Глава 12
— Потому что… — я набрала в грудь воздуха. — Потому что все хреново! Потому что он… он обвинил меня в краже денег! И я… я отрабатываю их… — все таки я нюня. Слезы хлынули водопадом, и плевать, что нас сейчас выставят. Зато теперь и Маринка сидела шокированная. И Вера Павловна.
— Вон, оно чо, Михалыч… — задумчиво прошептала бух, залпом выпивая коньяк.
— Я их не брала. Честно! — я икнула. — Клянусь! Даже пальцем не прикасалась!
— Я тоже! — Маринка отчаянно хлопала глазами.
— На меня тоже не думайте, — отмахнулась Вера Павловна. — Мне всего хватает, а большего не нужно. — Она постучала пальцем по столу. — Но крыса у нас завелась…
— Ее и искать не надо. Агнешка? — предположила Маринка.
— Или она, или сам шеф. Или кто-то из соседей, — перечислила бух.
— Мы кабинет без присмотра никогда не оставляем. Свистнут посылку — потом плати! — коллеги переглянулись.
— Шеф тоже маловероятно. У него денег — хоть задом жуй. И сумма для него — чисто зубочистки купить фирменные, — прошептала я.
— Ладно, будем думать. Расскажи хоть, какой он. А то так потряхивает, что хочется покусать кого-нибудь, — фыркнула Маринка. — Успокоимся и подумаем, что можно сделать.
— Я отрабатываю проклятущие деньги. Ну не пересказывать же вам наши ночи, — вздохнула.
— Восемнадцать плюс я предпочитаю смотреть, а не слушать, — отмахнулась бух. — Давайте поедим, успокоимся и прикинем, что за тварь такая у нас завелась. И как впредь отваживать лядей-блядей. А то понаприходят всякие — и прощайте котики: на мамку жор нашел на нервах.
На нервах у меня скрутило живот, и я положила на него руку.
— Все-таки беременна? — ахнула Вера Павловна и тут же добавила, — ну и не беда. Кредит у тебя, конечно, большой, я помню. Но там можно к юристу обратиться и на время заморозить. Найдем тебе работу по удаленке и… Ты чего ревешь-то?
— Нет, просто перенервничала. И очень стыдно! — прошмыгала я.
— Стыдно тырить чужие деньги и подставлять коллег!
— Девочки! Клянусь, я не брала! — завертела головой Маринка.
— Да успокойся ты, Боже мой, — шикнула бух. — Никто из нас не брал. А почему он решил, что это ты?
— Нашли обертки и несколько купюр в моей сумке.
— Них… ху-ху себе! — прошептали коллеги. — Тогда точно кто-то свой. И он знал, что деньги появились, что сейф не закрывается, подгадал, когда никого не стало… Успел вытащить, спрятать и подставить тебя!
— Агнешка! — твердо заявила Маринка. — Это она, поганка драная!
Вера Павловна шумно выдохнула и в сердцах выдала:
— Балбеска ты, Вика! Надо было сразу ко мне идти. Вызвали бы полицию. Обыскали бы офис. Посмотрели, кто выходил из нашего центра. Деньги не могли бесследно исчезнуть. Для этого надо было их вынести и отлучиться из офиса.
— Я испугалась, что останусь крайней, без работы, опозоренная. Шеф нанял детективов, которые все перевернули и запаслись уликами, против меня. А я что?! Нет у меня денег на адвоката.
— Вика, Вика! У страха глаза велики, — вздохнула бух. — Полиции она испугалась, подумать только! Да на той денежной обертке твоих отпечатков не было. Чтобы они тебе вменили? Но теперь поздно «если бы какать». Надо ловить сучку. Начинаем операцию: «Замочи крысу в хлорке». Эх, молодежь безголовая!
Поддержка Веры Павловны и Маринки помогли мне не пасть духом. Посмотреть на ситуацию трезво, перестав жалеть себя.
Будь я дешевкой, девкой на один раз, вряд ли его бывшая примчалась в наш город и стала поднимать истеричный визг. Ведь закатив скандал, она «изляпала» и себя.
Чувствует угрозу, дрянь… Только от чего же мне так гадко?
Я зависла в туалете: полоскала руки холодной водой, умывала лицо, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Нельзя показывать Гнеше слабость, да и Славке жалкой показываться нельзя.
Стоило представить, какой он меня увидит, стало стыдно. И обидно. Это ведь из-за него все случилось. И того, кто украл деньги.
В груди заклокотала ярость. От злости, бешенства, страха…
Зато я перехотела плакать. Волна эмоций схлынула. И теперь в душе моей образовалась пустота, которая хорошо подстегивала.
Подняла голову, посмотрела на свое отражение в зеркале, висевшем над раковиной. Выгляжу плохо, даже дерьмово.
