ГЛАВА 25

Юля объявила своим домашним сегодня «банный день». Это было частью продуманного стратегического плана, помыть Кондрата, чтоб у того не было причин отвертеться от ночи любви. Приступку рабочие переделали, и теперь въехать в баню он мог и на своей коляске. А это было главным пунктом, заманить его на «помывку».

Она предварительно растопила печку, чтобы прогорела до вечера, и аккурат, после ужина, когда сойдет основной жар, всех под благовидным предлогом решила загнать в баню. Зину и детей вперед.

— Банда, купаться быстро! — созывала детей Юля, на обязательные вечерние процедуры. Дети с визгом, опережая друг друга, неслись в баню, когда она обернулась к Кондрату. — Ты с нами пойдешь в помощники? Или на улице посидишь пока? — спросила нарочно безбрежно.

— Лучше с вами. — он крутанул колеса коляски и поехал за ними. Юля подождала его, помогая вкатиться через приступок на пороге. Может, ей там потребуется помощь, присмотреть за детьми?

— Я первый моюсь! — заявил Стас.

— Нет, я первый! У меня не дочитана страница. — возразил Даня.

— А у меня сейчас фильм про бандитов будет, это главнее. — настаивал старший сын.

— Дети, сейчас вы пойдете грязные спать, без бани. Стасик, иди первый, потом приготовишь шарики с молоком себе и Данику.

— Мам, а ты знаешь, что я уже большой?! — засопел Стас, раздеваясь в комнате перед душевой. — Вон, Егор моется один и не разрешает маме его видеть голым.

— Стас, это что за новости, а? — возмутилась Юля поспешному взрослению сына.

— Юль, мужик растет, стесняется. — улыбнулся Кондрат.

— Хорошо, мужики. Стас, иди, мойся наконец уже, мама не будет подглядывать. А вот дядя Кондрат пусть присмотрит за тобой.

— Мам, а другим можно на голых мальчиков смотреть? Вот Егор говорит, что это извращенцы, кто смотрит. — уже из душевой задал вопрос старшенький.

Даня нетерпеливо ерзал на кушетке, сидя в одних трусиках, сожалея, что не взял с собой книжку, пока Стасик мылся и всякие глупости озвучивал.

— Станислав! — взревела Юля. — Мы с тобой сейчас будем иметь серьезный разговор! Чего ты еще нахватался от Егора?

— Подожди, Юль. — встрял в их разговор Кондрат, обратился к ее сыну. — Стас, ты прав немного. На голых мальчиков смотреть нехорошо. Тебя, если кто попросит, сразу в глазик дай. Вот маме можно, семье твоей. Но строго по делу! Помочь мыться или переодеться, когда болеешь… врачам можно. Стас, но мужики в бане, если они друзья, парятся не в купальниках.

— Ага, дядь Кондрат, у мужиков нет купальников! — рассмеялся Стас, выглядывая из душевой.

Старшенький быстро помылся, вышел завернутый в полотенце, и пока одевался, допрашивал Кондрата по поводу работы в милиции, и как расследуют преступления? Не все понял из очередного сериала по НТВ. Кондрат посетовал, что подробностей знает мало, вот если пригласить дядю Лешу, то такое расскажет…

Стасик уже убежал смотреть сериал, она быстро ополоснула Даню, помогая маленькому одеться, потом обернулась к Кондрату.

— А ты мыться будешь?

— Юль, не знаю, не охота… — замялся он, старательно избегая ее взгляда.

— Дядя Кондрат, а вот мама говорит, что нельзя с грязным писюном и попой спать ложиться. — вставил веский аргумент Даня.

— Данил, мама права, но ты же большой уже и понимаешь, что для меня это не простая процедура, я шустро все не могу делать, ноги болят…

— Я знаю! Но мама сказала, что нельзя с тобой на эту тему говорить... — строго прошептал Даня.

— Тебе можно! Мы же друзья теперь с тобой. А с друзьями нужно быть честными и помогать.

— Я бы тебе помог, но не справлюсь… Ты большой очень, дядя Кондрат. Мама, она же тоже тебе друг, как и мы с тобой? Ну, я так понимаю…

— Да, мама очень хороший друг. Самый лучший на свете. — согласился Кондрат, косясь осторожно на Юль, та уже почти одела Даню. Встала с кушетки, откинула выпавшую прядку волос.

Он как завороженный смотрел на нее, как потянулась, заложив руки за голову, разминала уставшие мышцы. На ней были короткие шортики, белая тонкая майка, в которой она ходила днем. Сейчас соблазнительная маечка намокла, облепляя тело, особенно выделяя грудь. На маленькую упругую грудь он готов был смотреть бесконечно, тем более с такой выгодной позиции, когда через намокшую майку просвечивали темные вершины сосков. Он помнил, какая она на ощупь и вкус…

— Тогда пусть мама тебе поможет мыться. — сделал вывод Даня, оборачиваясь к маме уточнил. — Мам, ты же поможешь дяде Кондрату?

