ГЛАВА 23

Тревожный сон заставил Юлю проснуться раньше всех. Она стремительно вскочила с дивана, села, и только потом, резко и шумно выдохнула, вспоминая вчерашний кошмарный день. Все нормально, успокаивала она себя, все закончилось, Даньку нашли после похищения, Максим теперь в курсе своего отцовства, и, кажется, она навсегда избавилась от Витьки.

Глянула на часы, пять утра, очень рано. Кондрат спал рядом, она с нежностью посмотрела на него, хотела прикоснуться, но одернула себя, пусть спит, вон у него какие серые круги под глазами. Чтобы совсем успокоиться, решила проведать сыновей. Поднялась наверх в детскую, откуда ее вчера прогнала заботливая Зиночка.

Улыбнулась, увидев, как спят детки. Видимо, Зина сдвинула ночью кровати Дани и Стаса, и все спали вместе, переплетаясь руками и ногами. Даня спал, как барин, посередине, с краю приютилась Зина, обнимая малыша, с другой стороны его руку себе под щечку положил Стас.

Она чуть не расплакалась, любуясь этой картиной, полной заботы и любви друг к другу. Осторожно, еле касаясь, поправила сбившиеся в кучу одеяла, и каждому подарила по легкому поцелую, стараясь не разбудить.

Ее семья, ее детки, ее любимая сестра, а еще рядом с ней любимый мужчина. К нему она и решила вернуться, это лучше, чем бесцельно бродить по спящему дому. Приютилась под теплым бочком Кондрата. Он резко открыл глаза, испуганно посмотрел на Юлю и хрипло спросил:

— Что-то случилось, Юль? Ты куда ходила?

— Все нормально. Спи. — она поцеловала его в нос и поерзала, уютнее пристраиваясь рядом со своим большим мужчиной, и снова уснула, уже более расслабленная.

***

Дразнящие лучи солнца щекотали ресницы, и Кондрат, жмурясь, осторожно попытался переместиться подальше от слепящего глаза утреннего солнышка, но так, чтобы не побеспокоить Юльку, которая практически распласталась на нем. Она одной рукой обнимает, другую положила на грудь, ногу закинула почти поперек живота. И надо честно признаться, ему это очень нравилось. Вот так спать рядом, прижиматься к ней, думать о Юленьке. Мечта, а не жизнь.

Все его осторожные движения, поспособствовали тому, что Юля все-таки проснулась, а приятные мысли о ней, прямо с утра пораньше возвестили ее, что она самая желанная женщина для него.

Юля приоткрыла сонные глаза, потянулась всем телом, почувствовала его утреннее возбуждение. Тут же распахнула глаза, наблюдая за его смущенным лицом, лукаво улыбнулась, медленно протягивая руку, чтобы убедиться, что не ошиблась в своих предположениях, ну и заодно, продемонстрировать свои намерения. Так, чуть-чуть намекнуть на свой интерес.

— Юль, не надо! — остановил он ее руку на полпути, накрыв своей большой ладонью.

— А сейчас что не так? — она состроила умилительно обиженную мордочку. Она не сомневалась в его чувствах к себе, в его желании, но не могла понять, чем он сейчас конкретно себя накрутил, раз на полном серьезе тормозит ее? Не всегда она сразу понимала мотивы его действий. — Прекрасное утро, а рядом любимый мужчина, который капризничает.

— Не сейчас… Ну, пожалуйста... — почти умоляющее попросил он.

Господи, как ей сказать обо всем…? Кондрат очень стеснялся, тем более для их первого раза не очень подходящее время. Утром, даже так рано могли проснуться дети, и забежать в комнату, получилось бы очень неловко. Еще он очень боялся оплошать перед ней в первый раз, не хватило бы выдержки надолго. Он последние дни прожил на кончиках своих измотанных сомнениями нервах. А еще он очень переживал, что вчера некогда было помыться…

— Кондрат, я чувствую себя дурой, потому что не понимаю тебя. — полная разочарования, она отстранилась от него на другой край кровати, и заговорила тихо и серьезно. — Что не так во мне? Вчера был самый безумный день в моей жизни… Я просто хотела утренний поцелуй и немного внимания… Хочешь честно? Хотела немного подразнить тебя… Ты мой мужчина, я думала, мне можно…

— Юленька, прости меня! — он попытался приблизиться к ней, сократить те несколько сантиметров между ними, что сейчас казалась ему километрами. Но ее серьезное обиженное выражение остановило его от попыток прикоснуться к ней. — Мне неудобно говорить, как ты не понимаешь?

