Глава 37

Никита выразительно закатил глаза и причмокнул.

— Что ты такой нервный? — поинтересовался старший брат у младшего. И звучало это откровенной издевкой над Максимом.

— Руки свои убрал, — блондин зашел на пирс, и старенькая конструкция как-то нерешительно покачнулась. Оно и понятно — пирс не из самых крепких, да и строили его черт знает как давно. А эти двое гавриков весят под два центнера. Со мной — возможно, чуть больше.

— Я просто помог Ангелине подняться.

— Ага. А должен был уже свалить нахрен отсюда.

— Нет, не должен, — Никита ответил бесстрастно. В следующую секунду рука Максима оказалась на плече брата.

— Ребят, не надо, — предупредила, не собираясь участвовать или быть свидетелем драки. Я не против подвигов в свою честь, а вот мордобой — это без меня, пожалуйста. И не ради меня, это точно.

— Максимка. Руку убери, — тихо отчеканил Никита.

Как бы быстро испариться отсюда? Сердце сжалось, острое предчувствие беды стремительно скручивало все нервные окончания в крепкие узлы.

— Ник…ита Андреевич, не надо, — попробовала встать между мужчинами, пока эти олухи действительно не начали разборки. Глупо? Но мы ж такие… коня на скаку. Или двух.

— Гель, отойди, — Максим грубовато схватил меня за предплечье и рванул в сторону. Я споткнулась о торчащую доску и пальцы заныли от тупого столкновения с препятствием. Зашипела и зажмурилась.

— Ты, блять, совсем охренел? — рыкнул Ник, пихая брата в грудь. Не знаю отчего — просто потому что хотелось продолжить накручивать ситуацию, или оттого, что давно чесались кулаки двинуть брату, или потому что ему показалось, что Макс сделал мне больно.

Как-то все слишком стремительно происходило.

Раз, раз, и эти идиоты начинают махаться кулаками на узком пирсе. Вроде несерьезно, больше похоже на возню, только я-то хочу убраться от нее подальше. Пытаться словами угомонить придурков не получается — я им несколько раз крикнула, чтобы остановились, но нет! Разве меня кто послушает. Цепляются друг за друга, пытаются повалить с ног. А мне остается лишь пытаться держаться подальше. Что невозможно, учитывая, что пирс не рассчитан для потасовок.

Отрезвить мужчин смог лишь всплеск воды и мой визг.

Кто из этих кретинов меня толкнул — я просто не поняла. Возможно, оба, когда стали заваливаться в мою сторону в очередной попытке уложить соперника на землю, то есть на деревянные доски.

Но итог оказался мокрым.

Я в воде. Немного в тине. Стою голыми ступнями на илистом дне, что тоже очень неприятно. Насквозь мокрая. И мне холодно. Одна радость — волосы вроде не спалила о бесчисленные свечи на воде.

Немая сцена?

Хера с два.

— Какие же вы придурки, — снимая с головы склизкую водоросль, смотрю на угомонившихся братьев, застывших от ужаса. Зубы отбивают ритмы сальсы, руки дрожат — то ли от злости, то ли от холода.

Доигрались, кретины.

Направилась к берегу, даже не собираясь рассмотреть вариант, что кто-то из этих двоих поможет мне забраться обратно на пирс. Ладно, тут неглубоко и недалеко идти. Можно и гордыми побыть.

— Гель! — первым голос подал Максим.

Нахер.

Промолчала. И пошла дальше. На берегу ко мне подскочили сразу оба. И даже в этих обстоятельствах умудрялись устраивать разборки. Заметила, как Максим снова толкнул Никиту. Давай, дорогой. Это очень вовремя.

Ник протянул мне туфли, которые я молча вырвала из его рук.6dfffc

Достали.

Вот просто. Достали.

К костру добралась с босыми ногами. Мы ж гордые? А гордые ходят с гордо поднятой головой. А не корячатся, чтобы обуться.

— Гель, извини. Это вышло случайно. Я не хотел, — Макс лепетал, Никита как-то скромнее что-то пытался вставить.

Добредя до костра, позволила себе выдохнуть. Плюхнулась на бревно, принялась натягивать туфли. Подошвы болели, вытащила из себя три впившихся в кожу елочные иголки.

Вечер… без мата вообще не описать.

— Гель…

Нахрен.

Стоило закончить с обувью, встала и подошла к палатке. Заглянула внутрь и, к своему удовольствию, обнаружила в ней помимо спальника (естественно, двойного) еще и плед.

Отлично. Хотя бы согреюсь.

— Гель, ты куда? — спросил Макс растерянно.

— Домой, — огрызнулась в ответ.

Завернувшись в плед, направилась искать тропу, по которой мы пришли сюда от машины. Предположительно. Плана нет. Увы. Но думаю, я что-нибудь придумаю. Я умею.

— Не хочу вмешиваться, но «дом» в другой стороне.

— А я не к вам домой иду, Никита Андреевич, — выдала в ответ грозно и уверенно.

— И все равно идешь не туда, — все так же спокойно произнес брюнет.

— Гель, перестань, — Максим подскочил ко мне и преградил путь. — Давай я тебя отвезу. Где ты сейчас в таком виде поймаешь машину?

— Да и нехрен одной по шоссе шляться, — подключился Ворошилов. Максим смерил брата недовольным взглядом. И Никита, судя по всему, воспринял это как красную тряпку. Ведь почти сразу выдал еще одно предложение. — Можно дойти до нас. Выдадим сухую и теплую одежду. И отвезем тебя домой.

Макс пихнул брата. Точно детский сад.

— Что? Всяко лучше, чем искать приключений на свою задницу.

А то я их еще не нашла.

Макс бесился. Никита четко обозначил, что никуда пропадать не собирается, и все будет происходить с «мы», а не «я с Максом». Уверена, что одежду свою он мне предложит так же, как и Максим. И не даст уединиться с братом.

Для меня — идеально.

— В конце концов, Ангелина… Я ваш начальник. И приказываю… — Что-то Волка уже не в ту степь понесло.

— Хорошо, — буркнула недовольно. — Но я с вами, — показала на обоих братьев. — Не разговариваю.

Придурки.