— Конечно, сынок, поможем… — вроде как, неуверенно вытолкала слова Юля. Быстро взглянула на Кондрата, тот окаменел, плотно сжимая руками подлокотники своего кресла.

***

— Юль, я это … Не надо… Я сам справлюсь… — с сожалением в голосе отказался он.

Мысль о совместном купании с ней будоражила, но при ее сыне было неудобно думать об этом. Он поерзал, чувствуя, как все напрягается в паху. Присутствие Дани не спасало его от неконтролируемого влечения к Юле. После сегодняшнего утра, ему было безумно стыдно за свою несдержанность, и обсуждать с Юлей этот неудачный эпизод он разумно отказался.

— Нет, так не пойдет! — она, лукаво посмотрев на него, уточнила. — Сын же сказал, что надо помочь другу. Как я могу отказаться? Даня, пойдем тебя провожу. Там, наверное, шарики готовы, а Зина вас потом спать уложит. А я буду помогать дяде Кондрату. Он же мой ДРУГ.

— Юль, я тебя прошу, не делай этого… Мне неудобно… — взмолился он в ответ. — А ты издеваешься… Знаешь, что я схожу с ума и издеваешься специально…

— Попробуй сейчас… только сбеги от меня! Я дала тебе времени днем немного порефлексировать… — Юля подошла к нему, наклонилась, прошептав над самым ухом. — Я сейчас вернусь, и будем тебя мыть! Возражения не принимаются! Не бойся, не захочешь, даже приставать к тебе не буду… Просто хочу тебя помыть… Очень хочу… Я знаю несколько способов, как сделать тебя чистым!

Она почувствовала, как волна нежности и желания затопила ее. Юля с трудом удержалась, чтобы не кинуться на него прямо сейчас с поцелуями. И еще ей очень понравилось обалдевшее выражение лица Кондрата. Это было маленькой местью, будет в следующий раз знать, как избегать разговор на волнующие их обоих темы.

***

Даня, только вернувшись из бани с мамой, тут же поделился своей фантазией: мама будет помогать дяде Кондрату мыться, ведь у него больные ножки. И это сделает их еще более дружными. И если дяде Кондрату понравится, как чисто и тщательно моет его мама, то он точно женится. И еще дал маме важные советы, что нужно использовать мягкую мочалку, он даже готов был пожертвовать своим, еще не распакованным подарочным набором с гелями, шампунями и мочалкой в форме симпатичной рыбки.

И еще, заметил ребенок, не мой его женскими гелями, дядя Кондрат взрослый мужчина, может ему не понравиться пахнуть розами и ромашками. Вот у Дани есть морской аромат, где на подарочной коробке для мальчишек, изображены герои мультика из Русалочки, говорящие рыбки.

— Юль, подожди! — остановила сестру на пороге Зиночка, переспросила шепотом, косясь на Даню. — Ты будешь его мыть? И у вас все будет? Или уже было?

— Да, точно! Зин, и не смотри на меня так! Он, мужчина, который мне очень нравится. Очень…

— Но вы же с ним… Как вы это делать будете?

В силу неопытности Зина не понимала, как это может происходить с мужчиной, у которого такие увечья. Она давно замечала, как эти двое пожирают друг друга взглядами. Как Юля старается все время коснуться его ненароком, или просто крутится перед его взором в соблазнительных позах. При каждом удобном случае залезает к нему на коленки, поцеловать «дружески» то в носик, то в щечку. Понятно, что скоро между ними случиться, но как это будет происходить?

— А вот об этом тебе еще рано знать, детка! — возмутилась Юля. Не будет она невинному подростку рассказывать такие интимные эпизоды своей жизни. Хватило с нее сегодня бестактной Василисы, и сестра туда же.

— Юль, а что мама скажет? Моя и твоя? Они и так против ваших отношений.

— Зинуль, если я все время буду спрашивать мамочку, тетушку, и черта лысого, что мне делать, кого любить, то в моей жизни ничего интересного происходить не будет. А я хочу быть с ним… — быстро и пылко заговорила Юля. — Я люблю его, он любит меня… Дети его обожают, он их тоже. Все остальное для меня ничего не значащая ерунда.

— Юль, расскажи потом, как это с ним было… — Зина не удержалась от подколки в сторону сестры.