— Не понимаю, Кондрат! Какие у тебя от меня секреты? Вот что ты себе еще придумал, а? Говори быстро!

— Юль…

— Кондрат, говори! Или не буду с тобой разговаривать три дня! И, вообще, до свадьбы не смей ко мне прикасаться. — пусть получилось резко, но она решила радикально бороться с его тараканами в голове, тем более надо выяснить причины его утренней сверх скромности.

— Юль, вот ты… — обиженно засопел он в ответ. — Юль, у меня терпения совсем не осталось…

— Кондрат, у меня тоже не осталось терпения! Но уже по другой причине! И эта причина у тебя в голове, потому что вот там… там у тебя все очевидно! — она кивнула на выпирающий признак его мужского интереса к себе.

— Юль, потому что у меня в трусах нет совести. Ты знаешь, что у него нет совести. — он на полном серьезе говорил об отдельных частях своего тела, как о чем-то отстраненном, и даже показал пальцем на свой мужской орган, посмотрев на него с укором. — Он всегда так реагирует на тебя. А вот здесь я думаю о тебе. — он показал на голову, постучал по ней кулаком, потом переложил руку на грудь, ближе к сердцу. — А здесь люблю! Очень сильно люблю!

— Кондрат, я тоже тебя люблю! — почти с отчаяньем воскликнула она, но все же осторожно подползла к нему, и шепотом, у самого уха, спросила. — А проблема у нас в чем, любимый? Что ты сегодня раскапризничался, милый? Я тебе мила, али как?

— Вот какая же ты, а…?

Он резко перекатился на бок, практически сцапал ее в объятия, потом стал покрывать легкими поцелуями ее лицо, шею, руки, везде, куда попадал. Его словно прорвало, он не мог остановиться, тем более Юля тут же стала реагировать на его поцелуи и охотно помогала ему, открывая доступ ко всем частям своего тела. Между поцелуями он шептал.

— Ты меня с ума сведешь… Я все время, думаю о тебе, представляю нас… Я боюсь, что для меня все быстро закончиться, и ты будешь разочарованна…

— Кондрат… — она попыталась что-то возразить, но он ее перебил.

— Юль, помолчи теперь ты немного! — он целовал ее в шею, потом его губы стали спускаться ниже. — Я люблю тебя… Делай со мной все, что хочешь… Плевать, что вчера был такой день, и я не помылся… — он перехватил ее руку, поглаживающую его по груди, и медленно стал опускать вдоль своего тела. Остановился возле паха, а потом положил ее маленькую ладошку на свой нетерпеливый и непослушный выпирающий мужской орган. И почти потребовал, с некоторым пафосом. — А теперь трогай меня, и не говори, что я не предупреждал тебя…!

— Господи, Кондрат…! — она не выполнила его требования, обхватив ладонями его лицо, долго смотрела в глаза, потом еле слышно спросила. — Это все, на чем тебя сегодня заклинило? Или ты опять что-то скрываешь? Ты такой дурной иногда бываешь! Всегда говори мне, что тебя волнует. Пожалуйста, говори мне…! Даже если тебе кажется это неудобным. Твоим тараканам в голове пора ставить ловушки…

— Юль, какие еще ловушки? — с недоумением переспросил он, прижимая ее еще ближе к себе, если это было возможно.

Он ее услышал, и был рад, что обида Юли от непонимания длилась недолго. И правда, он глупое дурачье, как можно скрывать что-то от любимой женщины, которая призналась, что любит тебя и согласилась выйти замуж? Она знала о нем все, практически все факты биографии. Юля принимала его таким, искалеченным и уродливым. А он утром, после вчерашнего сумасшедшего дня, когда оказался таким бесполезным и ничем не смог помочь, устроил ей целое представление.

