ГЛАВА 26

Банные процедуры начались самые настоящие. Она сразу указала на парилку, душевая, где мылись обычно мальчишки, ему не подходила. Пока он пересаживался в парилке на нижнюю полку, Юля наливала воду в тазик. Все происходило в обоюдном молчании, он нервничал и сгорал от стыда, а у нее с лица не сходила улыбка.

— Жарко что-то здесь я натопила… — протянула она, ища и для себя повод немного разоблачиться. — Все равно сейчас вся намокну… — и не спеша расстегнула короткие шортики, не обращая на него внимания, возилась с молнией, потом стала их не спеша снимать. Шортики, скользнув по ногам, упали на пол, она перешагнула через них, все делая нарочито медленно, наклонилась, подняла и отнесла в корзину с грязным бельем.

Он как завороженный наблюдал за всеми действиями Юли, понимая, что дразнят его специально, да так еще бессовестно. Особое его внимание привлекли ее простенькие былые трусики, без всякого кружева и рюшек. Он ждал дальше, она еще что-то снимет с себя? Но Юля пощадила его или наоборот продлила мучения, и осталась в маечке и трусиках.

— Грязнуля, к тебе пришел Мойдодыр, умывальников Начальник и мочалок Командир! — она поставила рядом с ним тазик с теплой водой, положила рядом флакончики геля и шампуня, и явно детскую мочалку в форме рыбки. — Зацени, Данька от всего сердца с тобой поделился новой мочалкой и гелем для мальчиков. Ты какие ароматы предпочитаешь? Вот этот морской или «Свежесть мохито» для больших теть принести?

— Я обычно мылом моюсь, — просипел он, с трудом выталкивая каждое слово.

Вот как она могла шутить в такой нервной обстановке? В чувстве юмора ей не откажешь, и он всегда переживал, что не успевает достойно отреагировать на ее шуточки. Вот его друзья, Леха или Андрюха прикалывалась жестко, на грани фола, он даже немного завидовал их черному юморку. А Юля еще и «Мойдодыра» вспомнила, любимый мультик миллионов ребят. Из того, еще советского детства, пропагандирующий здоровый образ жизни.

— Закрой глаза. — попросила она, зачерпывая из тазика ковшик воды. — А то щипать потом будет от шампуня. Хотя не должен, это детский… Все равно не открывай глаза.

Он и не собирался возражать, с облегчением закрыл глаза. Так позор легче переносить. Вот он сидит перед ней абсолютно голый, открытый для нее всеми частями телами, чувствуя себя беззащитным и беспомощным. Хотя помыться мог и сам, но разве с Юлькой сейчас поспоришь? Если чего задумала, лучше с ней не спорить, разорвет как тузик грелку.

Она несколько раз почерпнула воды из наполненного до краев таза. Пока на первоначальном этапе поливала его и мочила голову. Вода стекала по его телу, пока Юля лила на него очередной ковшик. Ловкими быстрыми движениями намылила шампунем его голову, зарывшись пальчиками в его мокрые волосы, массировала голову. Ему было приятно, и он начал чуть расслабляться, но полностью напряжение не спадало, особенно оно семафорило в паху.

— Мне нравиться тебя мыть… — зашептала она, словно услышала его мысли, или вся внутренняя борьба отражалась на его лице? — Мне нравиться тебя касаться…

Кондрат решил, больше не терзать себя, полностью отдался в ее заботливые руки. Юля легкими прикосновениями намыливала его тело гелем, так сердечно пожертвованным заботливым Данькой. Он остро переживал каждое ее прикосновение к себе, сердце стучало в сумасшедшем ритме. Он на время даже забылся, что его принудительно моют. Первый раз в жизни его так касались, не пропуская ни одного миллиметра тела, начиная от шеи и вниз. Вот она провела руками по его плечам, не спеша спустилась к груди, намыливая его дальше.

Он потерял счет времени, полностью расслабился, пока она смывала гель. Он чуть приоткрыл глаза, решив подсмотреть за ней. Какая же она хорошенькая в намокшей маечке, через которую так отчетливо просвечивалась грудь. Ее волосы, небрежно собранные в пучок растрепались, и влажные прядки прилипли к лицу и шее. Он с трудом удержался от желания прикоснуться к ней. Но больше всего его поразило выражение ее лица, сосредоточенное, в глазах блеск и взгляд полный решимости. А когда она нечаянно облизала губы, у него вырвался невольный стон.

