Глава 34

— И ты всерьёз рассчитываешь, что я во всю эту чушь поверю? — Катерина металась по гостевой комнате, будто тигрица в клетке. Не хватало только длиннющего полосатого хвоста, которым она лупила бы себя по бокам.

— Документы оказались испорчены. С этого всё началось, — равнодушно пояснил Андрей, не трудясь пускаться в долгие объяснения. Какая ему, в общем-то, разница, верит она или нет?

— Так, может, твоей подчинённой лечебную пилюлю прописать? От криворукости!

— Катя, я понимаю, ты расстроена, но прошу тебя, следи за языком.

Она притормозила, уставилась на него горящими глазами:

— А иначе что? А?

— А иначе этот разговор завершится сейчас же. Сама выбирай: можешь вернуться с нами домой, можешь остаться в коттедже до срока выезда. В конце концов всё оплачено.

— Как ты можешь так говорить? — пробормотала она, разглядывая его лицо, будто впервые видела. — Как ты можешь быть таким жестоким?

Андрей вздохнул. И правда, как?

— Ты во многом мне помогла.

— Это ещё что значит?

— Твои истерики накануне.

— Да я волновалась как не знаю кто! — снова вскипела она. — Я там места себе не находила, пока ты тут… не пойми чем занимался с этой своей… сотрудницей.

— Мы с моей сотрудницей занимались тем, что пережидали непогоду.

— Андрей, господи, ты сам-то себя слышишь? Ты хоть понимаешь, как… как ты выглядишь? Да у тебя при одном только взгляде на неё едва слюна на пол не закапала! Как это… как это вообще возможно?! Она что, опоила тебя чем-нибудь?!

Опоила… Если бы. Все эти годы он скорее мучился от жажды. И только сейчас начинал понимать, насколько, оказывается, эта жажда была велика.

Разговор начинал его тяготить, а Катины визги ввинчивались в мозг, будто свёрла. И на черта он раньше всё это терпел, одному богу известно.

— Кать, прекращай драматизировать. Вспомни наш первый с тобой разговор.

Она смотрела на него злобно, почти исподлобья, но не спешила с ответом. Видимо, чуяла какой-то подвох.

— Не помнишь? — усмехнулся он. — Даже странно. Но я напомню. Ты предложила мне сделку, Кать. Сделку.

Ну вот, начала припоминать, потому что красивое лицо тут же сморщилось, будто она только сейчас всерьёз осознала, что действительно проигрывает.

— Я… старалась говорить твоим языком.

— Я не просил тебя под меня подстраиваться. И никогда не пытался переделать тебя.

На это ей тем более нечем было ответить, потому что сказанное было чистой правдой.

— Ты сама предложила согревать друг другу постель ровно до тех пор, пока кто-либо из нас не отыщет себе пару. Ну как, припоминаешь?

— Андрей…

— Ответь.

Она выпрямилась, демонстративно подняла подбородок, посмотрела ему прямо в глаза и отчеканила:

— Припоминаю.

— И наверняка помнишь, что ничего с тех пор в нашей сделке не менялось. Мы жили, считай, по накатанной. Мы никаких клятв друг другу не давали. Мы были вместе, пока это устраивало обоих. Не берём в расчёт твои периодические приступы сомнений в моих к тебе чувствах, обвинения в безэмоциональности и прочую чепуху. Я понимаю, тебе становилось скучно. Я ничего сверх нашей сделки тебе не предлагал и никогда не кормил обещаниями. Поправь меня, если я где-то погрешил против истины.

Катерина молчала. Но когда всё-таки заговорила, тон её изменился. Видимо, окончательно смирилась с тем, что истерикой делу не поможешь.

— Удивительно, как ей это удалось… Как ей удалось тебя заполучить?

— Не поверишь. Ей и делать ничего не пришлось.

Он понимал, что это прозвучит жестоко, но предпочитал правду. Ни к чему унижать Катерину ложью из сострадания.

— Вот, значит, как?..

— Оказывается, она заполучила меня ещё несколько лет назад. Просто понял я это не сразу.

— Не сразу… А она?

— А она и подавно.

Катерина неожиданно усмехнулась — печально, почти мрачно.

— Так вот для кого ты копил всю свою страсть и всю свою нежность. Ты же огненный, Волков, огненный до мозга костей. Видела тебя на спаррингах с Фроловым. На тренировках твоих. Энергия через край, яростный и живой. А со мной…

— Катя, я никогда с тобой не притворялся. Я действовал так, как подсказывало мне…

— Сердце?.. — перебила она и тихонько фыркнула. — Ладно уж мне, но себе-то не ври. Знаю я теперь, какой ты, когда тебя сердце ведёт. Только что видела. Когда эта твоя Миронова показалась.

Андрей не стал возражать. Не имело смысла. Катерина ни в чём против правды не погрешила.

— Послушай, — он шагнул к столу у окна, открыл верхний ящик, вынул оттуда плоскую коробочку. Ему не терпелось поскорее оборвать всё, что ещё хоть как-то их связывало. Покончить со всеми обязательствами здесь и сейчас, полностью освободиться. — В этом нет никакого символизма. Просто покупалось для тебя. Возьми. С Наступившим.

Катерина, попытавшись незаметно смахнуть что-то с ресниц, протянула руку.

— Для комплекта, — пояснил Андрей, когда она вынула из коробочки обтянутую белой кожей изящную планку, к которой крепились серьги с алмазными звёздочками.

Катерина сглотнула, перевела на него взгляд.

— Прощальный подарок?

— Будем считать, что так.

Она какое-то время любовалась изящным украшением, потом вернула серьги в коробочку, опустила её на столешницу, помолчала и кивнула.

— Спасибо. И… пусть будет так. В конце концов, ты прав во всём. Мы никогда в вечной верности друг другу не клялись. Значит, и никаких претензий быть не может.

Он мог бы притвориться, что поскорбел о былом хоть на мгновение, он это сделал бы. Но себя не обманешь — всё, что он сейчас испытывал, это облегчение.

— Благодарю за понимание.

— Ни к чему, — пожала плечами Катерина. — Но у меня есть к тебе просьба. Всего одна. Последняя.

— Слушаю.

— Я очень хочу, чтобы и ты принял от меня новогодний подарок. Прощальный новогодний подарок, раз уж на то пошло. Позволь мне его тебе подарить.

Вероятно, это меньшее, что он мог для неё сделать. Раз уж Катерине так хотелось отплатить ему за бриллианты.

— Без проблем. Если ты так этого хочешь.

Катерина ничего не стала отвечать. Вместо этого шагнула к нему, расстёгивая верхнюю пуговицу своей атласной белой блузки.