Он представлял, что проснувшись сегодня, просто поговорит с ней, попросит прощения за свою никчемность. Скажет о твердом решении встать на протезы и наконец-то исполнить свою мечту, в которой недавно ей признавался. Пройтись босиком по траве…

Правда, совсем босиком не получиться, он не сможет почувствовать искусственными стопами утреннюю росу на зеленых травинках. Не сможет чувствовать прохладу земли до того, как палящие солнечные лучи прогреют почву. Не почувствует всех букашек в траве, даже если нечаянно их раздавит, и не поймет, что к нему на ступню забрался погулять непрошенный муравьишка.

Но если он будет ходить, то это будет не так уж и важно. Он ляжет в эту траву и почувствует все руками, которые так долго заменяли ему отрезанные ноги.

А Юлька… Она вместо разговоров, стала сразу действовать. Он не ожидал. Скорее он предполагал, что разочаровал ее, что он слабое звено в этой жизни. А он должен стать самым сильным, чтобы с такой же легкостью, как Максим вчера, решать все ее проблемы, особенно с отмороженным на голову бывшим мужем Витькой.

***

Юля проигнорировала его вопрос о ловушках и решила направить разговор в более приятное для себя русло. Ведь тараканам не обязательно сообщать заранее, что собираешься их ловить и выселять с завоеванной территории, вплоть до уничтожения. Кондрат был ее мужчиной, значит, и все его тараканы автоматически переходили и к ней, на правах будущей жены. Непрошенных, назойливых гостей в его голове она уже приговорила к полной и беспощадной ликвидации.

А что он там говорил…? Как он все представляет, когда думает о ней? Надо ему устроить утренний допрос с пристрастием. Скажем так, в качестве небольшой терапии.

— Кондрат, скажи, а как ты нас представляешь… Ну, когда думаешь обо мне вот здесь? — пальчиками она аккуратно погладила его виски. Сама потянулась и нежно поцеловала его в губы, потом слегка прикусила нижнюю губу. — Только честно… скажи мне…

— Юль, по разному… Я тебя хочу по-всякому любить…

Он ответил на ее поцелуй, сделав его более глубоким и страстным. Руки уже гладили ее вдоль всего тела, от шеи к груди, вниз до талии, чуть сильнее прихватил ее за ягодицы, прижимая к своему паху. Уделил особое внимание ногам, стройным, гладким, провел ладонью вдоль всей линии, до маленьких аккуратненьких ступней. Какой же у нее крошечный размер обуви, не то, что у него был когда-то, сорок шестой. У нее ножка, как минимум на десять размеров меньше.

— Ты такая вся красивая…! Самая лучшая на свете! — восхищенно шептал он, целуя ее за ушком, неспешно смещаясь вниз, к горлу. — Вкусно пахнешь…

— Я, кстати, тоже вчера не мылась... — не к месту вдруг вспомнила она.

— Глупая ты, Юль… — загадочно улыбнулся он, не прекращаясь своих действий по изучению ее желанного тела, перемещаясь поцелуями к груди. — Ты же девушка… У вас все по другому… Ты моя, и я тебя все равно съем…

Юля решила в такой момент не вступать в непростую дискуссию о разнице гигиенических процедур, отдельно для мужских и женских тел. На вкус и цвет, как известно… а кому-то, и кошки все серые. Но ей лично нравился терпкий запах его тела, и словно подтверждая это, она в ответ нежно целовала его в области могучей шеи. Он весь такой большой, широченные плечи, крепкие сильные руки, чуть шершавые от постоянной работы с деревом, ладони. Могучий широкий торс, не смотря на сидячий образ жизни, крепкое твердое тело, без рыхлости и лишнего веса. Он же рассказывал про зарядку и упражнения, чтобы мышцы не атрофировались, лишенные повседневных движений.

— Людоед мой, раньше ты был чуть откровеннее со мной.

