ГЛАВА 13

МИЯ

Мне было так больно, что я не сразу поняла, когда успела щекой прижаться к крепкой груди Крама, которая мгновенно стала мокрой от моих слез. Стыдно не было, потому что боль полностью затмила мой разум. Хотелось приложить что-то холодное, или сделать укол, чтобы поскорее почувствовать хоть каплю облегчения. Лучше бы Никита на меня орал за то, что без его разрешения вышла на сцену, чем упасть и испытывать невыносимую боль. Хотя я уверена, босс меня еще накажет за мое непослушание.

— Не плачь, Мими, сейчас будет врач. Он тебе поможет, — взволнованным голосом произнес Никита, и я почувствовала, как он уложил меня на диван, все это время поглаживая по голове. — Воды? Хочешь воды?

— Мммнет… Лучше водки, — хмыкнула я сквозь боль, а уже через минуту ощутила что-то холодное на своем бедре. — Ты так заботишься обо мне.

— Помолчи, и не зли меня еще больше, — вот это мне знакомо, узнаю Крама.

— Да куда уж больше…

— Можно? — услышала со стороны выхода, но глаза не смогла открыть. Почему-то казалось, что с закрытыми веками мне намного легче.

— Проходите. Мия упала, и бедром ударилась вероятнее всего об угол ступени.

— Даа… вижу…

Дальше врач осматривал мою ногу, вколол что-то обезболивающее, приказал не перетруждаться, и вообще лучше постельный режим. Малейшая нагрузка может привести к ухудшению. А на завтра сказал прибыть в поликлинику для рентгена. Хотя, как он предположил, перелома нет, иначе бы я чувствовала себя совсем по-другому. Но вот то, что может быть трещина — никто не исключал.

Прописав мази и обезболивающее, мужчина дал еще несколько наставлений и уже через двадцать минут оставил нас с Никитой наедине.

— Да уж, как ты еще ногу не сломала, — устало произнес он, и присел возле здорового бедра.

— Прости, что принесла тебе столько хлопот. Мне уже легче, и я сейчас смогу выйти на работу.

— Совсем обалдела? Ты ногу чуть не сломала, а уже работать собралась. Тебе отлеживаться надо.

— Но мне нужны деньги на жизнь, потому я…

— Ой, Мия, закрой рот! Иначе я помогу! Деньги ей надо. Сначала ногу подлечим, а потом работать. Я все сказал.

— Крам, послушай…

— Нет! Сейчас домой.

Его не переспорить, но признаться честно, нога действительно очень болела, и никакое большое желание заработать денег не уменьшало ту боль.

— Ладно. Не буду зря силы растрачивать. Как сказал босс, так и будет.

— Умничка. Люблю покорных женщин.

— Я не покорная, просто… Оу, — я оказалась снова поднята на руки, а в нос ударил ошеломительный запах парфюма.

В моем сердце все еще жил Миша, а находясь рядом с Никитой, я все больше начинала утопать в нем. Нормально ли это? Или я совсем дурочка, которая ничего не понимает в любви? Дурею лишь от одного запаха. А может так и должно быть? Мне ведь никто об этом не рассказал.

Повернувшись лицом к телу мужчины, еще раз с огромным удовольствием вдохнула запах, и легонько улыбнулась, надеясь, что он не просечет моих действий. Ммм… а как руки его сжались на моем теле… Если бы не болела нога, я бы, наверное, даже почувствовала мурашки, побежавшие по коже, и приятную истому. Я как-то даже упустила грохот музыки и шум голосов, просто наслаждалась запахом прекрасного мужчины. И Господи, хорошо, что он не слышит моих мыслей, иначе бы точно подумал, что я дурочка.

Левая рука легла ему на грудь, и только теперь мое сердце пустилось в пляс. О боли и вовсе было позабыто. Но почему он так действовал на меня? Почему? Снова, как несколькими часами раннее в машине, так же страстно и жарко. Но сейчас, я просто ощущала под рукой стук его сердца и запах тела смешанный с парфюмом. И уже горела.

— Мия, — прорычал Крам и прижал меня к чему-то твердому. Машина. Мы уже на улице?

— Что? — хриплым голосом, наверняка выдавая свое состояние.

— Не делай так, ты понятия не имеешь, как действуешь на меня.

— Крам, я…

— Малышка, назови меня по имени.

— Что? — не сразу поняла я, находясь под действием его чар.