«Что нас не убивает — делает сильнее. А пусть тот, кто сделал мне гадость — живет и боится, потому что я сделаю все, чтобы найти его!» — мысль отрезвила меня, и подуспокоившись, я через несколько минут вышла в коридор.
Гнеша сидела за своим столом и, когда я вошла в кабинет, скривила брезгливую гримасу. Еще недавно я бы разрыдалась из-за несправедливости, только сейчас я уже другая.
Отзеркалив Мышь, скривила такую же брезгливую улыбку. Та аж опешила.
— Хоть голой явись, Вячеслав Андреевич и не заметит, — отчеканила я едко. — Как видишь, ты не в его духе, — продемонстрировала ей все тридцать два зуба и степенно, без капли суеты, села за свой стол.
От моей выходки даже Вера Павловна заулыбалась.
— Да, Агнеша, диета вышла тебе боком, — хмыкнула она. — Шеф любит фигуристых. Так что, бросай диеты и поднажми.
— Аха, — встряла и Маринка. — А то мужчина твоей мечты тебе не светит, хоть виагры в кофе не подсыпай.
От ненависти Мышь позеленела, и я решила идти ва-банк.
— Неужели пыталась? — и расхохоталась.
Я не собиралась больше пасовать, но торопливые шаги за дверью свидетельствовали о возвращении Славы. Поэтому включила экран и сделала серьезный вид.
— Я ему все расскажу! — зашипела Агнешка.
— Ха. Да ради Бога! — фыркнула я и наобум добавила: — И не забудь рассказать, как ты свистнула деньги из сейфа.
— Что?! Я?! — побагровев за мгновение, как свекла, Мышь вскочила со стула. — Да я на тебя в суд подам! На клевету! За оскорбление! Да я…
— Еще слово, и вы уволены! — рявкнул шеф, влетевший в офис. Затем повернулся ко мне и сдержанно добавил: — Виктория, зайдите ко мне. Пожалуйста.
Что-то случилось! Я чувствовала это нутром и приготовилась к любому повороту. Встала из-за стола и на одеревеневших ногах вошла в кабинет, не забыв плотно притворить дверь.
— Садись, чего стоишь, как чужая, — выдохнул Слава. — Это я не в духе, но к тебе это ни коим образом не относится. Так что не бойся, — попытался улыбнуться.
Я тоже улыбнулась.
— Вика, что случилось?! — он переменился в лице.
Мне хотелось рассказать ему все-все, прижаться к широкой груди, спрятаться в объятиях, но взяла себя в руки. Стоит показать, что я размякла — он, как любой охотник, решит, что я покорена и потеряет интерес. А я, вопреки всему, хотела, чтобы Славка был моЙ и только мой! А женщина ради любимого готова перенести многое.
— Ничего.
— Оно и видно, что на тебе лица нет, — окончательно сбросил маску строго босса и позвал: — Ну, иди ко мне! — даже отъехал от стола, чтобы я могла подойти ближе.
Я едва сдерживалась, чтобы не побежать. Через силу ступала чинно, гордо, но когда подошла, и он усадил меня к себе на колени, сломалась. Как котенок прижалась к нему, уткнулась носом в шею и закусила губу, чтобы не расплакаться.
— Викуль, все хорошо. Просто сложный день, — нашептывал Слава, поглаживая меня по щеке. — Все хорошо.
— Это ты меня успокаиваешь или себя уверяешь? — спросила и, увидев, как он взволнован, улыбнулась.
— А что, так заметно?
— Да. Ты смотришь взволнованно, — подняла руку и провела пальцем по вертикальной морщинке, появившейся на его переносице. — Точно помню, что вот этого утром не было. Что-то не так?
— Все так, — Слава набрал в грудь воздуха. — Только хочу тебя предупредить, чтобы ты была готова и не нервничала: Карина приехала в город. — Он замер, вглядываясь в мои глаза. Наверно, ждал истерики от меня. Только эта новость — фигня, в сравнении с тем, что я сегодня пережила.
— Знаю. Она приходила в офис, и… — я не успела закончить, как Славка зарычал:
— Какого хрена! Вот сука! Прибью! В порошок сотру!
Я даже подпрыгнула. Подумала бы, что это мне, если бы не крепчайшие объятия Славы. Когда окончательно убедилась, что это не в мой адрес, шепнула:
— Меня позови с собой — помогу: волосья ей подергаю, — и вместо слез, улыбнулась. — И по накачанным губам нахлопаю.
— Я пропустил скандал? — Слава стал слишком серьезным. Ему было стыдно, что это все коснулось меня, и после этого я перестала на него злиться. Вот совсем, потому что чувствовала его заботу, и она служила мне защитой.
— Еще какой! Досталось всем. Даже Вере Павловне…
— А тебе больше всех?
— Таки да. Поскольку ее рот остался без дела — она его открыла…
— И из него полилась грязь! — закончил Слава.