Она расслабилась, отдаваясь в полную волю его нетерпеливых рук и губ. Его большие, но ласковые руки уже забрались ей под маечку, поглаживали прохладную на ощупь кожу, нежно дразнили ее. То он сжимал ее грудь ладонью, то отдалялся, то слегка прикасался, как бы случайно задевая самые чувствительные места. Она видела, с каким трудом ему даются неспешные дразнящие касания.

Она уже нетерпеливо подталкивала его к более активным действиям. Промелькнула оптимистичная надежда, может все остальные еще немного поспят, пока они немного уделят внимания друг другу с будущим мужем? Небольшой мастер-класс перед брачной ночью, им сейчас просто жизненно необходим.

— Кондрат, я хочу знать, как по-всякому… Расскажи мне…

Она тоже не собиралась бездействовать, и направила руку туда, где он ее недавно так коварно остановил. На этот раз добралась до цели быстро и без возражений с его стороны. Заценила размер по всей длине, потом в ширину, сомневаясь, хватит ли в ней места, чтобы принять все это его богатство. Пока не попробуешь, не узнаешь, значит надо как можно скорее провести испытания на местности.

— Что ты делаешь со мной? У меня уже мочи терпеть нет, совсем никакой… Юль, можно сейчас…? — охнул он, откликаясь на ее нежные манипуляции со своим самым нетерпеливым органом, у которого нет стыда и совести. Так он хотел ее, и, кажется, все мозги, отметая сомнения, тоже направились вниз.

Он задал вполне очевидный вопрос, мысленно умоляя ее согласиться, позволить им идти до конца. Пусть или сейчас его останавливает, или будет очень поздно. Он уже был на пределе своих возможностей, и с трудом сдерживал порыв сорвать с нее одежду, наброситься на нее и наконец-то сделать ее своей, полностью, раз и навсегда.

— Сначала расскажи, как будешь это делать! — настаивала она, не прекращая познавательных испытаний с его телом, там внизу. В первый раз, можно сказать, допустили, надо пользоваться моментом. Сейчас Кондрат уже не останавливал ее, нетерпеливо вздрагивая под ее ласковыми ладошками.

— Упрямая девочка. Вот расскажи ей и расскажи… Я тут сейчас кончу… а у нее все разговоры… — простонал он хрипло, отводя ее руки.

Иначе сейчас взорвется, настолько он был возбужден. Он не хотел для себя такого быстрого завершения, ведь она еще не удовлетворена. Он навсегда запомнил совет одного из приятелей, что девушек именно в этом процессе надо пропускать вперед. Сначала она должна остаться довольна, а потом уж сам, иначе второго шанса могут и не дать. Это было давно, еще до армии, молодые, глупые, наивные, а некоторые из них и невинные юнцы, но они уверенно хвастались, а кто-то и врал, о своих достижениях в покорении женского пола.

— Я лучше покажу… — он в один момент лишил ее всей одежды, которой и так на ней было немного, маечка на бретельках и трусики.

Юля только охнуть успела от неожиданности и стремительности его действий. Так быстро и ловко ее раздевали в первый раз. Раз-два, и ты уже без одежды. Их, наверное, в армии учат делать все быстро, одеваться-раздеваться на время. Она в каком-то фильме видела… Вот, в такие моменты, ерунда какая-то лезет в голову…

— Кондрат, и это тоже… Сначала словами… — уже из упрямства настаивала она. Что он хочет скрыть от нее? Она имеет право знать, как ее любить будут.

Но развить дальше эту мысль ей не позволил Кондрат. Он несколько мгновений восхищенно рассматривал результат своих манипуляций с ее одеждой. Его женщина, которую он любил, лежала рядом, абсолютно обнаженная, как он и мечтал, готовая его принять.

Юля застыла под его взглядом, позволяя себя разглядывать. Она всегда немного стеснялась своего худенького тела, которого было катастрофически мало в стратегически важных местах для женщин, в груди и на попе. Но почему то сейчас, замерла под его почти боготворящим немигающим взглядом, впервые в жизни поверила, что может быть для кого-то самой красивой и желанной.

