с нетерпением ждала дня родов.

— Мне Алиса писала, — шепнула Глебу, пока никто не слышал.

— Что она хотела? — тут же он насторожился.

— Просила денег.

Все эти годы мы особо не поддерживали отношения ни с его отцом, ни с Топорковыми, но поскольку вертелись в одних бизнес-кругах, нет-нет, но информация до нас доходила.

Мой отец продолжал оставаться вторым по величине акционером в компании, но поскольку не смог удержать пост, снова подался в политику. Выиграл выборы, но на второй срок его уже не избрали. Скандалы, связанные с Алисой и ее похождениями, не утихали, и даже он со своими связями не мог унять СМИ. Шила в мешке, как говорится, не утаишь.

Вроде как недавно он основал свою фирму, и весьма успешно, но я не удивлялась, всё же предпринимательская жилка у него была. С Лилей он не развелся, но то тут, то там выходили статьи со снимками, на которых он красовался с разными женщинами. Раньше я думала, что это способно меня порадовать, почувствовать отомщенность за маму, но я была слишком счастлива, чтобы глумиться над чужим несчастьем.

— А губа у нее не треснет?

Глеб скривился и выдернул меня из размышлений.

— Да я ничего ей не дала, — вздохнула. — Но зато столько всего услышала о себе, если честно. Представляешь, хотела отступные за то, что я тебя увела и лишила ее будущего. Совсем за дурочку меня до сих пор принимает.

— Блокируй, а лучше в следующий раз ее ко мне отправляй. Пару ласковых ей не помешает, — глаза мужа блеснули жесткостью.

— Ладно, давай не будем о ней. Ты мне лучше скажи, тебе понравился мой подарок? — наклонилась ближе к нему и провела языком по его ушной раковине.

— М? Оно сейчас на тебе?

Он также перешел на шепот, пальцы его скользнули к кромке моего платья под столом. Ребята были так увлечены очередным спором, что на нас не обращали внимания, либо же деликатно делали вид.

— Пошляк, я не о белье, — шикнула и шлепнула по наглой ладони, наглаживающей мое бедро.

— Ну не знаю, — тягостно вздохнул. — Ты же знаешь, лучший мой подарочек…

— … это ты, — тихо по привычке пропела и вдруг ойкнула.

Глаза мои округлились, я в панике завращала взглядом по комнате и остановилась на лице Глеба. Он нахмурился, не понимая пока, что произошло, а я думала, как сказать ему новость, чтобы он не запаниковал.

— Ты знаешь, забудь о моем предыдущем подарке, в отпуск нам сейчас уже не слетать, — пискнула и стала вставать, чувствуя, как по ногам течет влага. — Кажется, я сделаю тебе сегодня другой подарок.

— Ты о чем? — еще не догадался.

— Я рожа-а-аю, — протянула и махнула рукой в сторону лестницы. Пыталась намекнуть ему, чтобы принес собранную заранее сумку.

— Что?

Глеб подорвался, прилипая ко мне практически вплотную, и будто не знал, за что взяться. Благо, в этот момент рядом были девочки, которые споро засуетились и взяли всё в свои руки.

Пока Дамир грел машину, они сходили за сумкой и документами, а затем Глеб надел на меня шубку и сапожки, подхватил на руки, не слушая мои возражения, и понес в машину.

— Я тоже выглядел настолько ошалело, Крис? — спросил по дороге в больницу Дамир у жены, и та уверила его, что он был еще более пришибленным.

В иной ситуации я бы рассмеялась, вспомнив, как он рычал на врачей и даже подрался с медбратом, но сейчас была сосредоточена на схватках.

— Я с тобой, — Глеб порывался присутствовать на партнерских родах, но я была непреклонна весь период беременности.

— Нет, — качнула головой, но когда начались очередные схватки в салоне авто, зажала его ладонь в своей руке и стала сомневаться в своем решении.

Все эти девять месяцев я думала, что смогу пройти через роды сама, не красуясь перед Глебом в непрезентабельном виде, но когда настал момент икс, струсила остаться одна.

Вот только страхи мои оказались беспочвенны, не прошло и трех часов, как наш сын появился на свет: довольно горластый и сморщенный, но мне он казался самым красивым на свете.

Мы решили назвать его в честь моего дедушки Кирилла. Конечно же, он стал любимчиком и тезкой Кира Соловьева, который каждый раз смотрел выразительно на жену, дескать, надо еще одного тезку родить, но Аида пока ни в какую.

— А говорят, что первая любовь счастливой не бывает, — шепнула мужу, когда в палате мы остались втроем: я, он и наш Кирилл.

— Глупости говорят, Вознесенская, и мы тому живое подтверждение. А теперь посмотри на меня и целуй.

— Почему это я должна тебя целовать? — возмутилась его наглости.

— Как же это, за что? А кто тебе подарил такого розовощекого красавчика, м?

Глеб бережно погладил пальцами макушку сына, боялся его лишний раз трогать, словно он хрустальный.

— Эй, вообще-то ребенка мать рожает, так что это я тебе подарила сына. Наследника, между прочим.

— А семя кто в тебя посадил? Аист, что ли?

Рассмеялась, когда наш спор принял новый виток обсуждения, но когда открыла рот, чтобы отстоять свою точку зрения, издала лишь писк. Вознесенский решил оставить слово за собой.

— Молчи, женщина, и принимай мои поцелуи, — рыкнул мне в губы и вырвал у меня очередной стон.

Я была бы глупышкой, вздумай прервать момент нашего единения. Счастье у нас было выстраданным, и оттого я ценила каждый миг нашей семейной жизни. Все мои выплаканные слезы стоили того, чтобы оказаться здесь и сейчас с Глебом и нашим Кирюшей.