— Если бы благородная грязь, — вздохнула я.
— Викуль, прости меня, — он принялся с жаром целовать мне руку. — Она позвонила в банке. И я помчался предупредить тебя, что она в городе.
— Видимо, у нее ко мне накопилось больше чувств и экспрессии, — грустно хмыкнула.
— Викуль, давай, чтобы этого впредь не повторилось… Давай, бросай работу, будем жить вместе. И с охраной ты будешь защищена от ее выходок…
Я слушала и не верила. Жить вместе?! Да! Да! Да! Только не сейчас, потому что это будет выглядеть как трусость и бегство. А я не трусиха!
— Это так неожиданно, — наклонилась и прижалась лбом к его горячему лбу. — Но давай начнем не с этого. Давай, чуть попозже. Когда не будет между нами вот этой пакости, грязи. Она же ведь жжет, — приложила ладонь к груди. — Вот тут. И если все начать сейчас, то мы застолбим это чертов день. А я хочу, чтобы между нами этого не было… — Я пыталась быть сильной, смелой, уверенной, но после Славкиной заботы, расчувствовалась, не сдержалась, и по щекам потекли слезы. — Давай чуть позже. Хотя бы через неделю… когда…
— Когда скажешь, — Славка принялся целовать мои влажные щеки, вытирать слезы.
Я всхлипывала, а он, злясь на себя, на произошедшее, распалялся. А потом выпалил:
— Нахрен! Все нахрен! Поехали!
— Ку… Куда?!
— Гулять и развеиваться! Ну, идем?
— Идем! — я тоже чувствовала себя в офисе, как в клетке.
Слава схватил куртку, меня под руку, и мы вышли из кабинета.
Девочки, несомненно, слышали, как он костерил Карину, поэтому при нашем появлении подпрыгнули. Но делать вид, что ничего не слышали, не стали.
Слава тоже не стал извиняться. Наоборот, подошел к шкафчику, куда мы вешали одежду, минуя охреневшую Агнешку, открыл створку, достал мою курточку. А когда подошел ко мне, по-джентельменски помог одеть. И под опешившие взгляды коллег мы покинули офис.
Сев в машину, мы молчали. Я даже не спрашивала, куда едем.
Слава тоже молчал. А потом, миновав несколько переулков, припарковался на центральной улице.
— Подожди минутку, малыш, — бросил мне и, поцеловав, выскользнул на улицу.
Уходя, заблокировал двери, и пока я, гадала, зачем: чтобы я не сбежала, или обезопасить меня, вернулся с огромнейшим букетом роз.
Никогда-никогда мне никто не дарил такую охапку. Настолько большую, что ее удержать невозможно.
— Ты что, весь магазин скупил?! — выдохнула я.
— Не успел. Спешил, — попытался поцеловать меня, но едва дотянулся.
— Славка! Спасибо! Спасибо! — я прижимала цветы к груди, некоторые розы падали, я пыталась их подобрать, и тогда падали другие. Но это было ни с чем не сравнимое удовольствие. А когда рассыпала почти половину, потянулась к Славке и поцеловала его. — Спасибо!
После мы решили перекусить. Чтобы красивые розы бесцельно не засохли, я прихватила половину и стала раздавать прохожим, попадавшимся по пути.
Славка не возражал, а потом, когда увидел, сколько радости у меня и у прохожих, присоединился. Я раздавала по цветку, а он желал хорошего дня, настроения или еще чего-нибудь доброго.
Разойдясь, решили раздать и остальное, и пока справились — устали. Зато потом у нас проснулся акулий аппетит.
После ужина мы пошли в кино. Попали на мультик про пингвинов, потом на комедию, потом еще раз перекусили, а потом шли по весеннему вечернему городу и болтали о всякой ерунде.
Пожалуй, такого замечательного дня у меня еще никогда не было.
Вернулись домой веселые, довольные, и с еще одной охапкой цветов. И потом с смеясь и прикалываясь друго над другом искали по всей квартире емкости, чтобы поставить их в воду.
Утром мы проспали будильник и явились в офис с опозданием на час.
Входя, я приготовилась к шипению Гнеши, но ее не было.
— Захлебнулась ядом и ушла на больничный, — фыркнула Маринка, озорно подмигнув.
— Яду подкопит и вернется, — улыбнулась Вера Павловна. — А мы дождемся, когда Вячеслав Батькович уедет в банк и… — прищурилась. — Вызнаем у тебя, кого давеча он обещал придушить. Чай, не ждет ли наш небольшой, но дружный коллектив сокращение?
— Наш — нет, — повертела головой, сдерживая зевоту. — Много чести Гнеше.
— По кофейку?
— Скажу «да» живительной влаге!
Я сделала кофе себе и еще одну чашку отнесла Славке.