— Стоя… — вдруг хрипло произнес он.

— Что стоя? — не совсем поняла она.

— Я хочу тебя стоя… — не отрывая своего взгляда, быстро заговорил он, будто спешил куда-то, рассказать ей обо всем, чего она так настоятельно требовала от него все утро. Теперь до того, как его окончательно не сорвало с катушек, он торопился ей признаться, о чем еще мечтал. — Прижать тебя к стене… Все делать с тобой, что захочу… Трогать тебя везде… Когда у меня будут ноги, я буду часто это делать стоя… Тебе понравиться, Юль… Ты легкая, как пушинка… Я смогу удержать тебя на весу…

Вот как он, так умеет? В одно мгновение все изменить… Если до этого она была в игриво возбужденном состоянии, вызванным долгим воздержанием, то после его слов, ее накрыло с головой сумасшедшим цунами. Кажется, она подалась первой к нему, это неважно. Не теряя ни секунды, он тут же накрыл ее губы поцелуем, и был уже везде, одна рука гладила грудь, другой рукой он накрыл ее самое сокровенное место.

Кондрат не сомневался, что она готова принять его прямо сейчас, просто хотел убедиться, что она достаточно влажная внизу, в самых сокровенных для него местах.

Она тут же отозвалась на его легкие прикосновения, выгнулась дугой, открывая полный доступ, распахнула еще шире ноги в коленях, как он, без слов, попросил одним движением своей руки. И словно провалилась в бездну, дыхание сбилось, она слегка выныривала к поверхности, чтобы где-то на краю провала вздохнуть в легкие немного необходимого воздуха, и снова провалиться в бездну упоительного блаженства.

Она даже не смогла отвечать на его поцелуи, настолько ее захватили, полностью взяли в плен его нежные руки и губы. Он целовал ей грудь, прикусывал легонько сосок, потом снова целовал, а его пальцы уже скользили внутри нее. Сколько это продолжалось, она не знала, минуту, две или чуть больше, после чего ее полностью накрыл мощный, сметающий все на своем пути оргазм. Ее несдержанный вскрик он успел заглушить легким поцелуем в уголок губ.

Она еще какое-то время приходила в себя, вздрогнула всем телом несколько раз, потом расслабленно затихла. Закрыла глаза, говорить и думать физически не могла, даже руку поднять не хватило сил. Ей хотелось поблагодарить его за такое мощное улетное удовольствие, но решила все свои самые искренние признательности отложить на несколько минут.

— Люблю тебя… — шептал он абсолютно счастливый, полный восторга.

Боже, какая она чувственная, трепетная, как она реагирует на его ласки. Лучшего подарка, чем ее оргазмы, для него существовало. Самое прекрасное утро в его жизни, рядом с ней, полностью удовлетворенной. И даже уже не важно, что он сам еще не получил физического удовольствия.

***

— Ты волшебник, да? — спросила она через несколько минут умиротворенного блаженства.

— Скажешь тоже… — засмущался Кондрат.

Он неистово ждал продолжения, но не посмел торопить расслабленную Юльку. Ему нравилось смотреть, как она приходит в себя, рассеяно улыбаясь, с трудом фокусируя взгляд на нем. Он был безмерно горд собой, что стал причиной ее легкого состояния небытия.

— Как тебе будет удобнее? — спросила она, словно услышав его внутренние желания и мысли, перевернулась на бок к нему, лицом к лицу. Эгоисткой она никогда не была, и понимала, чего хочет Кондрат. Кстати, их желания совпадали, и она была готова ко второму раунду.

Она вспомнила их игривые позывные, которыми они наградили друг друга, с легкой руки украинских строителей.

— Хозяин, как брать будете?

Она пыталась игривым тоном выяснить вполне серьезную проблему, какая поза будет предпочтительной и удобной для него, для их первого раза? Проявить все навыки дипломатии и деликатности, но выяснить все возможные варианты для них. Ее впечатли его откровенные признания о том, что они будут делать «стоя», но сейчас надо искать более приемлемый вариант для продолжения.