— Сестра, не будь такой наглой и развратной девочкой! Все, я убежала… — надо торопиться, а то он сейчас чего-нибудь лишнего себе надумает, опять найдет причину…

***

Как она его оставила в бане в кресле, он кажется, даже не шелохнулся, только смотрел на дверь. Вернется или нет Юля? Он еще не пережил утреннее фиаско, и боялся, что опять ничего не получиться. А если Юленьке не понравится, что им тогда делать?

Она вернулась достаточно быстро, хмуро оглядела его. Чертыхнулась про себя, и встала в боевую позицию, руки в боки, взгляд вызывающий, голос строгий.

— А чего ты сидишь здесь? Кондрат, я тебя, о чем просила? — потом резко сменила гнев на милость, подошла к нему, наклонилась лицом к лицу, долго смотрела в глаза. Сколько же в нем умещается сомнений, раздирающей душу неуверенности в них или только в себе? — Слышишь, не смей мне, закрывать все в себе! Кондрат, я люблю тебя! Ты мне так нужен сегодня…

— Юль, я тоже люблю тебя… — он быстро сгреб ее и посадил к себе на колени. Крепко обнял, тут же зарывшись носом в ее волосы, и прошептал раскаянно оттуда. — Прости меня, Юль… Я же хотел как лучше… Я не хотел разочаровывать тебя..

— А кто тебе сказал, что я разочарованна чем-то? — вот что в этот раз он себе надумал?

Она поудобнее пристроилась на его коленях, как это бывало раньше. В его объятиях ее укутывало теплом и уютом, словно ей там и положено было всегда находиться. Только эти объятия она так долго искала, и все где-то не там. Не в тех влюблялась, наворотила столько глупостей в жизни, пока боженька на небесах смилостивился и дал им возможность встретиться.

— Но ты меня остановила… — заторопился высказаться он, пока она не успела возразить ему. — Не говори ничего. Я знаю, там Даня проснулся… Но я видел, что тебе не очень приятно… У меня слишком большой для тебя… Это будет мукой для тебя, а не любовью…

— Кондрат, да, у тебя там офигительный размер! Не спорю… — начала Юля, решая в уме, сейчас ему дать по глупой головушке или подождать результата их разговора. Скажем так, провести весьма сложные переговоры. — Народилось у тебя там прилично, как у большого...

— Вот и я том же, Юль... — печально выдохнул он, вот и ее слова подтверждают все его сомнения и страхи. Он много думал об этом сегодня, и побыстрее выпалил свое предложение, пока не передумал. Как бы ему не было страшно это делать над собой, но ради Юли он готов пойти на все. — Знаешь, я тут подумал… Можно провести операцию по уменьшению… И тогда не будет проблемы у нас… А пока мы сможем по-другому… Чтоб тебе было хорошо… Я буду стараться… Юленька, и не смотри на меня вот так…

— Кондрат, ты рехнулся совсем? — она чуть отстранилась, с изумлением на него смотрела.

Смотрела долго, в упор, словно видела в первый раз. Вот как он додумался до такого? Это же, до какого состояния себя надо довести, чтоб предложить такую феерическую ахинею, уменьшать размеры? Какой мужик решиться? Все наоборот увеличивают. А ее чумной Кондратушка совсем сбрендил, решил уменьшать.

— Кондрат, любимый, давай попробуем без радикальных мер, а? — почти умоляюще попросила она. — Поверь, мне не было больно! Кондрат, у меня достаточно давно никого не было… С непривычки, я толком ничего понять не смогла… У нас все получится, только прекрати все эту ерунду придумывать! Давай еще раз, а потом будем решать… — горячо зашептала она возле его уха, обняла за шею, потерлась об него всем телом, тут же чувствуя его отклик. Или он уже давно возбужден, или она просто неудачно сидела, что только сейчас заметила?

— И как я смогу? Ты такая маленькая… — зашептал он в ответ, а его руки уже не слушались его самого, не понимая, как можно сидеть так долго рядышком и не прикасаться к любимой женщине? Он провел вдоль спины, задержал руки на талии, чуть удобнее для себя сдвинул. — Давай еще раз попробуем… Ты только сразу скажи мне или останови… Хорошо?

— Хорошо! — она сразу приободрилась, наконец-то удалось его уговорить.

Вот кто бы со стороны послушал их, принял бы за двух психов. И кто кого уговаривать должен? Но с Кондратом, все не как у людей, с ним надо по особо написанному сценарию. Но она любила его и таким: большим, неуверенным, с отчаянными сомнениями и дикими комплексами. За него бороться надо, и он стоил того. Ее великан с искалеченной душой, переломанной напополам жизнью, где было «до и после», когда он лишился ног, что было эквивалентно полному краху.

