ГЛАВА 22

Макс уже собирался уезжать домой, обещав через неделю вернуться. После небольшой поездки на концертную программу в южный курортный город. Вот тогда Юля и заметила, что Данька, ушедший на улицу в туалет, долго не возвращается. Она звала его, заглядывая в каждый угол. Младший сын был серьезным мальчиком, и сбежать без спроса с участка не мог.

Первой и единственной версией было, что ребенка заманил и каким-то неведомым образом увел Витька. Юля впервые в жизни поняла значение слов «леденящий ужас», внутри все сжалось от страха за сына, Витька неадекватен, мстителен, и если мотив его поступков можно было просчитать, то дальнейших ход событий пугал. На что способен ее бывший муж и как далеко готов пойти в противоборстве с ней? Слез и истерик с ее стороны не было, только желание действовать и скорее найти Даню, защитить его, пока этот отморозок не натворил чего-нибудь.

Всё вокруг завертелось со скоростью света, как только стало известно о пропаже ребенка, настоящая спасательная операция, и бразды правления на себя взяли Василиса и Максим, который тут же позвал на совет своего водителя, по совместительству и бывшего сотрудника правоохранительных органов. Быстро разработали план действий по поиску ребенку, с привлечением всех дачников, лучше ориентирующихся на местности. Вызывать милицию в дачный поселок и ждать было непозволительно долгим промедлением, Виктор мог увезти ребенка на ближайшей электричке в любую сторону, мог добраться на трассу в поисках попутной машины.

Толпу поклонников Максима, все еще трепетно ожидающую Максима Подгорного за воротами уговаривать на поиски не пришлось, все разделились и бросились обыскивать дачный поселок, заглядывая под каждый куст, заходя на все участки. Самая большая группа отправилась к станции и на трассу.

Виктора с Даней нашли местные дачники через пятнадцать минут в кустах возле станции, он спрятался в ожидании следующей электрички. Мужики быстро скрутили Виктора и без особых церемоний поволокли на расправу к Юлькиному дому. Слух, что ребенок нашелся, тут же распространился по дачному поселку.

Юля бежала на встречу шумной толпе, которая собиралась по дороге, мужики тащили вялого Витьку, Даню за руку вела одна из соседок. Расталкивая всех, она кинулась к бледному Дане, и упав на колени, крепко сжала в объятиях сыночку.

— Даня, Данечка…! Милый мой… — она ощупывала его руками, целовала невпопад, и только обняв, дала волю слезам. Несколько десятков минут прожитых в страхе за его жизнь, сейчас выплескивались из несчастной матери. — Как он увел тебя, Даня?! Скажи мне?!

— Юля, успокойся. — Макс положил ей руку на плечо. — Ты пугаешь ребенка. — он присел на корточки перед ребенком, отстранив немного Юлю, и с напускным спокойствием, поинтересовался у Дани. — Данечка, расскажи маме, как ты встретил папу Витю и что он тебе сказал?

Максим был в бешенстве и хотел тут же запинать ногами урода, укравшего Даню, доставившего всем столько хлопот, и огорчившего Юлю. Но тут был ребенок и он с трудом взял себя в руки, нельзя, чтоб мальчик видел жестокость к своему отцу, хотя кто сейчас так назовет Виктора? Он выбрал успокаивающий тон, с которым обычно разговаривал с дочерью Машенькой, когда она капризничала, каждое слово почти отдельно и четко произнесенное.

Даню он так внимательно разглядывал в первый раз, до этого все его внимание было уделено разборкам с Юлей и вновь обретенному сыну Станиславу. Ребенок был бледный, испуганный, но не плакал. Макс пытался удержать взгляд ребенка, чтобы отвлечь от рыдающей Юльки, которая только усугубляла тревогу ребенка.

Макс уже где-то видел эти глаза…

Пытался за несколько мгновений осознать, что его так беспокоит в Дане. Догадка пугала его, и он боролся с подсознанием, уже участливо подсказывающим ему самый невероятный ответ. Он ненавидел всю жизнь точно такие же глаза, с того самого дня, когда их обладатель впервые появился в их школьном классе, много лет назад. Теперь, при более внимательном взгляде, он видел определенную схожесть Дани с Ярославом, персональном враге для самого Макса и всех его школьных друзей.