Он принял ее с радостью, не побрезговал и нашим курабье из масс-маркета, а потом умчался по делам. А мы, между делом работая, болтали. Агнешка, наверно, дышать не могла, так мы ее поминали недобрым словом.
Только не зря говорят: вспомни — приплывет. Знакомое цоканье железных каблуков я опознала еще издалека. И когда Гнеша вошла, не удивилась.
— Соскучилась по нам? — съязвила.
— Век бы вас не видать! — выплюнула она, направляясь к своему столу, стоявшему в глубине комнаты.
— Зря пришла. Новый миллион еще не подвезли. Приходи завтра!
Ох, как ее перекосило. Что даже удивительно. После чего моя уверенность, что из всех нас это только Агния могла украсть деньги, только окрепла.
— Я заявление напишу!
— Ой, напугала! — отозвалась Вера Павловна.
— Рыдать будем. От радости, — Маринка жгла. — Ручку и листок дать?
— Зачем? — не поняла Гнеша.
— Заявление писать.
— Кретинки! — зашипела она.
— Куда нам до тебя. До сраки лет дожили, а воровать не научились!
Гнеша побагровела. Казалось, ее сейчас разорвет от ненависти.
Психанув, она начала рыться в столе и рассыпала листы.
— Агния, слово — не воробей, вылетит, не поймаешь, поэтому не следует кидаться словами про увольнение, — неожиданно спокойно заговорила Вера Павловна. — Вижу, ты на взводе. Случилось что-то?
— Нет, ничего.
— А долго ты болеть собралась?
— Не знаю, как выйдет.
Конечно, больничных у нас не дают, если только бери отгулы за свой счет. И что Гнеша решила взять на большой срок настораживает. Ведь прежде больше недели дома она не сидела.
— Без денег останешься, — не отставала наш бух.
— Пусть. И нечего лезть. Мы с вами не друзья.
Вот это нас и насторожило. Как пить дать деньги стырила эта бледная поганка!
Мы с Верой Павловной переглянулись.
Агния продолжала шуршать листами, а Вера Павловна пододвинулась поближе.
— Ой, что это?! — ткнула пальцем на маленькую квадратную сумочку Агнии, из которой торчал яркий буклет.
И пока Агния не успела убрать сумку, быстро схватила за край и потянула.
— Отдайте! — ринулась на нее ошеломленная Гнеша, но поздно. Бух «работала» профессионально, будто ее всю жизнь готовили в шпионки.
Вера Павловна отклонилась с добычей в руках и принялась быстро читать буклет.
— Клиника пластитчекой хир… хирургии?! — подняла глаза на побагровевшую Мышу. — Агния, ты серьезно?!
— Нет! Это не то, — пискнула Агнешка и снова попыталась отнять буклет.
— Да вижу уже, — хмыкнула наш бух. — И не страшно тебе, дурище? Я вот по телеку видела, как гниет искусственная грудь. Там в программе девушку еле спасли. И вот опять же, а если мужик слишком сильно сожмет? Не страшно, что лопнет?
Нашей подозреваемой, наконец, удалось забрать свою собственность, и она зло буркнула:
— Да не собираюсь я ничего себе вставлять. Это просто на улице всучили!
— Вот гады, — тут же отреагировала Вера Пална. — Прям как специально высматривали себе жертву. Но ты не переживай, не переживай. Твою проблему решит пуш-ап, а не нож. Ой, тут и номер есть, ручкой написан.
Агнешка почти зарычала:
— Не ваше дело! У меня тут телефон парня записан! Перепишу — выброшу, — и выскочила из офиса.
— И что это было? — насупилась Маринка, переводя взгляд с меня на Веру Павловну.
— Помешательство — не иначе, — проворчала Бух. — Желание охмурить нашего Вячеслава Андреевича сорвало ей крышу, давно подтекавшую.
— А, может, и вправду у нее там номер жениха? — усомнилась я. У меня было как-то, что номер симпатичного мужчинки записала с обратной стороны чека. Одно время даже была целая коробочка, где хранились обрывки важной информации (номера, рецепты) криво и косо начерканные на самых замысловатых бумажных носителях.
— Поживем, увидим.
После разговоров я была сама не своя. Мне не давала мысль, что виновата Агния, и если ее хорошенько проверить — обязательно найдем «концы» — свидетельства ее виновности.
Если бы только я могла проверить ее!
Настроение было странным. Это как видишь цель, она у тебя перед носом, но получить ты ее не можешь. От того злишься и бесишься.
На себя же я злилась из-за беспомощности. Ведь пострадало мое доброе имя!
Уже под вечер вспомнила, как Вера Павловна как-то обронила, что у нее есть один человек…
Мысль, что он может помочь, пронзила меня и окончательно лишила покоя. И я, решившись, написала ей смс-ку. Уже скоро мне пришел ответ с номером.