Даже в отношениях с ним, она менялась, становилась сильнее, увереннее, и совсем не сомневалась, что наконец-то выбрала правильного мужчину в своей жизни. Трепетного, ранимого, любящего без оглядки, принимающего ее со всем прошлым, что было до него.

— Кондрат, а теперь пойдем в баньку, мыть тебя будем! — оживилась она и бойко добавила. — Сначала гигиенические процедуры, Кондрат. По вашим утренним заявкам, Хозяин!

***

Непростым для него стал процесс освобождения от одежды. Если от футболки он быстро избавился под внимательным взглядом Юльки, то на молнии от джинсов руки замерли.

— Тебе помочь? — она присела на скамейку в предбаннике, рядом с его коляской. Она не отрывала взгляда, стараясь охватить его целиком. Ей понравилось, как он быстро скинул футболку, и позволил полюбоваться своей широкой грудной клеткой, а дальше он засмущался, как будто утром и ничего не было, словно не они были близки.

— Я не знаю… — еле слышно ответил он.

Как же ему было не по себе, но больше Юльку нервировать ему не хотелось. У нее тоже терпение не безграничное. Однажды она уже раздевала его. Он бережно хранил в памяти события того вечера, у нее в квартире, когда они впервые целовались. Как она вышла из душа, позволяла себя трогать, как потом помогала ему раздеваться. Он боялся, что она испугается его ампутированных культей, а она поцеловала каждую.

Сегодня утром она была открытой для него, беспредельно откровенной, позволяя ему идти до конца, не их вина, что не получилось. Если вспомнить все их моменты, то она только и делала, что поощряла его к дальнейшим действиям. Хотя должно быть наоборот, мужчина должен соблазнять женщину. Когда они поменялись ролями? Кажется, так было с самого начала.

Но он все равно волновался, как в первый раз, только его чертово не проходящее возбуждение лишало его возможности и дальше тянуть время. Он хотел свою Юльку, очень сильно, безумно, до умопомрачения.

— Я хочу тебе помочь.

Она чуть в сторону сдвинула его руки, открывая себе доступ к молнии на брюках. Он положил свои ладони поверх. Юля с закипающим раздражением, подумала, что сейчас опять остановит, но Кондрат медленно и осторожно погладил ее своими ладонями, большего поощрения ей не потребовалось. Он признавал за ней право раздевать себя, сдавал свои упрямые и глупые позиции.

— Кондрат, миленький, не бойся меня… Никогда… Всегда говори мне все, что тебя волнует… Я попробую все понять… Потому что это ты! Я очень люблю тебя! Ты понимаешь меня?

— Хорошо. — ее горячий шепот заворожил его, он готов согласиться на все, что предложит она.

Юля медленно стягивала с него джинсы, бросая быстрые взгляды на его лицо. Неужели смирился и больше акций протеста устраивать не будет? Потянула резинку его трусов и тоже стянула вниз. Вот теперь и рассмотреть можно во всей красе. Полюбовалась, ей очень даже понравилось, стоит крепко, надежно. И, вообще, словно отдельной жизнью живет. Вот Кондрат говорит и думает одно, а у «большого размера» совсем другие намеренья.

— Миленький, а ты чуть-чуть подожди. — она с нежностью погладила предмет своего повышенного внимания, и с напускным сочувствием в голосе продолжила. — Доберусь я до тебя, мало не покажется. А своего дурного хозяина не слушай, он только пугать умеет, правда? Ты меня слушай и у нас все получиться.

— Юля, зачем ты с ним разговариваешь?! — растерянно спросил Кондрат, недоуменно поглядывая, как Юля сидит на корточках перед ним, нежно гладит его, возбуждая еще больше. И таким елейным голосочком разговаривает, с его проблемным большим членом, как будто он существовал отдельно от него. — Все равно Он ничего не понимает!

— Ошибаешься, Кондрат… Правда, миленький? — не поднимая взгляда на Кондрата, продолжила свои эксперименты, качнула в одну сторону, потом в другую, полюбовалась маятниковыми завораживающими движениями. — Мне кажется, что в данный момент мы с ним лучше друг друга понимаем. Одумаешься, Кондрат, присоединяйся к нам.

— Юля… ?! — он был крайне смущен таким вниманием и попытался прикрыться рукой от Юли, но она тут же возмутилась.

— Убери руки, Кондрат! Ты нам мешаешь, кстати… — снова игнорирует самого Кондрата. — И, вообще, не слушай его! Этот садист тебя уменьшать собрался…

Юля осталась собой, весьма довольна, вот так, по чуть-чуть, маленькими шажочками, доберемся до цели, протестов больше не принимаем, к делу подходим с фантазией и вдоволь импровизируем.