— Подглядываешь, проказник? — улыбнулась она, и тут же ее рука приступила к тяжелой мести, опустилась в область паха. Мытье тут же из удовольствия превратилось в пытку, сладостную, нежную.

— Юль, я совсем немного… Ты такая красивая сейчас… — честно признался он.

— Кондрат, ты закрывай глаза и можешь даже подремать немного. — попросила она, не прекращая смывать с его тела гель.

— Подремать?! Юль, ты чего это надумала?!

— Мне надо отключить твое сознание и кое с кем договориться.

Она что, собиралась снова это делать? Разговаривать с его членом без его участия? Кондрат обомлел и затаил дыхание, когда она наклонилась к его паху, и выдавив немного геля на ладошку, начала его мыть внизу, не забывая о намерениях поговорить.

— Вот и чудненько, поболтаем, пока Хозяин в отключке… — еле слышно шептала она где-то у него между ног, что даже сам Кондрат с трудом разбирал слова. При этом не прекращала его поглаживать, имитируя процесс мытья. — Ты хоть и большой, но мне очень нравишься… красивый и гордый!

— Юленька, мой мозг сейчас этого не вынесет… — он попытался немного отстраниться от нее, слишком близко сидела она. Ее лицо в нескольких миллиметрах от предмета разговора, не укладывающегося в никакую нормальность. Ему в голову лезли самые непристойные мысли, попросить ее… но он был не посмел предложить сам заняться оральным сексом.

Но как же ему этого захотелось, остро, до покалывания в сердце. Нет, не может он от нее такого требовать, а если ей не понравится? Пусть она и разговаривает с его отдельными частями тела, это ей поиграть и поиздеваться над ним захотелось. А может она не будет против? Юля говорила, что любит, что он должен ей доверять и все рассказывать. Нет, он не решился. Не сейчас.

— Будем меньше обращать внимания на нашего Хозяина, и все у нас получится, правда? — она наклонилась и легко поцеловала его достоинство, без всякого сексуального подтекста, понимая, что еще рано. Сама себя спрашивала, может ли она решиться прямо сейчас на оральный секс? Попробовать очень хотелось, но опыт практически отсутствовал. Нет, рано, Кондратушка и так кажется в обмороке от происходящего. Оставим на десерт, когда будет готов.

— Юля… остановись, пожалуйста… — умоляюще попросил он.

— Кондрат, не паникуй, милый. — она поднялась и впервые за долгое время банных процедур посмотрела в его почти обезумевшие глаза. Через несколько бесконечных секунд молчания, добавила. — Не делай мне такие глаза, это была моя благодарность ему. Он-то меня внимательно слушал и ерунду всякую не придумывал. Он, кстати, против уменьшения!

— Он, что тебе прямо так и сказал?!— не удержался от небольшого ехидства Кондрат, но выдохнул с облегчением. Он был на грани, готовый взорваться. Иначе наступит позорный момент, и он кончит прямо вот так.

— Да, он кивнул в ответ, — авторитетно, не принимающим возражений тоном, ответила она.

— Господи-боже-мой… — нечленораздельно промычал он в ответ и закрыл лицо руками. И чуть не упал с нижней полки, когда услышал над ухом ее нежный голосок.

— Поворачивайся на животик, Кондрат, будем спинку и все остальное мыть...

***

— Юля, не надо… я сам там все помою… — взмолился он с отчаяньем в голосе.

Что она еще задумала? Но ослушаться не посмел. Юля принесла широкое банное полотенце и расстелила на полке. Он нарочно громко закряхтел и запыхтел, хоть так высказывая свое несогласие, но уже лежал попой кверху. Может она не будет там сильно усердствовать?

— Да знаю я вас, больших мальчиков. — она добавила чуть насмешливости в голос. Боже, какой паникер ее Кондратушка. Ничего сверх обещанного ему мытья, она не собиралась делать. Он что там себе надумал? — Мы гордые и недоступные! Туда у нас… даже солнечный свет не попадает!