— Ты поможешь мне? — он был серьезен, как никогда. Опираясь на единственное целое колено и руки, навис над ней.

Он давно не был в позиции «сверху». В той жизни, с целыми ногами, не задумываясь, мог позволить себе любые позы и варианты в сексе. Потом пришлось на очень долгий период забыть о сексе, как о нормальном явлении в жизни мужчины. О том, что происходило с продажными девицами, в данный момент, не очень хотелось вспоминать, ибо это напоминало механический процесс для снятия напряжения. «Напряжения» было очень много, оно было опасным и готовым его, если не убить, то свести с ума точно. С Юлей хотелось все сделать по-другому…

— Боюсь раздавить тебя… Но хочу сверху…

— Как пожелает мой Хозяин… Волшебная палочка готова к слиянию?

Она вроде шутила, но ее руки непроизвольно потянулись к предмету, который в данный момент интересовал ее больше всего. Она вообще, собиралась стать полноправной совладелицей «волшебной палочки», нисколько не сомневаясь в ее силе. Скажем, на правах будущей жены, они становились полноправными партнерами «с таким трудом и совместно нажитого», то первым пунктом в условном договоре надо поставить его самого, его душу, мысли…. И да, она очень меркантильная дама, претендующая на все части его тела.

— Юль, только я долго не смогу… — честно признался, боясь разочаровать ее поспешностью, но был уверен, что на «долгий раунд» его не хватит, настолько сильно хотел ее. Скорее сделать своей, поставить печать «навеки моя, только моя».

— Долго и не надо… — шептала она, нетерпеливо подстраиваясь под его пожелания «сверху».

Да, сделать это оказалось сложнее, чем представлялось. Он такой огромный и тяжелый, уже с трудом дышит, руки для него сейчас основная опора, поэтому тут требовалась ее непосредственная помощь, в ручном режиме. Черт, как это непросто… ее рука скользнула между их телами, направляя его огромную возбужденную «волшебную палочку» к месту «слияния». Ух, все-таки стыковка произошла успешно, но она изрядно измучилась, пытаясь принять в себя его целиком.

— Тебе не больно? Скажи мне…

Он готов был взорваться прямо сейчас, даже просто находясь в ней без движения. Но какая же она была внутри тесная, удивительно узкая, влажная и горячая. Он боялся входить до конца, но начал аккуратные движения… И пропал, полетел в свой личный рай, к ней, к своей Юленьке. Ближе быть уже не могло, только глубже, еще глубже. Он хотел летать высоко, только вместе с ней, не видя дна… В какой-то момент он перестал думать, сплошные инстинкты, кричащие ему, как сейчас хорошо и как сделать еще лучше…

Пока сквозь пелену не услышал ее слабый шепот:

— Остановись, Кондрат… — ей послышались шаги наверху, или, правда, кто-то проснулся и спускался вниз по лестнице?

— Остановись?! — невнятно пробормотал он. Как можно в такой момент говорить «остановись»? Это надо запретить конвенцией о правах человека. — Что случилось? Я сделал тебе больно…? — вдруг осенило его, и он с трудом заставил себя остановиться.

Ужас охватил его, Юлька разочарованна, ей неприятно, а он совсем потерял разум, ринулся вслед за своим удовольствием. Неудовлетворённый жеребец, ругал он себя последними словами. Ты о ней подумал? Он помнил, что два года у нее не было секса. Еще она оказалось очень узкой для его великанских размеров. Не слушаете глупых рассказов, что иметь большие размеры, это офигительно здорово и хвалиться перед другими мужиками. Это беда, если ты доставляешь боль своей любимой, вместо удовольствия.

— Там кто-то ходит…

Одним коротким ответом она прекратила его самобичевание, и он неохотно возвращаясь в реальность, прислушался. Действительно, скрипнуло на лестнице. Он приглушенно застонал с досады. Но нашел в себе силы, откатиться от Юли и обессиленно рухнул на живот, зарываясь головой в подушку. Нет, нет, но это происходило с ним в реальности… их прервали на самом интересном месте, в самый ответственный момент.