Поводов ненавидеть этого гада, Ярика-Фигарика было предостаточно, его недобрым словом вспоминали Ника и Юра, которым он попортил крови. Макс не мог простить ему насилие над их маленькой подружкой Юлькой, доведенной до отчаянья, раздавленной морально, решившейся когда-то бросаться из окна. Он смотрел сейчас на Даню и вспоминал именно этот кошмарный эпизод, как Юлька стояла на подоконнике раскрытого окна в школьном коридоре. У него был только один вопрос к Юле. При каких обстоятельствах она родила Даню? Ведь понятно, что чумовой папаша Витька, не был настоящим отцом. Неужели Юлька также пришла к Ярославу за еще одним ребенком?

Он обязательно спросит ее об этом, но не сейчас. Без свидетелей. Им жизненно необходим еще один приватный разговор с Юлей, как будто новости о сыне Станиславе было сегодня недостаточно. Он с трудом осознавал факт, что у него теперь есть десятилетний сын, маленькая копия его самого.

— Мам… — жалобно пропищал чуть не задушенный в объятиях ребенок. — Он сказал мне, что у станции котенок и его надо спасти…

Даня сам не понял, как все произошло. Он вышел в туалет, а тут из кустов выглянул папа Витя и поманил его рукой. Даня испугался, и отрицательно замотал головой, но папа сказал, что надо спасти совсем еще маленького котенка, там возле станции. Даня услышав о котенке, согласился пойти вслед за папой. Они ушли через заднюю калитку, папа сказал, что так быстрее.

Потом они долго в кустах искали котенка, папа говорил, что, он наверное, не дождался их и убежал. Даня сказал, что надо пойти за мамой, она поможет искать котенка, но папа Витя услышав шум голосов, велел ему сидеть тихо, как мышка, сказав, что крики точно спугнут котеночка.

Дальше испуганно наблюдал, как в кустах их обнаружили злые дяденьки, которые тут же схватили папу, повалили его на землю, ругались плохими словами, а его за руку взяла соседка, сказав, что мамочка очень волнуется и ищет его.

***

Юля больше не отпускала от себя Даню, пока они не вернулись на участок, даже не обратила внимания на косые подозрительные взгляды хмурого Максима. Она испытывала облегчение, сын нашелся, и ярость, обращенная на бывшего мужа. Единственное чувство, которое сейчас ей управляло, желание избавиться от Витьки навсегда.

Растерянный Кондрат ожидал ее возле ворот, вокруг были соседи, которых она давно и хорошо знала, и были дачники, которых она видела впервые. Но всем этим людям она была бесконечно благодарна за оказанную помощь в поиске сына.

— Юля… Даня… — выдохнул Кондрат еле слышно, когда она подошла к нему с Даней.

Он чуть с ума не сошел, узнав о пропаже ребенка и от собственного бессилия помочь ей сейчас, откинуть к чертям кресло и ринуться на поиски. Он был бесполезен для нее, собственная беспомощность угнетала сознание. Единственным выходом было попробовать снова ходить, сжав всю силу воли в кулак, встать на протезы и перестать лелеять собственные горести-печали. Он нужен Юли сильным и уверенным в себе, а не размазней, с которым она несколько еще недель назад познакомилась.

— Кондрат, пожалуйста, уведи Даню… — она вручила руку сына именно своему будущему мужу. — Не отпускай его от себя. Я быстро…

— Мам… — протянул Даня, доверчиво доверяя свою руку дяде Кондрату. Он из общих разговоров вокруг понял, как напугало всех взрослых его желание спасти котенка, и все злятся на папу, ведь они не предупредил никого, что уходят. Дане было стыдно и обидно, и он еле сдерживался, чтобы не разреветься вслед за мамой и другими тетями, что вокруг охали. — Я больше так не буду…

— Данечка, иди с дядей Кондратом. Я сейчас приду, милый.