Я позвонила…
Разговор был коротким. Мужчина, представившийся Юрием, сказал, что нет ничего невозможного. Все упирается лишь в средства. Назвал первоначальную сумму и другую, если дело окажется более сложным.
От цифр у меня закружилась голова. Где же я найду такую? Поэтому ответила, что буду думать.
«У меня же все хорошо! Все хорошо! — убеждала себя после. — Кто бы ни украл деньги — через него я познакомилась со Славой…» Только от чего же так обидно?
«Потому что в отношениях, я хочу быть равной, честной. Потому что хочу доверия, без которого ничего невозможно! Ведь пожелай Карина подставить меня, сперев в доме дорогущую мелочевку — кого заподозрят, если камер не будет?»
Вот это-то и мучило.
Я люблю Славу. И если причиной расставания станет недостаток доверия — не прощу себя. Никогда. Поэтому решила достать денег во что бы то ни стало.
Наперво я записала в блокноте все ценности, что имею.
Увы, но это только Славкины подарки. Однако если постараться и заложить кулон, получу часть необходимой суммы, а если что, то распродам все оставшиеся вещи. Маринка сказала, что у нее есть знакомая хозяйка магазина, и если что, она купит хорошие, солидные «тряпки».
Сомневаюсь, что кто-то купит мою шапочку хотя бы за десятую часть от ее стоимости, но каждая копейка пойдет в копилку, потому что я решилась. Только как это все провернуть, когда Слава не отпускает меня от себя ни на шаг?
Если только отпроситься.
Во вторник вечером, когда собрала все затребованные документы, отнесла их Славе. Выждала момент и сообщила, что сегодня планирую задержаться.
— В каком смысле? — оторопел он.
— У нас с Мариной планы.
Я видела по его глазам, что Славка недоволен. Что он хочет возразить и, скрестив за спиной пальцы, загадала: "если поведёт себя достойно — у нас есть шанс". Это значит, я для него не рабыня и прихоть, а человек со своими желаниями. И когда она ответил:
— Что ж, у меня тоже были планы, но как хочешь. Запиши номер моего водителя, он развезет вас по домам, — у меня выросли крылья.
Из кабинета я вышла вдохновленная. Дело не в том, что он дал задание своему водителю развести нас по домам. А в том, что он не стал настаивать. Не стал напоминать про условия нашего соглашения — постоянный доступ к телу. Это же может значить что-то хорошее, верно? Что-то романтическое?
«Или он уже насытился», — пришла откуда-то изнутри мысль. Но я ее шуганула куда подальше — еще с телевизионных сериалов не терплю такие штуки. Героиня себе надумает, намыслит, внутри собственной головы с героем поссорится и еще плюс двадцать серий. Я-то в реальной жизни и готова рисковать. Славка уже забрал мое сердце и, если он решит, что оно ему не нужно… Что ж, каким бы образом он от меня не отказался, оно все равно разлетится в дребезги.
Время пролетело со свистом. Я носилась от съемной комнаты до магазина Маринкиной знакомой, долго показывала вещи, торговалась, увидев, как горят глаза тетки при виде бирок. Она все швы осмотрела, ткань везде проверила, подкладки, и, попавшись на крючок, согласилась на торг.
После всего я устала. Однако мысль, что делаю важные шаги, чтобы обелить свое имя, придавали сил.
Главное, чтобы Слава не узнал о тотальной распродаже подарков. Ведь я, стараясь привнести доверие в наши отношения, одновременно его обманываю. И продаю вещи, которые он мне купил. Чёрт, как же все сложно! Зато в кармане шуршат красивые бумажки. Набираю номер и мне предлагают встретиться в кафе.
— Давайте сделаем это как-то так, чтобы наша встреча ни коим образом не могла возмутить ревнивого мужчину, — сказала я.
А все почему? А все потому что закон подлости это единственный закон который в нашей стране срабатывает со сто процентной вероятностью. И если Славке приспичит после работы пойти поесть, то придет туда, где буду сидеть я.
— Каков же ваш возраст, милая барышня? — с секундной заминкой произнес посоветованный бухом мужчина. — Дело в том, что мне уже шестьдесят лет и я не в той форме, чтобы заставлять молодых парней ревновать.
— Простите, — я почувствовала, что сгораю от стыда. — Просто мне очень дороги эти отношения. Из-за этого я и хочу отмыться от обвинений. В смысле, я хочу чтобы мой… чтобы все знали, что я ни при чем.
— Я понял. Предлагаю встретиться в сквере у универмага номер один. Сейчас там, кажется, Пятерочка.
— Она сгорела и там теперь Дикси, — хмыкнула я. — Когда?
— В течение часа — сможете?
— Разумеется. Деньги наличкой?
— Разумеется. Позвоните, как будете на месте.
