ГЛАВА 13

Днем Кондрат безвозмездно подрабатывал судьей на дачном футбольном матче. Лужайку для игры выбрали на свободном неосвоенном участке. Землю под участок кто-то купил, но так и не застроился. Юля помогла ему проехать к месту матча и сама осталась с ним, а то мало ли что.

«Мало ли что» стали подтягиваться с участков стройными рядами любопытствующих глаз. Раньше родители, и другие родственники никогда особо не интересовались детскими играми, а тут поболеть вышла половина дачного участка, давали советы, подбадривали.

Все уже прослышали про нового мужика Юльки, но толком никто не видел, кроме мальчишек, что ходили в гости к Стасику. От них то и пошла весть о странном загадочном мужчине в инвалидной коляске. Походу, Юлька сдурела, раз решила себе завести такого любовника. Дети называли его другом семьи, и восхищенно рассказывали, что дядя Кондрат был на настоящей войне и умеет стрелять из всех орудий. И, вообще, он побил всех врагов и вернулся героем.

Но всем было любопытно знать, при каких обстоятельствах он лишился половины ног. И что он за мужик такой? С детьми улыбчивый, находит для них верные подбадривающие слова, старается от души быть справедливым судьей. Но как-то только кто-то из мужиков приближался к нему в попытках поговорить, он мрачнел и бурчал что-то неразборчивое.

Юлька охраняла его покой и любопытных отсекала одним взглядом. Юлька, вот она строптивая баба, как она уживаться собирается с инвалидом? А может он действительно друг? Так Васька с соседнего участка ехидно добавляла, что он «друг», но почему то Юлька держит его взаперти, прячет от глаз людских. Ох, нечисто тут, товарищи, нечисто дело происходит.

Но дачный разношерстный народ не упорствовал в попытке познакомиться с Кондратом, вечером намечалась грандиозная пьянка у Васьки, и все предвкушали, ожидая зрелищ. Васька, баба стервозная, не всех, конечно, пригласила к себе на импровизированный праздник. Но некоторым и не требовалось приглашение, они приходили сами.

Собственно, футбольный мачт смотрели не все, а некоторые потом спрашивали, чья команда победила? Волна или Жемчужина? Так назывались дачные поселки, разделенные только условными обозначениями.

***

Юля с Кондратом появились у Васьки в гостях, когда уже на всю округу разносился будоражащий желудок запах жаренного на костре мяса, аж слюнки текли.

Собралось больше двадцати человек, и новые гости все подходили. Несли свои закуски, алкоголь и сидячий инвентарь под пятую точку. У Васьки лавок и стульев на всех не хватало.

С кем Кондрат не познакомился днем на футбольном матче, с теми его познакомили вечером. Каждый мужчина из собравшейся компании посчитал своим долгом подойти сам и поздороваться. Женщины просто участливо кивали, бросая жалостливые взгляды на парочку Юли и Кондрата. Вот бабе не повезло с мужиком, и он несчастный, калеченный.

Юля взгляды расшифровывала правильно, и бесилась. Но при Кондрате резких замечаний не делала, ведь так она и предполагала, что смотрины пройдут в напряженной обстановке. Он сидел весь сжатый в комок, выпить отказался сразу. Юля одобрила идею трезвого образа жизни, и на всех кто настойчиво подкатывал с предложением махнуть рюмашку, порыкивала исподлобья.

После приличного возлияния, когда народ расслабился, моральные и нравственные оковы пали, часть гостей разбрелась по участку, разбиваясь на отдельные компании и случайные парочки. За общим столом потекли беседы о политике, президенте и проблемах Матушки-России. Обсудили кажется все, вороватых депутатов, брехливых политиков, даже актеров из последнего сериала.

Юля все время напряженно прислушивалась к разговорам, ожидая подвоха, пока одна, уже сильно подвыпившая тетка, не обратилась напрямую к Кондрату.

— Парень, а ты где ноженьки потерял? Молодой еще…

Кондрат, молчавший почти вечер, поднял взгляд на Юлю, спрашивая, говорить правду или послать? Юля кивнула, говори, все равно рано или поздно узнают, а так домыслов меньше будет.

— На войне потерял. В Чечне. — коротко, чеканя каждое слово, ответил Кондрат.

— А ты чего туда поперся? — спросил его тут же подключившейся к разговору мужик лет пятидесяти, в мятых трениках и безразмерной футболке с надписью: «Идите в ж… Я фея!!!».

Кондрат прочитав надпись на футболке чуть раньше, подумал, что мужик стебется. Одет небрежно, давно небритый, с наколкой, от плеча по руке вниз изображение дракона. Сиделец с зоны или крутым себя мнит? Но Кондрату это было даже не особо интересно, а вот вопрос ввел его в ступор. Первый раз в жизни его спросили «зачем туда поперся?». Он как-будто, изъявлял желание в восемнадцать лет-то, немного повоевать в Чечне.

Хотел ответь резко, весь напрягся, готовый к нападению, но Юлька взяла его за руку и успокаивающе погладила, прошептав одним губами «не связывайся». Кондрат подчинился. Может, она права, и ему не надо так болезненно реагировать на глупые вопросы, тем более с нетрезвым контингентом. А уж, какой он сам бывает дурной, когда примет на грудь алкоголь, лучше не вспоминать.