Кондрат, кивнув Юле, увел вслед за ворота Даню, где к нему кинулся обезумивший от страха за брата, Стасик, которого удерживали на участке подружки Зина. Сама Зиночка тоже убежала на поиски Дани.

Юля с нетерпением дождалась, когда Кондрат уведет ребенка, который не должен стать свидетелем ее личной расправы над Виктором. Она рванулась к бывшему мужу, которого все еще удерживали мужики, ожидая, кто возьмет на себя лидерство и ответственность за его дальнейшую судьбу, готовые принять любой самосуд и расправу над этим мерзавцем.

— Юль, я все решу с этим. — тут же вынес свое предложение Максим, останавливая ее на пару мгновений. Женщины в ярости беспощадны, особенно, когда дело касается их детей, он в этой ситуации хотел защитить Юльку от необдуманных действий. — Иди лучше с Даней…

— Макс, мне нужна минута. Не волнуйся, калечить его не буду. — прошептала она в ответ. — А дальше можешь сам…

— Я потом зайду с тобой поговорить. У меня возникли новые неожиданные вопросы.

— Макс, по поводу Дани? — догадаться было нетрудно, если их подруга Ника тоже сразу все поняла, рассмотрев ее младшего сына внимательнее. После пережитого сегодня, Юле уже было все равно, пусть Макс задает какие угодно вопросы, она готова ответить.

Окончательно протрезвевший Витька не сопротивлялся, вяло висел на руках у своих временных конвоиров, понимая, что наказания избежать не удастся. Он жаждал мести для бывшей жены, но сейчас был бессилен, один против всех. Что они тут устроили, что эти людишки себе позволяют? Он отец Дани и имел право забрать его от матери в любое время.

Юля подошла к нему, дождалась, когда Витька поднимет голову, наградила его звонкой пощечиной и процедила сквозь зубы:

— Никогда! Слышишь, никогда больше не подходи к моему сыну! У тебя больше нет прав на него! Чтоб я тебя больше не видела возле моей семьи. — развернулась и покинула импровизированную площадку перед собственными воротами.

— Ошибаешься… — но Витьке не дали договорить, кто-то из мужиков пнул его под ребра, он болезненно выдохнул.

— Ну, ты че, падаль, рамсы попутал? — расстроенный Кадык, упустивший Витьку, жаждал справедливости и возмездия по своим понятиям. Он наступал на Витьку, в лучших традициях блатного постановочного театра, походочкой в развалку и с растопыренными пальцами. — Тыковку тебе в дупло щас присунем! Раздвигай булки. Че, очко не железное? Зассал, дырявый? Ты че, фраер, по беспределу чешешь, в натуре? — обернулся к соседям и задушевным тоном спросил. — Мужики, прессовать здесь будем?

— Кадык, не марайся об него. Он того не стоит. — Василиса послала ему самую свою обворожительную улыбку из своего боевого арсенала. Подошла к Витьке, резко схватила его за ширинку, сдавливая мужские гениталии неслабой бульдожьей хваткой, натренированной рукой, закаленной в работе на грядках и импровизированных ремонтах дачных построек. Всему научишься, когда муж бестолковый алкаш, такова уж бабья доля разведенок. — А ты, сученок, еще раз подойдешь к Дюймовочке, под корень вот здесь выдеру. Понял меня? — обернулась опять к Кадыку, состроила невинные глазки. — Ну, мужики, теперь сами разбирайтесь, а я к Дюймовке порядок наводить.

Макс по высшему разряду оценил импровизированную инсценировку Юлькиных соседей, готов был даже поаплодировать, но решил брать ситуацию в свои руки, тихо переговорив со своим водителем о дальнейших действиях. Безопасность Юлькиной семьи, в первую очередь ее детей, теперь и его забота.