— Лешкина шутка. — вспомнил он, усмехнувшись и сразу как-то расслабился. Фирменная фразочка Лехи, если вдруг в разговоре поднималась тема однополой любви среди мужчин. И возникало беспокойство за свою пятую точку. Но Кондрату всегда хотелось чесаться от этой темы.

— Да, точно. От него как-то слышала. — и тут же переключилась на другую тему. — Слушай, Кондрат, может, тебя веничком попарить?

— Ой, Юль, может не надо… Ну, не сегодня… — он приподняв голову, наблюдал, как она снова набирает в тазик воды.

— Обещаю, без садо-мазо, мы в эти игрушки не играем… — между делом, ответила она, подтаскивая к нему ближе таз с водой. — А ты чего затих? Признавайся, Кондрат… Тянет в мечтах побыть Повелителем кнута? Сейчас эта тема в тренде.

— Да ты что, Юль?! — искренне испугался Кондрат, чуть повторно не навернувшись с лежанки. — Да, я никогда в жизни… Даже не думал… Юль, это не моя тема. Клянусь тебе!

— Значит, обещаешь быть нежным и ласковым? — она уже поливала его водой сверху, и быстро намыливала гелем спину. Не спешила пугать его прикосновениями к ягодицами, которые он так строго оберегал, от разного рода нетрадиционных отношений.

— Да, Юль, а еще хотелось бы быть быстрым и страстным… — мечтательно выдохнул он.

— Кондрат, все, милый, ты теперь чистый и умытый! Вставай.

Она принесла ему большое банное полотенце, попыталась завернуть и помочь вытереться, но попробуй, укутай этого великана. Жалко, что она не прихватила с собой занавеску, и его бы завернули, и построили бы маленький шалашик в парилке. Помогая ему вытираться, игриво спросила:

— Милый, а когда будем исполнять намеченные планы? В следующей пятилетке? Или все-таки сегодня?

— Прямо сейчас! — почти зарычал он, быстрым рывком перехватывая ее поперек талии и усаживая к себе на коленки.

Она, что себе думает, хитрая провокаторша, что он железный конь или из бетона сделан? Сколько можно дразнить его? Ведь нельзя так с живым человеком, с мужчиной, у которого на уме не осталось ни одного приличного стремления. Только положить ее вдоль лавки, уже без разницы, в какой позе, но сделать своей женщиной, завершить начатое утром и больше не сомневаться, что ты ей подходишь, особенно по размерам.

Она попыталась слезть с его коленок, принять более удобную позицию, а то прямо сейчас свалится на пол. Но он, возмущенный ее попыткой побега, так ему показалось, лишь сильнее прижал к себе, словно пригвоздил, не дав даже шевельнуться.

— Юля, сиди смирно! Доигралась? — он попытался сделать строгое лицо, но, наверное, у него не очень хорошо получилось, актерскими талантами не обладал. В ее взгляде видел столько безграничной нежности и зовущей надежды.

— Ага, Кондратушка, напугал ежика…

Несмотря на шутливые слова, их обманчивость, он услышал только чувственную тональность ее голоса, призывающего к действию. Или она опять чего задумала? Да уж, после сегодняшнего, от нее можно ожидать любых экспериментов в области сексуальных отношений. И понимал, что ему это безумно нравится. У него столько накопилось невысказанных вслух желаний, как любить ее, где целовать…

Им надо научиться говорить и доверять друг другу, особенно эту претензию он адресовал себе. Его Юлька, она же идеальна, почти лишена комплексов, с ним ведет себя всегда естественно. Ну, может чуть заигрывается и совершает мелкие диверсии, побуждая его быть смелее, откровеннее.

— Моя женщина! — собственнически заявил он, укутывая ее под свое влажное полотенце. Прижал к себе еще сильнее, хотя желал скорее ее раздеть и наконец-то приступить к полномасштабному соблазнению, на которое она его так активно провоцировала. Но сначала хотел признаться ей или повторить для себя, как заклинание, что любит ее одну. — Люблю тебя больше жизни… Никогда не думал, что мне выпадет хоть единственный шанс встретить такую, как ты… такой просто нет, ты в единственном экземпляре… И только моя… Только для меня… Моя Юленька…