Кивнув, я отключилась. И только глядя на потемневший экран телефона, осознала, что мой кивок Юрий увидеть не мог. Ну и ладно, он работает с людьми, вряд ли его что-то может удивить.
Отправиться на встречу одна я не могла. Потому сначала позвонила Маринке, но та была занята — муж уехал на халтуру и она осталась на хозяйстве.
— У меня великая инспекция, — шепотом сказала подруга. — Свекровушка драгоценная подоконники проверяет — есть ли пыль, али ее нет.
— И как, есть?
— Обижаешь, — фыркнула Маринка. — пыль на месте, что на подоконнике, что на карнизе. У меня — все есть.
— Ясно, развлекайтесь.
Положив трубку, я помедитировала на номер нашего буха и в итоге набрала ее. Гудки шли один за другим, один за другим и когда я была готова положить трубку, раздалось глухое:
— Да?
— Это я, Вика. Вы заняты?
— М-м-м, да не очень. Что-то случилось?
— Встречаюсь с Юрием, которого вы посоветовали. Так не хочется идти одной, — против воли в голос закрались просительные нотки.
— Где?
— Где Пятерочка сгорела.
— О, я тут рядом живу. Ну давай что ли там встретимся, с тебя кофе с мороженкой.
— Хоть с двумя, — выдохнула я.
Время до встречи пролетело незаметно — я собиралась, умывалась, психовала, составляла долгую и прочувствованную речь и сбивалась, пытаясь обойти наш договор со Славой. Я успела довести себя до истерики прежде чем поняла, что не обязана ничего говорить о сексе. Кража была до нашего секс-соглашения, а значит детективу ничего не надо знать.
До скверика я добиралась почти бегом — времени оставалось в обрез, а такси вызывать бесполезно — они едут почти двадцать минут и еще попробуй им замечание сделать! Низкая конкуренция ведет к запредельной наглости, увы.
— Вика! Сюда, — бух, стоявшая рядом с невысоким, чуть полноватым мужчиной махнула мне рукой. — Юрий, это Вика, Вика, это Юрий, трижды бывший муж моей сестры.
— Трижды? — оторопела я.
— Мы только с третьего раза поняли, что не судьба нам быть счастливыми в браке, — хмыкнул Юрий и подмигнул мне, — поэтому живем во грехе, с тремя сыновьями и одним пёселем. Ну-с, девушка с ревнивым парнем, давайте-ка подробненько рассказывайте.
И я в мельчайших подробностях пересказала все, что помнила.
— Как интересно. И что же ваш начальник от вас потребовал? — прямо спросил Юрий. — И не пытайтесь мне соврать.
Сглотнув, я хрипло ответила:
— Это не имеет значения. Вам нужно найти воровку, остальное — мое дело.
Юрий посмотрел на буха, потом на меня и вкрадчиво произнес:
— Мы сможем его посадить. Или не сможем, но выбьем компенсацию. Вика, вы не должны идти на поводу у шантажиста, вы это понимаете?
— У меня все в порядке, — жестко произнесла я. — Мне нужна воровка, вот и все.
— Глупо, но желание клиента — закон. Я записал наш разговор на диктофон, вы принесли листок с данными подозреваемой?
— А? — глупо отреагировала я.
— Я принесла. Тут все и на всех, даже на меня.
— Твои данные мне и так известны, — отмахнулся Юрий. — До свидания, следующая встреча, ориентировочно, через неделю.
Он ушел, а мы Вер Палной остались стоять.
— В моем кофе должен плескаться коньяк, — глубокомысленно выдала бух. — Идем, знаю одно чудное местечко.
Бух уверенно отвела меня в маленькую кафешку. На месте этой кафешки раньше была разливуха, поэтому я не спешила знакомиться с новым заведением. Как-то казалось, что уровень остался прежним. А до спирта разбодяженного водой меня жизнь еще не дотолкала.
— Юрка он же мент, бывший. Хм, или теперь он пент? Полисмен, блин. Связи остались, тем более, что замешана не какая-нибудь шишка, а обычная смертная. Так что если есть какой-то финансовый след — он узнает. Доказательств не будет, сама понимаешь, в суд пойти мы не сможем. Но вот бумаженцию для Агнешки сварганим.
— Что будете заказывать? — к столу подскочил официант.
— Два ликерных Гарри, — тут же ответила Вер Пална, — и сырную тарелку.
Парнишка кивнул, улыбнулся и быстро улетучился в сторону барной стойки.
— Закроются ребятки, — вздохнула бух. — У места очень уж репутация гадкая. Я и то сюда случайно зашла — воды купить, для собачулечки. А тут оказалось весьма приятно.