— Я его забираю с собой. — громко и четко обозначил свои интересы Максим. Все резко замолчали и обернулись к нему. — В дороге мы обсудим с ним дальнейший план действий. Думаю, он будет впечатлен. И должен вас огорчить, больше вы этого господина здесь не увидите. Если есть желающие с ним попрощаться, прошу любезно. Без насилия только. Не хотелось бы снимать побои перед посещением товарищей в погонах, где ему вежливо внушат, как надо правильно вести себя. Не поймет с первого раза, посещение травмпункта гарантирую лично.

Он знатно потрудился на ниве актерской импровизации, но вряд ли кто сейчас принимал его слова за шутки, в том числе и сам Максим. Вежливая, но вполне ясная угроза от человека, который однозначно, обладает влиятельными связями.

— Деточка, надеюсь вот этот дядя в елочку поставил суть твоих напрягов?— елейным голоском поинтересовался Кадык, даже ласково погладил Витьку по щеке. Тот отшатнулся, но его снова толкнули к Кадыку. — Перевожу слова дяди на понятный для тебя базар. Ты вникаешь сразу или тебе полная амба будет! А сейчас залезай вот в этот воронок, баклан.

Максим оставил Виктора под почетным караулом, его даже не пришлось силой запихивать в машину. Водитель Макса распахнул заднюю дверь, поиграл литыми мускулами под черной футболкой, и подражая своему шефу, и в лучших традициях английской вежливости пригласил того присесть.

— Будьте так любезны, сэр. Размешайтесь со всеми удобствами. И не заставляйте меня нервничать, сэр, а то мой травмат давно в деле не был.

***

Юле давно хотелось, чтоб этот безумный день побыстрее закончился. Она вернулась с детьми в дом, ей хотелось их все время трогать, но она постоянно себя останавливала, чтобы не пугать своими навязчивыми прикосновения то одного сына, то другого.

— Даня! — в дом влетела растрепанная Зиночка и кинулась обнимать племянника.

— Зина… — Юля сделала умоляющие глаза, заметив, что нижняя губа у Дани задрожала, и он готова разрыдаться.

— Да, да, Юль… — забормотала Зина, выпуская из крепких объятий Даню. — Юль, Максим вернулся… — она кивнула в сторону окна, где возле дома беседовали Макс и Кондрат.

— Зиночка, присмотри за детьми. Я сейчас. — устало вздохнула Юля, выходя навстречу Максу.

Макс пересказал Кондрату свои планы относительно Витьки. Кондрат посоветовал привлечь Лешку к решению этой проблемы, но Макс настаивал, что у него есть нужные люди более высокого ранга. Посвящать Кондрата в перипетии своих непростых взаимоотношений с майором Морозовым Макс не жаждал. Это была его личная песочница.

— Макс, спасибо тебе за все. — Юля в качестве располагающего жеста, прикоснулась к его локтю.

— Юль, я хочу, чтоб ты меня держала в курсе событий. Всегда. — он был настойчив, и уверен в своем праве требовать от нее этого. — Не важно, Стас или Даня… Они же братья.

Кондрат деликатно удалился за дом, где Василиса проводила с озабоченными девицами, подружками Зины воспитательную беседу, что их обожаемому Максиму сейчас не до них, и сессию с кумиром надо отложить. Те пытались возмутиться произволом, учиненным тетей Васей, но эту железобетонную леди девичьими слезинками не разжалобишь.

— Расскажи мне о Дане, Юль? — попросил Максим, пристально глядя ей в глаза, пытаясь прочитать ее ответы, до того, как она их озвучит. В ее взгляде он читал грусть, пережитую сегодня тревогу и ни капли раскаянья. — Как это случилось? Почему он стал отцом Дани? Этот чертов Фигарик, а? Твой второй муж тоже требовал от тебя ребенка, а сам не смог?

— Макс, — выдохнула Юля, не желая оправдываться за рождение Дани. — Ты видел это чудовище сегодня? От него только мутанты могут получиться… Я никак не планировала вторую беременность…

— Тогда как, Юль? Объясни мне!

Он считал себя вправе знать правду об отцовстве Ярослава. Ведь именно он, Макс, всю старшую школу опекал Юльку от развязанной назойливости Ярика, испытывал чувство вины за насилие над ней, за ее попытки суицида, за невозможность ответить на ее трепетную любовь. А тут Юля рожает второго ребенка от насильника, это что стокгольмский синдром?