— Кондрат, я тоже тебя очень люблю…! — горячо зашептала она, уткнувшись ему в шею. Наконец-то ее отпустило, он сейчас срывал какой-то клапан внутреннего напряжения, которое же сам и создал своими нелепыми домыслами. — Прости меня, если я иногда перегибаю палку… Я могу это, зараза такая… Я могу быть резкой, сказать раньше, чем подумать… Как оказалось, могу быть и такой как сегодня, с тобой… Сама от себя не ожидала… У меня опыта во всем этом… с гулькин нос… и пока только на словах…

— Юль, расскажи мне все… — попросил он, нежно целуя любимую женщину в щечку, как маленького ребенка. — Все, что у тебя когда-то было… Все, что ты мне тогда не рассказала… — он вспомнил ночь их откровений, когда они познакомились. Она была предельно откровенной, насколько это было допустимо в тот момент. Но сейчас он хотел знать абсолютно все, готовый принять любое ее признание. И сам был готов ответить на любой прямолинейный вопрос правдиво, без прикрас.

— Может сначала… поможешь помыться и мне? — предложила она, прижавшись своим лбом к его. — А потом и поговорим…

— Ты позволишь мне помыть себя? — воодушевился он, предвкушая маленькую ответную месть.

— Ты же знаешь, что я позволю тебе все…

***

Он завороженно наблюдал, как она снова набирает в тазик воды, уже для себя. Сожалел, что не может сделать этого за нее. Ее внешняя хрупкость казалась обманчивой, он столько дней наблюдал за ней. Она легкая на подъем, ловко она управляется с хозяйством, хорошо и вкусно готовит, вполне на его вкус, шустрая во всех делах по дому. Любящая мать, заботливая дочь, безупречная сестра и идеальная женщина, его будущая жена.

Будь у него возможность, бочку бы натаскал, всю бы тяжелую работу взял на себя, ведь он когда-то был крепкий и сильный, способный горы свернуть. А теперь его женщина носит воду, поднимает тяжести, разбирается со строителями. Чем он может быть полезен в ее жизни? За что его в ответ полюбили, терпят его причуды, стараются облегчить жизнь человека с «ограниченными возможностями», как это сейчас модно заменять некорректное слово «инвалид».

Его Юленька выворачивается наизнанку, старательно избавляя от комплексов и неуверенности. Фантазерка и придумщица, которых свет еще не видывал. Даже похожей женщины он не встречал раньше в своей жизни. Что же он ведет себя как дурилка картонная?

— Юль, прости меня за все. — раскаянно попросил он прощения за все свои глупые сомнения.

Она замерла от его слов, так и застыв с тазиком воды посреди парилки. Ей захотелось закричать в голос или окатить его водой из таза, ну, что же он за человек? Сколько можно, дальше приличных слов про себя она не произносила…? С трудом сдержалась, чтоб не ответить ему резко, правильней всего было промолчать. Она аккуратно поставила наполненный водой тазик рядом с ним на полку, где уже заранее подготовила гели и шампуни.

Не говоря ни слова, встала перед ним, опустив взгляд к полу, стала ждать действий с его стороны. Он понял ее без лишних слов и подробных инструкций, потянул за руку, поставив ее ближе к себе, между раздвинутых ног. Полотенце, которое стыдливо накинул себе на бедра, оставил на месте, сейчас лучше не отвлекаться на свои ноющие в паху потребности и не привлекать к своему органу лишнее внимание. А вдруг он опять ее расстроит очередной глупостью и у нее возникнет непреодолимое желание еще раз «поговорить» с его членом?

Несколько мгновений разглядывал ее, лаская взглядом желанное тело. Он видел ее уже обнаженной, любовался ее маленькой аккуратной грудью и симпатичной попкой, но сейчас чувствовал, что его словно в первый пустили на сладострастный пир, только для него одного.

— Ты такая красивая… Я хочу раздеть тебя…

Он не спеша потянул наверх ее давно намокшую маечку. Она послушно, помогая ему раздевать себя, подняла руки, пока он миллиметр за миллиметром стягивал ее маечку. Недолго полюбовался результатом, и тут же принялся за другую деталь ее одежды, так же медленно снимая с нее простенькие, но для него сексуальные трусики.

Он подчерпнул ковшиком воды, сначала попробовав рукой, не остыла ли? Нет, приятная теплая температура, хоть в бане и было жарко натоплено, окатывать ее холодной водой не хотелось. А вдруг Юленька с расстройства воду для себя разбавила недостаточно?