— Никита. Скажи лучше так. Из твоего ротика это звучит очень сексуально. А Крам, это же фамилия, и только для друзей.

— А я кто тебе? Не друг?

— Какой из тебя друг, девочка?

— Никит, я… я не знаю, что со мной происходит.

— Тебе плохо? — тут же переполошился он, и пальцами схватился за мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза.

— Нет, я не об этом, — поспешила ответить я, и сама слегка приблизилась к его лицу, которое сразу же обхватила ладонями, — я… кажется, я готова сдаться.

— Сдаться?

— Ты мне нравишься, Никит, очень нравишься, — выдохнула я и поняла, что, признавшись, мне стало вдруг намного легче. Несмотря на то, что он может меня послать.

— Не говори мне этого, Мия. Не говори.

— Почему нет? Почему я не могу говорить? Я хочу говорить об этом. Ты у меня один, кому я могу признаться в своих чувствах.

— Ты будешь танцевать у меня в клубе. Я не спрашиваю, я утверждаю. Поставлю охрану и буду постоянно пялиться на тебя. И никто к тебе не подойдет.

— Зачем? Ты же не хотел, — удивилась я неожиданной смене его настроения.

— А теперь хочу. Будешь танцевать так, словно делаешь это лишь для меня. Будешь представлять, что никого кроме нас в зале нет, и будешь отдаваться танцу по полной.

— Я хочу тебя, — снова призналась я, и кажется начинала сходить с ума. Он говорил охрипшим голосом, ему нравилось видеть меня на сцене, но отчего-то он сдерживался.

— Нет! Не хочешь. Ты любишь своего мудака, вот и люби, девочка.

— Не хочу думать о нем, — прошептала я, и через секунду уже целовала сладкие напряженные губы, которые под моим напором тут же расслабились.

Никогда не думала, что поцелуи могут быть такими вкусными. Мы кончено уже целовались с Крамом, но сейчас происходило что-то особенное, волшебное и непривычное для меня. Он держал меня на руках, а его губы становились безумно нежными и ласковыми. Целовал мягко, но с желанием, будто дарил частичку себя. Слегка оттягивал нижнюю губу, покусывая и всасывая, а потом опять целовал, то нижнюю, то верхнюю, оставляя на мне свой вкус. А спустя время то же самое проделывала и я, только теперь в безумный танец поцелуя вовлекла и язык. А Никите нравились мои ласки, я поняла это по его тихим стонам, от чего даже улыбнулась, не сдержав своей радости.

— Дурочка ты, Мими, дурочка. Даже понятия не имеешь куда лезешь.

— А ты, ты понимал, что делал сегодня в машине?

— Ты просто сводишь меня с ума, я дурею от тебя, милая, дурею, — прошептал он хриплым голосом прямо мне в рот, и подарив еще один нежный поцелуй, усадил в машину на заднее сиденье. — Лежи, здесь тебе будет удобнее.

Почему он меня отталкивал, не от того ли, что в моем сердце до сих пор жил Левченко? Но вдруг именно благодаря Никите я смогу позабыть о некогда любимом мужчине? Мне бы этого очень хотелось. Несмотря на чувства к Мише, я бы никогда не смогла принять его в свою жизнь обратно, даже если бы он попросил прощения. Простить простила бы, но забыть, как он поступил со мной, буквально выбросив на улицу, я бы точно не смогла.

— А как же та девушка? — неожиданно даже для самой себя, ляпнула я, вспоминая, как Никита лапал ту бабу за столиком прямо возле сцены.

— Какая? — даже в темноте увидела, что он посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

— Ты знаешь…

— Я не знаю, а потому задаю конкретный вопрос! — перебил Крам, снова сгоняя свою злость на меня.

Его постоянные выкрики стали жутко меня раздражать, потому что, что бы не случилось, он всегда кричал именно на меня. Будь виновата его Виолетта, или еще кто, под удар все равно попадала я. А потому недовольно хмыкнув, я прилегла на сидение, стараясь не тревожить ушибленное бедро. Не хотел больше разговаривать. После такого сладкого поцелуя нахамить мне и испортить настроение мог только один человек. И это был именно Крам!

— Тихо-тихо, спи, малышка, все хорошо, — услышала сквозь дрему, и приоткрыв глаза, поняла, что Никита укладывал меня в мою кровать.

— Прости, я уснула. Не нужно было меня снова нести, разбудил и я бы сама дошла.