Ликерный Гарри оказался под стать месту — весьма приятным. Мы не трещали, не обсуждали будущее и даже не перемывали кости отсутствующим коллегам. Просто потягивали крепкий кофе с ореховой ноткой и молчали. В зале играла приятная музыка, на экране демонстрировали безумные танцы современных полуголых звезд — в общем, самое-то для бездумного залипания. Маринка называла это состояние метким словом «затупить». А мне больше нравилось «залипнуть».
Пиликнул телефон, Славик прислал смс-ку с адресом. И знаком вопроса. Я сразу перезвонила.
— Приедешь? — спросил он.
— Хорошо, только такси вызову.
— Могу прислать водилу, где ты?
— В новооткрывшемся лофт-баре, на Новослободской. Мы с Вер Палной решили принять по ликерному Гарри, — подробно отчиталась я. — Пришли его через полчаса, ладно? А то неудобно сбегать не допив.
— Ладно, но учти, я взыщу с тебя каждую минуту ожидания, — он понизил голос и я сразу поняла, где именно и как он будет снимать с меня процент.
— Я на все согласна, — ляпнула я и тут же осеклась, — но вот тот финт у бассейна повторять больше не хочу.
— Жду тебя, — коротко ответил он.
И отключился. Я убрала телефон в сумочку и прижала ладони к полыхающим щекам — вероятно, бух уже поняла, о чем именно мы говорили.
— Все в порядке? — осторожно спросила она. — У тебя там случаем стокгольмский синдром не развился?
— Нет, у меня синдром недоверчивой золушки, — буркнула я.
— О как, нет, о таком я не слышала. Потом погуглю. Ну что, давай по шотику ударим?
— А давайте, — я махнула рукой. — От одного шота ничего не будет!
Шотик оказался не один — их принесли четыре запотевших штучки на деревянной подставке.
— Тайский чай, лимонный сок, — начал было перечислять официант, как Вер Пална прервала его небрежным движением руки:
— Бога ради, молодой человек, я определенно не хочу знать, что внутри!
Официант, молодой парнишка, оказался не из обидчивых и легко принял подачу:
— Как же так? Почему?
— Потому что если у голливудских женщин есть внутренняя богиня, то я снабжена внутренним диетологом. А потому мне нельзя знать из чего состоит моя еда!
— Гениально, — восхитился официант и отошёл от столика.
Я про внутреннего диетолога слышала впервые и потому с интересом покосилась на буха, а она, лихо опрокинув шотик, пояснила:
— Не люблю навязчивый сервис.
— Понятно. Как теперь прожить эту неделю? — я с опаской принюзалась к шотику и, резко выдохнув, влила его в себя. А вкусненько! И алкоголя совсем нет. Облизнувшись, я почти сразу выпила и второй. Блин, почему я раньше никогда не пробовала эту кисло-сладкую прелесть?
Через полчаса водитель забирал меня прямо от столика. Кто бы мог подумать, что в этих крохотных штучках кроется такое коварство?! Но как бы я ни была пьяна, про Вер Палну я не забыла. И водитель сходил в кафе ещё раз — чтобы и духа довести до машины. Вышли они минут через десять. У водителя было обреченное лицо приговорённого к смертной казни человека. А у буха были шотики.
— С посудой?! — поразилась я.
— Я умею убеждать, — гордо сказала Вера Пална и пояснила, — предложила им посчитать их как разбитые. Досочку просили вернуть.
— Вернём, — уверенно сказала я и взяла шотик. — За Юрия.
— Да.
Водитель ничего не спросил, только тяжело вздохнул. Видимо у него был тяжёлый день.
- Мы бы и вам, мил человек, предложили — но вам нельзя, — Вер Пална улыбнулась водителю. — Поэтому выпьем за вас. Обещаем потом не бузить. Если только совсем немного.
— Вера Павловна, — я тоже улыбалась. — Нам надо чаще встречаться!
— Главное повод хороший иметь.
— У-гу, Надеюсь, будет скоро, — я кивнула головой, и перед глазами все закружилось. Все-все, с шотиками завязываю.
— Поедем? — обратилась к Вере Павловне.
— Поедем, — она царственно опустилась на кожаное сидение.
— Если не спешите, я выберу красивый маршрут, — предложил водитель и, по совместительству, мастер дипломатии.
— Будет хорошее завершение вечера, — согласилась я, и мы поехали.
Не знаю, как его зовут, но мужчина он неглупый и наблюдательный. Неспешно катал нас по городу, пока мы немного не протрезвели. И завершение вечера и вправду вышло хорошим.
Вера Павловна уходила к подъезду с улыбкой на губах, а я… Я, окрыленная надеждой, чувствовала в теле легкость.
Когда Славка открыл дверь, я медленно переступила через порог, и едва не упала, зацепившись каблуком о порог.
— Так-так, — Славка упер руки в бока. — Я тружусь, не покладая рук, обеспечиваю уют в доме, готовлю ужин, а ты?