— Наклонись чуть ко мне… — попросил Кондрат. Она молча и послушно подалась к нему.

Он неторопливо зачерпывал воды, медленно поливал ее, зачарованно созерцал, как ленивые капли стекали по ее телу. Налил себе в ладони немного геля с насыщенным цветочным ароматом, и начал массирующими движениями растирать по ее телу. Сначала прелестная тонкая шейка, потом загоревшие плечи и руки, немного выделяющиеся, по сравнению с другими частями тела, не обласканными солнышком. Легонько пробежал пальцами по груди, задев затвердевшие соски, спустился к талии, и остатки геля израсходовал на ровные стройные ножки.

— Повернись ко мне спинкой… — хрипло обратился он к ней с просьбой.

Так же медленно растирал гель по ее телу, начиная с шеи, вдоль ровной спины и особое внимание уделил соблазнительному месту пониже спины. Ему понравилось, как его огромные ручищи смотрелись на ее прелестной попке, вот им там самое место. Не удержался от соблазна и проник пальцами между ее ножек, просто проверить, ждут ли его там? Она вздрогнула, не сопротивляясь, с шумным выдохом позволила его пальцам задержаться в самом сокровенном месте. И разочарованно всхлипнула, когда его руки выскользнули, больше не доставляя ей удовольствия легкими касаниями.

— Юль, я больше не могу…! — рыкнул Кондрат, торопясь смыть с нее только что намыленный гель, зачерпывал воду и основательной струей лил на ее тело. Все, терпения больше не было, только одно желание обладать ей, прямо сейчас. — Хочу тебя, очень сильно…

— Господи, я уже думала, что не дождусь…! — напускное терпение, которое она так торжественно демонстрировала, пока он забавлялся с ней эротическим купанием, закончилось.

***

Она даже охнуть не успела, когда он лихо, словно пушинку подхватил ее и опрокинул на лавку рядом с собой. Навис над ней, долго смотрел в ее счастливые, немного лукавые глаза, соскучился, пока она прятала их во время восхитительного купания.

— Останови меня, если что… — встревоженно напомнил он.

— Поцелуй меня уже… — взмолилась Юля, сама притягивая его голову к себе. — Терпенья нет…

Поцелуй получился упоительно долгим, ни с чем несравнимый, но точно лучше всяких разговоров. Он раскрыл ее губы своими губами, провел языком по нижней губе и потерялся совсем в этом мире. Реальность просто перестала существовать, его оглушило от избытка эмоционального разрыва где-то в области сердца, которое колотилось, как сумасшедшее.

— Любимая… — шептал он между поцелуями, переключившись на ее очаровательные ушки, провел языком по ушной раковине, запустив восхитительных мурашек по ее телу. Почувствовал легкую дрожь ее изумительного обнаженного тела. — Самая сладкая…

Юля очень хотела поторопить его, но усмирила свое нетерпеливое стремление сделать сейчас все по-быстрому, а то он в одно мгновение спугнется и опять сдаст назад. Отдала всю инициативу в его руки, проявила всю выдержку, чтобы не наброситься на него, так сильно была возбуждена, особенно он раздразнил ее во время потрясающего сознание купания. Да, что там… раздраконил до потери ориентации. Но прелюдия сейчас была нужнее ему, чем самой Юле, и она отпустила на волю все свои чувства.

Он старался быть везде и сразу, губы и руки не останавливались ни на секунду, пытаясь приласкать ее везде. Руки сжимали ягодицы, пока он покрывал ее плечи поцелуями плечи, торопливо спускаясь к груди. Целовал долго и с удовольствием, пока она не взмолилась прекратить эту сладостную пытку.

— Хочу потрогать тебя здесь… — его пальцы уже касались ее между ног. — Боже, какая ты тут…

— Подожди… не торопись так… — от его быстрых и нежных ласк, уже готова была дойти до кульминации. Так быстро не годится, вертелось где-то на краю сознания, а как же он, опять будет обделен?

— Что не так, Юленька? — в голосе недоумение и растерянность.