— А ты долго будешь со мной спорить? Ты повредила ногу у меня в клубе, потому молча принимай заботу, — отчитал этот изверг, прикрывая мое тело, до сих пор облаченное в нижнее белье тонкой простынкой.

— А ты долго будешь так со мной разговаривать? — сон как рукой сняло, и не пойми откуда появилось желание ругаться. Высказать этому наглецу все что у меня накипело. — Или я у тебя во всем виновата, что бы не случилось? А может это от того, что у тебя недотрах!? Ты же в последние дни то и дело постоянно возбужденный! Что, Виточка твоя не дает, или не хочется больше ее? Так от чего же эту шлюху под столом не трахнул? Она кажется, была очень даже не против! А я знаю ответы на свои же вопросы! Ты ходишь возбужденный из-за меня! Хочешь тоже только меня. И даже если бы был сегодня с той дамой, все равно бы на ее месте представлял меня. Так зачем обманывать свой разум и тело! Вот она я, перед тобой. Бери! Бери, раз я сама того хочу. Ты же знаешь теперь, что нравишься мне, так зачем отталкиваешь? Зачем строишь из себя того, кем не являешься! Тебе же плевать что потом буду чувствовать я. А знаешь почему? Потому что ты — прожженный циник! Ты не можешь беспокоиться за мои чувства, главное, чтобы тебе было хорошо! Так вот и я хочу, чтобы мне было хорошо!

Закончив свой монолог, на последних словах я откинула простыню, открывая свое тело Никите для обзора. Я была настолько на него зла, насколько и хотела его прямо сейчас, а потому ждала, когда же он наконец-то перестанет сопротивляться и отдастся на волю своим желаниям.

Но несколько долгих секунд он взглядом блуждал по груди, животу, замирал на красном треугольнике, который едва прикрывал зону бикини. Взгляд его был тяжелым, дыхание сбитое, отчего крепкая грудь то поднималась, то опускалась при каждом глубоком вдохе. А когда я слегка, совсем чуть-чуть раздвинула бедра, он не сдержался, забрался на коленях на кровать, и помня о моем ушибе, осторожно раздвинул ноги руками. Подвинулся ближе, пахом расположившись у центра моей женственности, склонился, упираясь локтем в кровать и застыл губами у моих губ.

— Иногда мне кажется, ты хочешь слишком многого от меня, а в то же время, и вовсе ни хрена не просишь, — прошептал мне в рот, но выдохнула я, потому что его рука оказалась на моей киске. 1439f7c

— Я не прошу у тебя ни денег, ни каких-либо благ…

— Обожаю, когда ты возбуждена и смотришь мне в глаза. В такие моменты ты становишься особенной.

— Разве я и так не особенная? Или у тебя уже были такие?

— Какие? Не умеющие держать язык за зубами? Язвы, которые портят мне нервы? Думаю, ты права, именно таких как ты у меня не было.

Не дав мне ответить на его оскорбления, Никита на миг прижался к моим губам, после чего сразу же принялся прокладывать дорожку из поцелуев вниз. Ласкал языком шею, ямку, спустился к груди, но обошел ее мимо, не удостоив ни одним поцелуем. А оказавшись у животика, уделил ему куда больше внимания. Отняв руку от промежности, он пальцами прошелся по бокам, и стал нежно целовать плоский живот, не оставляя без внимания не единого участочка, в том числе и пупок. Его ласки вызывали дрожь, грудь хотела ощутить на себе мужские руки, а внизу живота все горело огнем и от желания ощутить внутри себя Крама, я стала инстинктивно двигать бедрами имитируя движения секса. Кажется, я была просто на грани, и едва сдерживалась, чтобы не завалить этого кабанюку и не надругаться над его прекрасным телом.

Когда он полностью исследовал животик, указательные пальцы обеих рук подхватили тонкие полоски красных трусиков и принялись медленно, но уверенно их стягивать. Пальцы касающиеся кожи доводили меня до предела, и словно током било все эрогенные зоны. Кажется, коснись он сейчас моих нижних губок, и я просто разольюсь в экстазе. Но черт, как же мне этого хотелось.

— Не уверен, что не пожалеешь об этом после, но сейчас тебе точно понравится. Я обещаю!

— Прошу, сделай это, я очень хочу, — прошептала, находясь словно в лихорадке, и охнула, когда ощутила его язык на мокрых от моих соков складочках.