Я испугалась, что он сердится, однако он театрально прислонил руку ко лбу, закатил глаза и выдал:
— Я тоже хочу, поэтому делаем то же самое, но уже вместе.
— Я только за! — подалась навстречу, оплела его шею руками и прижалась.
В крепких объятиях мир замер. Я стояла и слушала, как размеренно бьется его сердце, как от Славки исходит вкусный запах съестного.
— Слав? — заглянула ему в глаза. — Ты что, вправду готовишь ужин?
— Да, — он поиграл бровями. — Собственноручно вот этими самыми руками… — его ладони опустились на мои ягодицы, — нарезал бутерброды трех видов и подогрел еду к твоему приходу, потому что одному не елось. — Его веселость сошла, и он добавил: — Истосковался.
В его неожиданном признании было столько нежности, искренности, что я едва не прослезилась.
— Тогда скорее идем! Я жуть как голодна!
Одежду и туфли я скидывала на ходу, и за ужин мы, точнее я села в нижнем белье. Вот так спонтанно. И пока смаковала славкины бутеры, поймала себя на мысли, что невероятно голодна. И еда от такого «голода» явно не спасет.
Когда Слава встал, чтобы подать тарелку, я тихо встала и обняла его со спины.
— Славик, Славик, — промурлыкала игриво. — Я тебя съем!
— За что кусать изволите?
— Везде! Все мое! — я несла несусветную чушь, которую в трезвом уме никогда бы не сказала. Но все бывает в первый раз. И это мне нравится, как и Славе.
Когда мои ладони соскользнули с его жесткого, подтянутого живота, ощутила то, от чего в трусиках стало мокро. И теперь держите меня семеро, я съем этого козленка, гордо именовавшего себя Сатиром. Ха.
Он повернулся ко мне, обхватил меня, притянул к себе… И я завелась так, что не нужна мне ни ласка, ни слова на ушко.
Но мне нравилось играть.
Сегодня во мне говорит изумительная доза алкоголя, ровно такая, какая требуется для раскрытия внутренней мартовской кошки. Поэтому я мягко высвободилась из нежных объятий, скользнула ладонью по сильной груди и сжала пальцы на эрекции Славы. Он шумно вздохнул и улыбнулся:
— Я весь твой.
Приласкав крепкий ствол сквозь шорты, я медленно опустилась на колени и так же неспешно стянула с него шорты.
— Ты не надел белье? — я поперхнулась смешком, — это как-то странно.
— Тебя ждал, — хмыкнул он и шевельнул бедрами, отчего его крепкий, налитой стояк чуть качнулся.
Глядя ему в глаза, я оставила целомудренный поцелуй на мокрой головке. Ну, если конечно соприкосновение губ и члена можно назвать целомудренным. Тем не менее я не спешила пускать его в рот, просто касалась губами. То там, то тут. Играла с ним, как он играл со мной.
— Вика.
Я встала и толкнула его на стул. Слава подчинился, только вскинул в удивлении бровь. А я села к нему на колени и коснулась губами подбородка. Его член оказался зажат между нами.
— Кажется, твоя футболка будет испорчена, — шепнула я ему на ухо. — Знаешь, чего я сейчас хочу? Я хочу чтобы твой толстый крепкий член заполнил меня полностью. Я хочу увидеть звезды, Славик.
С этими словами я приподнялась и, отодвинув край трусиков, впустила в себя его стояк.
— О, да! — и начала быстро двигаться, насаживаясь до упора.
От острых, разрывающих сознание ощущений закрывались глаза. Я жмурилась, облизывалась и стонала. Слава подхватил меня под бедра, чуть приподнял принялся толкаться в меня. Снова и снова, снова и снова, сильно, мучительно хорошо. Как будто он не знающая усталости машина. Еще и еще, еще и еще. Он толкался в меня и одновременно чуть опускал меня вниз, насаживая на себя как куклу. И его лицо, лицо потерявшегося в ощущениях мужчины, приобрело по-звериному притягательные черты — чуть оскаленные зубы, заострившиеся скулы.
— Держись, — вдруг выдохнул он.
Я не успела ни понять ничего, ни спросить. Просто вдруг оказалась лежащей на спине на столе. Что-то со звоном упало на пол, но мне было абсолютно все равно. Лучший мужчина положил мою ногу себе на плечо и трахал меня так, что рухнуть мог и потолок — мне и это было бы безразлично. Толчок, еще, еще и я чувствую, как ноги сводит судорогой, в животе будто взрывается сверхновая, а дыхание перехватывает.
Славик опустил мою ногу, вышел из меня и несколько раз провел кулаком по члену. И мой подрагивающий живот был расчерчен каплями его спермы.
«И разве так много мне надо для счастья?» — подумала, когда услышала короткий выдох Славы. Да, всего-то нужен идеальный мужчина.