— Опять будет только гол в мои ворота? А ты? — попыталась отшутиться она. Лизнув его влажную кожу в области шеи, серьезно добавила. — Хочу вместе с тобой… ну, пожалуйста, Кондрат… — ее рука спустилась вниз, отыскивая на ощупь его возбуждение, твердо упиравшиеся ей где-то в области колен. Низко он убежал от нее, неудобно в такой позе, прикасаться к нему. А сейчас хотелось именно там, возбудить, заставить мучиться от вожделения и побыстрее подтолкнуть к основным действиям, чтоб он оказался внутри нее.

— Как? — только успел спросить он, как она оказалась сидящей на его коленях.

— Вот так. Помоги мне немного. — она выгнулась, готовая принять его. — Я подстроюсь под тебя… Давай… Я хочу тебя!

— Юля… — что-то оспаривать, предупреждать, сил уже не было, он одной рукой удерживая ее за ягодицы, немного на весу, другой направил свою плоть к входу в ее самое потаенное местечко.

Вошел не полностью, давая ей время привыкнуть к своим объемам. Она была знакомо узкой, как и сегодня утром, когда он делал первую попытку.

Она осторожно начала двигаться, принимая его только наполовину, выбирая наиболее приемлемый для них ритм. Да, многовато будет его, полностью не помещается, но это дело поправимое. Чаще и с грамотным подходом к приятным экспериментам, у них все получиться. И зря он себя накручивал, что ей будет больно, он скорее непривычно растягивал ее.

— Я долго не смогу… — прохрипел он, готовый взорваться в любой момент. Он пытался сдержаться, не разочаровывать ее в их первый раз своим поспешным оргазмом. Но каждое их движение приближало его к грани, за которой он уже не сможет остановиться.

— Помоги мне… поласкай рукой… — подсказала она, чуть приподнимаясь, чтобы ему удобно было проникнуть рукой между их телами.

— Вот так? — он отреагировал сразу, нежно поглаживая ее восхитительный бугорок между складок внизу.

— Да… сильнее… — бессвязно шептала она. — Вот так… Еще чуть-чуть…

Она выгнулась дугой, чувствуя приближение мощного оргазма. Ее тело несколько раз содрогнулась в сладких конвульсиях, и она рухнула на него, принимая полностью в себя его большой размер, предмет их долгих споров. Охнула от неожиданности громко, но не отстранилась.

— Кондрат, я все… готова…

— Юль, люблю тебя… — только успел прохрипеть он, молниеносно взрываясь внутри нее.

Прижал затихшую Юльку к себе ближе, практически вжимаясь в нее, переживая так ярко и полно их первую близость. Пусть получилось сумбурно, как он и подозревал, надолго его не хватило. Имел ли он право ликовать, ведь вроде получилось, и Юльке же тоже было с ним хорошо?

— Юль, как ты, милая? — спросил он, пряча неуверенность тона. Попытался выйти из нее, но она остановила его. — Юленька, почему нет? Тебе не было больно?

— Мне было очень хорошо…! Кондрат, не отпускай меня… Я привыкаю к тебе, и мне нравится… процесс весьма приятный и увлекательный. — поерзала, ощущая наполненность внутри, он был еще твердый. — Я люблю тебя…

***

— Юль, а как же теперь…? — с паникой в голосе выпалил Кондрат, осознавая, что они слишком увлеклись и забыли о важных мерах. — Что же нам делать дальше?

Он ожидал в предбаннике, пока Юля приводила в порядок баню. Она с волнением обернулась к нему, заметив в глазах не просто тревогу, а настоящий ужас. Это было что-то другое, более серьезное. Бросив все полотенца на пол, которые держала в руках, подбежала к нему.

— Кондрат, что случилось, милый?

— Юль, мы же… — он замялся, пытаясь унять бешенное сердцебиение. — Мы же не предохранялись…

— Кондрат, я знаю об этом. — с облегчением выдохнула Юлька. — Я думала, действительно что-то серьезное… — присела к нему на колени, обняла за шею, поцеловала хмурую морщинку на переносице, желая ее разгладить. Быстро заговорила, успокаивая своего паникера. — Кондрат, ты же разговаривал с Русланом, анализы нормальные, хотя я и не сомневалась… А если ты обо мне, то у меня безопасные дни. Все нормально.

— Но это не дает стопроцентной гарантии от… — произнести эти слова до конца так и не смог. Юля могла забеременеть от его беспечного отношения.