— Кадык, ты придурок что ли? — вклинилась возмущенная Васька.

Ей было уже очень хорошо, тело покачивало на волнах легкости, в глазах бесконечный космос, но это только видимость. Васька безустанно отстаивала статус крутой тетки, пила наравне с мужиками, и уходила в подсознание почти последней из любой выпивающей компашки.

— Это ты в «зоны», как на прогулку прешься, а человек воевал. Родина его отправила! — заступилась она, бросив кокетливый взгляд в сторону Кондрата.

Ох, мужик ей приглянулся. Светленький, с голубыми глазками, как у девчонок, тело крупное, женской рукой не обхватишь предплечье, пальцы не сойдутся. Будучи сама не «дюймовкой», как Юлька, предпочитала самцов крупной породы. Наверное, у него все там такое крупное, как бы проверить? Юлька сторожит его, как зеницу ока, для себя, али так, от недобрых людей? Ну, она Васька, добрая к таким мужикам. Как бы Юльку уговорить его сдать в прокат на ночку?

Нет, жить бы с таким не стала, морока сплошная. А вот осчастливить мужика бурной развратной ночкой она была не против, почти чувствуя себя героиней, стремящейся на подвиги. Вот, много у него было страстных женщин? И кто с ним, вообще, соглашается на секс? А она добрая, умеет сочувствовать, он будет ей потом только благодарен.

Кондрат ловил на себе пристальные взгляды Василисы, и тут же отворачивался. Она что кокетничает с ним, удивился он? Вот, напилась дуреха… потом ей же самой будет неудобно.

Кадык, мужик с погонялом вместо имени, который заявлял о своем фейском происхождении, ответил Ваське недобрым взглядом, но промолчал. Вот чего бабы вечно встрянут с глупыми замечаниями? Он хотел просто этого молчуна в инвалидном кресле разговорить, приняв его в крепкую мужскую компанию. Но задушевного разговора о войне не получилось.

***

Ваське натерпелось скорее прояснить статус Кондрата, а то сидит, слюни пускает, а может напрасно. Отозвала Юльку на разговор, та неохотно, но оторвалась от роли личного телохранителя.

— Юльк, слушай, скажи только честно, он тебе полюбовник или как?

— Вась, а тебе что за дело об этом знать? — Юля сразу заняла оборону. Это что за новости, Васька совсем напилась и потеряла связь с реальностью?

— Ну, если он не твой любовник, уступи мне его, а? На одну ночь осчастливлю мужика…. — Васька в предвкушении закатили пьяные очи, чем окончательно вывела Юльку из себя.

— Василиса, мать твою, я сделаю вид, что не слышала этого сейчас.

— А что такое? Я же ему хорошо сделаю. У него, когда был последний раз секс, вот ты знаешь?

— Ты дура, Вася, и не лечишься!

— Я то, может и дура! — Васька даже особо не обиделась, ожидая, что Дюймовочка, как звали Юльку за глаза соседи, будет опекать инвалидика, и так просто не сдаст. — Но понимаю, как таким мужикам бабьего тела не хватает пощупать. Ему раз в пятилетку, наверное, дают.

— Не твоего ума дело!

— А чего ты ерепенишься? Ну, так и скажи, что сама с ним спишь, а то ни себе, ни людям…

— Больше не подходи ко мне с этой глупой идеей. Поняла? — Юля была неимоверно зла, Васька сейчас всю дурь в душе ей подняла, хотелось ругаться и орать на эту пьяную глупую бабу. Уходя, она развернулась к Ваське, натянула самую очаровательную улыбку, больше похожую на оскал, и ласково добавила, как на лучших светских раутах. — Мы уходим. Спасибо за прекрасный вечер, Василиса.

— Блиин, а че такого? Прямо засуетилась вся, как будто ребенка ее совращаю… — этот вопрос был задан уже в пустоту.

Юлька рванула за Кондратом, тот уже утомился ждать, когда шашлычное дачное пати закончиться. Хотелось вернуться на Юлькин участок, и просто посидеть в беседке, пусть и в тишине, но с ней, смотря на звезды.

— Уходим! — рявкнула Юлька, подтянула его кресло и попыталась катить. Но без помощи Кондрата это было сделать сложно.

— Юленька, что случилось? — участливо спросил он.

— Все вопросы дома будем обсуждать! — категорично отрезала она.

***

— Юль, посиди со мной. — попросил он, когда они вернулись на участок, он покатил коляску к беседке, приглашая ее с собой. — Расскажи, что случилось?

— Кондрат, я думаю, тебе лучше не знать!

— Что эта Васька тебе наговорила, что ты так злишься? Юль? Есть проблема какая-то? Ну, поговори со мной. — он протянул ей руку, но Юля даже не заметила, заметавшись внутри беседки, то встанет, то сядет, потом резко набрала воздуха в грудь и выпалила.

