Глава 33

— Мне нужно будет завязать тебе глаза, — признался Макс, когда мы вышли из его машины.

Посмотрела на парня несколько растерянно.

— Это сюрприз, — пояснил Капитан Очевидность.

Я осмотрелась. Завязывать глаза на парковке? Прямо рядом с дорогой, где носятся машины, и где я могу столкнуться с прохожими, пускай и редкими?

— Я подстрахую, — мне кажется, что Максим умеет читать мои мысли. Расслабиться не получалось на все сто, но я доверилась этому хитрецу. Словно фокусник, Максим достал из кармана шелковый платок и осторожно повязал на мне, лишая на время зрения.

— Ступай медленно, я направлю, — мужчина приобнял меня за талию и помог идти.

А я гадала, что он еще придумал для нашего очередного свидания.

Максим — идеальный организатор. Прошедшая неделя, вопреки моим опаскам, была проведена… Сказочно!

Я вернулась на работу. От угрозы уволить меня раньше положенного Никита не отказался. Причем я-то понимаю, что не уволит. Общение с Волком стало довольно причудливым. Каким-то образом, я научилась различать, когда он серьезно недоволен проблемой, а когда ворчит, потому что искренне верит, что «кнут» — лучший двигатель рабочего прогресса.

Никите не нравилось, что наше с Максимом общение мешало работе. Мы могли задержаться на обеде. А иногда младший Ворошилов отпускал меня пораньше. Но свое веское «фе» Волк всегда придерживал до личной беседы, в офисе он ругани в мой адрес не позволял. Вообще Ник стал меньше кричать. Да и, как я уже сказала, он так — ворчал, а не ругался.

А Максим… Максим!

Мне трудно поверить, что у нас что-то может получиться по-настоящему. Слишком много обмана и притворства вокруг. Но, каким-то невероятным образом, у нас получалось. Что получалось — пока рано судить. Но получалось.

Даже Ник изумлялся, что не понимает — каким образом мне удается менять его брата.

Менять!

Какая-то сказочная фантастика.

Максим был заботлив. Он довозил меня до дома, пусть я и говорила, что пока живу у подруги, и после прощания топала в сторону метро. Он придумывал необычные свидания. Театры? Рестораны? Банально! Мы ездили с ним на урок гончарного мастерства, и у нас даже получилось какое-то подобие вазы, которая теперь стояла у меня дома. Ник же доложил, что Максим, цитирую: «припер домой какую-то кривую хрень, которая теперь отсвечивает на холодильнике». Это он про чашку, которую я слепила для его брата.

Мы с Максимом ездили на конную прогулку.

И на «шоколадную ферму», где оба перемазались сладостями, а я научилась делать из шоколада розы и маленьких ангелочков. После, на следующий день, Макс принес мне огромный пакет с килограммами различного шоколада, который можно дома плавить, смешивать. А еще формы, несколько скребков и различные добавки. Да — мне понравилось заниматься шоколадом, так что подарок оказался отличным.

И сейчас?

— Куда ты меня ведешь? — спросила с рассеянной улыбкой.

— Тут ступенька, аккуратно, — предупредил Максим.

На мой вопрос он не ответил. Так что пришлось довериться остальным чувствам.

Блондин точно открыл дверь. Над которой висели колокольчики. Нас поприветствовали.

Боже, я надеюсь, это не очередной массажный салон. Осадок после первого еще не испарился. И я не представляю, как потом, если все сложится, конечно, поднять с Максимом разговор о том, чтобы нельзя ни в каком виде опаивать девушек, даже из благих намерений.

С кем я пытаюсь связаться?

Хотелось бы узнать, что за ущербное воспитание получили эти двое, раз черное и белое в сознании ребят перепуталось основательно.

Я слышу звуки ресторана — тихие разговоры гостей, звонкие побрякивания бокалов и приборов. Музыка — какие-то азиатские напевы, но включенные на минимальную громкость. — Знаешь, я чувствую себя ужасно из-за того, что это ты всегда устраиваешь что-то, — произнесла совершенно искренне. Вроде как изначальный план был как раз в том, чтобы заставить Максима стараться. Но теперь я действительно хотела ответить парню чем-нибудь…

Планы же поменялись? Мне нравится Макс, я нравлюсь ему. Есть вероятность, что из…

Хотя, кого я обманываю? В какой вселенной отношения, построенные на лжи — могут быть успешными? Или… что я буду делать, когда на свадьбе Волк, в качестве своего тоста расскажет всем, что мы с ним с самого начала разработали схему, как захомутать брата? Или даже не на свадьбе, а в любой другой момент, если Никита решит рассказать Максиму правду. Например, явится домой с «Оскаром», на котором будет гравировка «Лоху года».

Да и как мне быть? До конца хранить тайну, что я знаю про спор, про то, что Максим мне все время врал, что пытался, по сути, изнасиловать, «химией» добиваясь от меня согласия? Или после отмены спора, вывалить правду-матку, и будь что будет?

— Ты выглядишь напряженной, — шепнул мужчина.

Мы снова вышли на улицу. Во всяком случае, я ощущала движение воздуха и вечернюю свежесть. Ноги наступили на гальку. Вряд ли в ресторанах бывают такие полы.

Руки блондина легли на мои плечи, пальцами он принялся разминать зажатые мышцы.

— Готова? — спросил Максим, нежно коснувшись губами мочки уха.

— Не знаю…

Он потянул за платок, освобождая меня от повязки. А я не торопилась поднимать веки. Хотела прочувствовать момент до самого конца. Вот мы — обычная пара. На романтическом свидании. Меня ждет приятный (я надеюсь) сюрприз.

И, может, шанс все-таки есть. В конце концов, неужели человек, способный на такие романтические и невероятные выдумки, не может быть злодеем. Во всяком случае, Макс точно не безнадежен. А остальное… Оно придет. С любовью, с терпением, со временем.

Была бы любовь.

— Ну? — наверное, заметив, что я все еще не решаюсь открыть глаза, подбодрил меня Максим. — Ты все пропустишь.

— Я не… — подняла веки и увидела прекрасный азиатский сад. Наверное, мы находились во дворике ресторана — я видела стены, которые окружали небольшую территорию сада. Бело-серые дорожки из гладкой гальки, темная изумрудная трава, несколько вишен, которые, к сожалению, уже отцвели, так что не увидеть нам нежных розовых бутонов. Подстриженные круглые кусты, пруд с большими красными рыбами и надутыми утками-мандаринками.

— Фантастика, — прошептала с замиранием.

— Ты не туда смотришь, — подсказал Максим, направлял мой взгляд к небу.

Уже темнело, и на фоне насыщенно-серо-синего неба постепенно поднимались десятки бумажных фонариков.

Дар речи пропал от этой красоты. И от неожиданности.

Красные, желтые, оранжевые. Они поднимались все выше, хаотично кружились на слабом ветру. Огоньки свечек подрагивали и, кажется, на некоторых были какие-то надписи, но я не могла разглядеть что там написано.

— Макс, это… У меня слов нет. Это…

— Я люблю тебя, Гель, — огорошил признанием мужчина.