— Беременности! Ты же хотел сказать беременности. Кондрат, что тебя так пугает в этом? — вроде они уже обсуждали вскользь этот вопрос.

Что он всполошился? Ведь признавался, что хочет детей, они скоро женятся, здесь то в чем проблема? Заподозрить его в нежелании иметь совместных детей никак не могла. Даже понимала его, что хочет своих, родненьких кровинушек. Возраст им позволял, даже давал небольшой запас времени. Прямо сейчас планировать беременность она не собиралась, сначала надо поставить его на ноги, решить вопросы совместного обустройства. А потом можно и подумать о детях.

Получится раньше, знает одно, что будет рожать в любом случае. Первый ребенок был выстраданный, когда пришлось столько в себе преодолеть, чтобы родить Стасика. И если даже после случайной беременности от Ярослава, пожизненного врага, парня, взявшего ее силой в четырнадцатилетнем возрасте, не решилась сделать аборт. Не смогла тогда, а сейчас просто не представляла своей жизни без младшенького Даньки.

В свое время Юлька была уверенна, что больше не будет рожать, двух сыновей было достаточно для нее. Но теперь она была вместе с Кондратом, готова разделить с ним все невзгоды, как говорят, и в горе и в радости. Быть с ним до конца жизни. Другого мужчину рядом уже не представляла, только с ним, с Кондратом, со своим великаном без ног, но с самым великодушным сердцем, замороченной головой и раненой жизненными обстоятельствами душой.

— Меня ничего не пугает! — горячо зашептал он. — Но ты… у тебя… — не отрываясь, смотрел ей в глаза, и, прочитав ответ на свой не заданный вопрос, потрясенно выдохнул. — Ты готова родить от меня… Не боишься…

— Да, не боюсь. Готова. — без единого колебания ответила она. Значит, ей придется еще раз прояснить ему этот момент их отношений. — Кондрат, не дури, пожалуйста… Сегодня я вряд ли забеременею. А когда и как получиться, я не знаю…

— Спасибо, Юленька… Я буду ждать…

Она сейчас разрывала ему сердце, в прямом смысле слова. В области груди что-то кольнуло. Может, вечно саднящая боль покидала его душу? Он попытался отвернуться, что она не увидела его наполнившихся влагой глаз.

Заметила. Не дала отвернуться. Провела ладонью по лицу, ловя большим пальцем его одиноко скатившеюся слезинку. Трепетно, с нежностью поцеловала его в каждый глазик, желая изгнать все его сомнения и печали. Подарить новую жизнь, дать надежду, разделить будущее на двоих. Сомкнутыми губами поцеловала его в губы, твердо и решительно произнесла:

— Все мое будет и твоим… Все твое будет моим… Весь мир напополам с тобой... Только с тобой…

***

— В кровати все-таки лучше! — сделала важное заключение Юлька, бессильно откидываясь на подушку. Он, кажется, спать сегодня не собирался, усмехнулась довольная, немного утомленная Юля.

Вернулись в дом, в котором уже все спали. Кондрат выразил скромное желание организовать поздний ужин, перекусить бутербродиком. Они пили чай с наспех нарезанными бутербродами с колбаской, тихо шептались, стараясь не разбудить деток.

Восстановив силы, Кондрат потребовал еще любви, уже в уютной кровати. Перехватил еще на полпути к кровати и аккуратно уложил на себя. Во второй раз близость напоминала хорошую гимнастику, с попыткой найти самые приемлемые позы для себя. Сверху, снизу, сбоку, вверх ногами, кажется, попробовали все варианты под их особые обстоятельства.

Камасутра могла отдыхать после их альтернативной аэробики для начинающих эротоманов. Но физкультурной подготовки Юле явно не хватало, и она пару раз падала с кровати, заработав пару синяков и одну шишку. Но эксперимент, скажем так, почти из научного интереса прерывать не стала.

Кондрат словно с цепи сорвался, раскладывая ее то поперек, то вдоль кровати. Остановиться не мог, ведь Юля сама предложила исследовать экспериментальным методом все возможные варианты и опытным путем, выбрать доступные им, отредактированные обстоятельствами вариации.

В общем, после второго раза Юля готова была им присвоить высокую квалификацию в практической части, а себе значок ГТО и звание королевы спорта.