— Кондрат, ты правда хочешь знать? Эта Васька свой блудливый глаз на тебя положила. Предложила сдать тебя на ночку буйного секса. Пожалеть ей тебя хотелось. Чертова извращенка! Экстрима захотелось. Ей, что нормальных мужиков не хватает…?

И тут Юля осеклась на полуслове…

Лицо Кондрата серело постепенно, по мере ее гневной тирады. Промолчал, отворачиваясь от нее. У него было ощущение, что по голове плитой каменной шарахнули со всей дури, так ее слова подействовали. Хотел скрыть обиду, но разве от ее внимательных глаз скроешься? Видит, читает, как открытую книгу. Зацепило его последними словами сильно, понимал, что права. Нормальных ходячих мужиков полно, а он так, для острых ощущений сгодиться.

— Кондрат, о господи, прости меня! — кинулась она к нему, разворачивая лицом к себе. — Я не то имела в виду… Боже, я такая дура, как сгоряча что-нибудь ляпну. Прости меня!

— Все нормально, Юль, ты права во всем. Со мной как с плюшевой игрушкой можно поиграться, а потом поставить обратно на полку, я стерплю и буду благодарен.

— Не смей сейчас со мной соглашаться! Ты нормальнее всех нормальных мужиков на свете. Ты настоящий герой, искренний, чуткий, немного обидчивый и до чертиков закомплексованный со своими проблемами. Но с этим бы будем разбираться… Ты мне понравился именно таким. И ты живой, в отличии, от этих «ходячих мертвецов».

Он долго молчал, чем еще больше заставил нервничать Юльку. Она подошла к нему вплотную, прижалась к его единственной целой коленке, заглядывала в глаза. Он не прятался от нее, он стал непроницаем, сплошная каменная маска. Она не могла остановиться, когда одна одинокая слезинка скатилась с ее глаз. Не плачь, твердила она себе, ты еще больше расстроишь его. Напрасно, слезы градом покатились.

— Ты простишь меня или нет? — хлюпая уже носом, спросила она.

— Юля, ты глупая, я на тебя не обижен. — он вздрогнул, увидев ее слезы раскаянья. Вот на самом деле глупышка, которую он так сильно любил. — Юль, я понял, что ты имела в виду... Эта Василиса... Она хочет не меня, она не знает какой я, ей просто любопытно попробовать разок с калекой, для разнообразия. — он действительно так и считал, но это не мешало себя в душе чувствовать сломанной игрушкой. — Юленька, не плачь, ты разрываешь мне сердце…

— Тогда немедленно меня обними… — умоляюще прошептала она.

Он раскрыл объятия, и Юля тут же удобно устроилась, уткнувшись ему в теплую шею, руками гладила по волосам. Он обхватил ее руками, сжав почти до хруста. Они достаточно долго просидели, обнявшиеся и молчаливые, пока она не прекратила плакать. Он зарылся носом в ее волосы, успокаивая себя. Когда же ты, дурак, угомонишься со своими обидами, перестанешь реагировать болезненно на каждую сказанную глупость? Рано или поздно ей надоест тебя вытаскивать из этого состояния, и виноват будешь сам, ведь обещал меняться… Надо начинать прямо сейчас.

— Юль, ты за меня обиделась или немного ревнуешь? — спросил он немного шутливо, но все равно вышло грустно, с надломом.

— И то и другое. — пробурчала она ему в шею. — Неужели ты мог подумать, что я тебя отдам Ваське? Никому не отдам тебя! И пусть эта дура больше не строит тебе глазки.

— Юль, я знаю выход лучше. Тебя это сразу успокоит. — таинственно зашептал он ей в ухо.

— Да, и какой? — она даже отстранилась немного, проверить, не подменили ли Кондрата? Нет, а откуда этот тон в голосе, предрешающий большие неожиданности?

— Юль, выкали мне глазки… — такая наигранная мольба в голосе.

Она недоверчиво на него смотрела, ага, уже шутить изволил, да еще с нескрываемой издевкой.

— А если не побоюсь, и выкалю тебе глазки? — провокационно заявила она, еле сдерживая смех.

— Выковыривай, любимая. Хоть сейчас. Вон вилка на столе лежит.

— Придуриваешься, значит?

— Да нет, зачем? Тебя я и так запомнил, буду твой образ в сердце хранить. Приступай, любимая, чтоб я не смотрел на нее, и вообще, ни на кого не смотрел. Буду слепым и верным тебе! — последние слова он произнес так напыщенно, что Юля не удержалась и расхохоталась. Кондрат вслед за ней.

— Да, Кондрат, с тобой никогда не соскучишься… За это ты мне еще больше нравишься!

Перед сном пришла пожелать ему спокойной ночи. Он молча подвинулся на узкой для него койке, приглашая Юлю полежать рядом с ним. В этом жесте не было страсти или желания, она знала, что у них ничего не будет сегодня ночью. Не раздумывая вытянулась рядом, решив, что надо заменить кровать более широким диваном со второго этажа, все равно на нем никто не спал, и им в будущем будет удобнее. С этой умиротворенной мыслью заснула, обнимая его за шею.

— Люблю тебя… — еле слышно шептал Кондрат заснувшей Юльке в ухо. — Моя… Ты только моя… а я весь твой…