— Случайно, Макс! Встретила его случайно… После Витькиных выкрутасов и измен, хотела отомстить. Это никак не планировалось…

— Юль, а что кто-то другой не мог быть орудием мести? Как это происходило?

Он всегда подозревал, что Ярик никчемный любовник, женоненавистник, слишком эгоистичен и помешан на себе. Но сейчас ему хотелось, чтобы Юлька хотя бы косвенно подтвердила его обоснованные выводы.

— Извини, Макс, подробностей не будет. — разочаровала его Юля.

Он зашел попрощаться с детьми, потом за домом нашел Кондрата в роли наблюдателя и Василису в роли строгой блюстительницы порядка в институте благородных девиц.

Но так просто Максиму уехать все равно не дали, девицы стали рыдать в голос, пытаясь вырваться от неласкового плена Василисы. Он, с трудом скрывая раздражение, совсем измученный, был вынужден выделить минут пятнадцать для групповой фотосессии с юными поклонницами, самой неверной, но самой активной части поклонников его таланта. Девочки подняли гвалт, пищали, друг друга отталкивали, но Макс заметив, мнущуюся на пороге Зиночку, позвал ее для фотосессии, тут же приобнял, и даже пользовался как щитом от напора особо наглых девиц. Чем поднял авторитет скромной, до этого ни для кого неприметной Зиночки выше небес.

Для Зиночки сегодняшний день стал судьбоносным, в прямом смысле слова. После отъезда Макса, девчонки взяли в оборот, желая знать, о чем они шептались еще до пропажи Дани в беседке. Но молчаливость Зины придала ей еще большую загадочность, и подружки стали строить самые невероятные версии и прогнозы, что, возможно, Макс запал на неприметную Зинку?

Случайно оброненная девичья глупость моментально разлетелась в подростковой среде, и Зина этим же вечером получила пять приглашений на свидание от местных парней, но была вынуждена отказаться, чем возбудила еще больший интерес в юношеской среде, и назавтра ее собирались брать осадой, и уже не пять человек.

Зина еще не знала о завтрашних планах, переменах в их среде, чьих-то разочарованиях и почти разбитых сердцах девушек, которых собирались бросить ради нее. Ей просто льстило внимание подружек, которые раньше ее за пустое место принимали, и парней, что не замечали ее.

Зина просто понимала, что сегодня должна остаться со своей семьей, помочь Юле, поддержать ее, побыть с племянниками. Если Даньке быстро нашли занятия, то Стас извелся, желая похвалиться своими новыми игрушками перед друзьями.

***

Юля уснула в комнате детей, сегодня честь читать сказку выпала Стасу, она обняла недовольного Даню, которой обиженно сопел ей в ухо. Так и уснули все вместе. Чуть позже ее пришла разбудить Зиночка, но Юля упорно отказывалась уходить из детской. Только пригрозив тут же позвонить маме и тете, и пообещав сегодня переночевать в комнате племянников, Зине удалось отправить отдыхать сестру вниз, к Кондрату, на которого было жалко смотреть. И Зина понимала, почему расстроен жених Юли, ему сегодня досталась роль пассивного наблюдателя. Она случайно услышала, как уходя домой, тетя Вася сказала ему:

— Кондрат, не парься ты так… Вот побегут твои ноженьки, ты горы для нее свернешь… Она знает об этом…

В эту ночь он долго не мог уснуть…

Юлька спустилась вниз, из детской, когда он уже потерял всякую надежду увидеть ее сегодня. Измученная, уставшая, с серыми кругами под глазами, бледная и растрепанная, она только жалобно, почти по-детски попросила:

— Обними меня… — и тут же провалилась в сон.

Он обнимал ее всю ночь, нежно и бережно, поправлял одеяло, она спала очень беспокойно. Металась на новом раздвижном диване, благо теперь территория спального места значительно увеличилась.

— Прости меня… — шептал он тихо где-то в области шеи.