Раскинувшись уморенной звездой поперек кровати, Юля положила голову ему на грудь, и собиралась уже засыпать, когда он нежно поглаживая ее по щеке, тихо попросил:

— Давай еще чуть-чуть… — уговаривал он ее уже на третий раз.

— Что? Еще раз? Я завтра не смогу ходить... — несколько наигранно взмолилась Юлька, но даже не подумала отказываться от еще одного раунда.

В третий и последний раз за эту ночь, все происходило медленно и нежно, особенно она оценила позицию сбоку, откинувшись спиной к нему, когда у него открывалось более широкое поле для чувственных манипуляций с ее телом, чем он тут же и воспользовался. Повернувшись лицом к нему, она целовала его в ответ, пока руки любимого мужчины блуждали в поисках ее самых чувствительных мест.

***

Она уже точно собралась спать, даже пожелала ему спокойной ночи, когда неугомонный Кондрат решил теперь еще и поговорить. Ладно бы в любви признавался, он теперь пожелал знать все подробности ее бывшего сексуального опыта. Сначала она недоумевала его упрямым вопросам, скажи то, скажи это, пока не услышала имя Максим, и громко выдохнула в ответ.

Причем про первого и второго мужа, особо и не интересовался. Он скрыто и окольными путями ревновал ее только к Максу, к их совместному прошлому, к общему ребенку. Понимал, что Макса теперь будет много в их совместной жизни.

По сути, Кондрата волновали больше всего отношения с Максимом, именно в него Юлька в школе была влюблена. Он прятал ревность глубоко внутри, но она начинала его съедать, особенно после его феерического здесь появления. Кондрат проигрывал на фоне любого ходящего мужика с ногами, а на фоне Максима он проигрывал оглушительно, с треском, под похоронные фанфары.

И дело было даже не в его успешной карьере или смазливой внешности. Общий сын, проказливый и неугомонный Станислав, сближал их сильнее, чем первая школьная любовь, такая недолговечная и обманчивая.

Из конкурентов ее прошлого были еще Витька, Ярослав и неопознанный мужчина без имени. Он помнил все моменты ее рассказа из той первой ночи их знакомства. Детальными подробностями она не делилась. И его пугало, что в ее прошлом было что-то лучшее, чем он мог сейчас ей предложить. Выяснить, вычистить из ее памяти, заменив все воспоминания только собой.

Витька даже не рассматривался, и из списка конкурентов был исключен сразу. Кандидатура Ярослава вылетела второй, она никогда не уйдет к отморозку, устроившему ей первый принудительный, насильственный сексуальный опыт. Общий ребенок, удивительный малыш Данька никак их не сближал. Даже в перспективе Юлька не собиралась признаваться Ярославу в его случайном отцовстве. Хотя количество знающих об этом людей, расширялось с каждым их навестившим другом детства.

— Кондрат, я же тебе рассказывала…

— Тебе понравилось с ним? — угрюмо допытывал он.

— Если честно, мне было не до этого... — она понимала, что скажи сейчас чего лишнего, и Кондрат всегда будет помнить об этом, видя воочию Макса. А отец Стаса собирался дразнить своими появлениями регулярно. Попыталась отшутиться. — Я приходила похитить его живородящее семя. В тот момент меня волновало только это.

— Значит, живородящие семечки? — впечатлился он ее метафорой.

— Ага, его семечко я украла. — шутки шутками, но все же серьезно добавила. — Кондрат, ты меня не знал той, другой… глупой и безвольной… У меня реально все поджилки тряслись от страха, что он откажется, что не удастся его уговорить. Я сразу сбежала от него. Ты даже не представляешь, как это было унизительно, просить его переспать со мной. Всего один раз… Но я помню этот позор до сих пор…

— Прости, Юль, меня дурака, я больше никогда не спрошу тебя… об этом. — чуть не вырвалось «о нем», в последний момент заменил на «об этом».

Кондрат еще до утра разрабатывал стратегические, сугубо собственнические планы по удержанию Юли. Ему было мало ее слов и обещаний, он хотел абсолютной уверенности, что она навеки с ним, до последнего вздоха и всякие Максимы не будут на нее посягать.

Перед тем, как заснуть, всяким Максим он пожелал поскорее найти свое личное счастье.

Но последняя осознанная мысль, была о ней, о любимой женщине…