ГЛАВА 14

МИЯ

Я извивалась под умелым языком мужчины, и улетала к звездам, пока он с жадностью ласкал мою киску. Сильные руки находились на моих уже обнаженных грудях, а я пальцами сжимала простыни, готовая кричать в экстазе и не боятся, что меня услышат. Да и вряд ли смогу сдерживаться, ведь Никита умел доставлять удовольствие, не скупясь на свои познания.

Его язык уже во всю трахал мое влагалище, а пальцы несильно сжимали затвердевшие соски, принося им наслаждение и облегчение. Кажется, со мной происходило что-то невероятное и необъяснимое. А когда я поняла, что начинаю кончать, всем мышцы моего тела сжались, внизу за пульсировало, а пальцы на ногах подогнулись от дикого оргазма.

Боже, как же это было здорово… Как у него это получается, так умело подстраивать мое тело под себя.

Дыхание никак не хотело приходить в норму, я расслабилась и просто наслаждалась близостью желанного мужчины. Он же в свою очередь удивил меня, оставил несколько поцелуев на лобке, и щекой улегся мне на живот, переместив руки с груди на бока.

— Не понимаю, чем ты пахнешь, девочка, — прошептал Крам, носом уткнувшись в пупок.

— Человеком.

— Нет, ты пахнем чем-то особенным. У тебя необъяснимый запах. Такого больше нет ни у кого.

— Ты сравниваешь со своими шлюхами?

— Вот дура! — выругался он, и поднявшись на локтях, поинтересовался: — ушиб не задел?

— По крайней мере я не почувствовала.

— Еще бы, такой оргазм.

— Не льсти себе, — довольно пропела я, прикрыв глаза, и от наслаждения прикусывая нижнюю губу.

— Это ты еще на моем члене не скакала.

— Почему ты не можешь быть не таким грубым? — резко распахнув глаза, произнесла я, слегка приподняв голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Прикройся и спи, — буркнул он, и поднявшись с кровати, прошел к двери, где на минуту обернулся в мою сторону: — что-то понадобится, позовешь. Я на диване.

И вышел. Вышел оставив меня одну — удовлетворенную, жутко довольную и со слегка ноющей ногой. Интересно, а боль ослабил укол или оргазм?

Проснулась я от того, что мой организм потребовал еды. Потянувшись в кровати, зевнула, понимая, что вовсе не выспалась, а глянув время на телефоне удивилась — было лишь пять часов утра. Решила сходить немного перекусить и лечь обратно спать, чтобы вечером бодрой выйти на работу. Но я совершенно позабыла о своей ушибленной ноге, пока не встала на нее полностью.

Бедро прострелила адская боль, и я даже не успела схватить халат, чтобы одеться, как рухнула на пол, ударяясь вдобавок коленкой о паркет. Захотелось просто заорать от боли и своих неудач, но я побоялась, что разбужу босса, и тогда он будет очень злым. В принципе, он всегда злой.

— Ты зачем сама встала? — услышала взволнованный голос, а через секунду, крепкие руки подняли меня и уложили обратно в кровать.

— Помянула злым словом называется, — пробурчала себе под нос и скривилась от очередного приступа боли. Как я могла забыть о ноге?

— У тебя галлюцинации? Какого черта ты поднялась с кровати?

— Тебя хотела видеть, милый. Ты не против?

— Против, — гаркнул он, накрывая меня простынею и включая на тумбочке светильник. — Спать надо, а не свиданки назначать.

— Да расслабьтесь вы, Никита Витальевич, кушать я хочу. Кушать.

— А позвать меня никак? Я же сказал, что буду спать на диване.

— Я забыла, что у меня нога болит, только когда встала на нее, поняла уж… — произнесла я виновата, и носик спрятала в угол простыни.

— Забыла она… Ладно, бутерброды с красной рыбой подойдут?

— А там рыбка еще есть, да? — удивленно посмотрела на мужчину, в предвкушении вкусненького глотая слюни.

— Есть. Лежи уже.

Недовольный босс, что-то бурча себе под нос вышел из комнаты, снова оставляя меня одну. Довольно вздохнув, ойкнула, когда случайно задело налившийся синяк, а потом-таки отбросила надоевшую ткань, которой Никита постоянно пытался меня прикрыть. Жарко. Окно закрыто, дверь тоже, а ведь в гостиной работает кондиционер. И что, этот наглец наслаждается прохладой в одиночестве? А как же я? Мне прикажет угореть здесь? Ну уж нет, дождусь сейчас его и устрою взбучку.

№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№№- Что? — переспросила я, не сразу обратив внимание на слова Крама. — Ты сейчас про свою шалаву что ли? Ну так пусть она и открывает там рот.

— Мия, напомни, как только тебе станет лучше, чтобы я выпорол ремнем твою аппетитную попку.

— За что? А как же танцы, куча народа и всеобщие вздохи, вроде «кто ее избил»?

— А кто сказал «избил»? Будут думать, что тебя какой-нибудь красавчик драл и усердно держал за задницу, чтобы ты не улетела.

— Это ты о себе? Самооценка у вас выше-крыши конечно, но утешает мысль, что возможно однажды ваши слова воплотятся в реальность.

!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

— Какой?

Никита поставил поднос на тумбочку и протянул мне тарелку с бутербродами. Я взяла один и принялась с удовольствием жевать любимую рыбку, при этом запивая вкусным чаем. Складывалось ощущение, что мужчина заботится обо мне, как о самом дорогом в его жизни человеке, и все было бы прекрасно, если бы не его грубые придирки и нападки. И вот этого до конца я понять не могла.

— Ты иногда жутко невыносимая, — неожиданно произнес мужчина, когда я, доев бутерброд, макнула краешек круассана в жидкий мед, и чтобы не испачкаться подставила язык под стекающую сладкую струю.

— Что я опять сделала не так? — облизываясь словно кошка, наевшаяся сметаны, поинтересовалась я, и откусила приготовленное лакомство.

— Да все ты делаешь не так, — шикнул он, смотря на меня как на врага народа. — Мед она тут вылизывает!

— А кого мне тебя, что ли вылизывать? — ляпнула не подумав и сразу же округлила глаза, заметив, как Никита изменился в лице от моих слов.

Осторожно забрав у меня чашку с горячим чаем и отставив ее на тумбочку, он быстро отнял недоеденную выпечку, и сразу же схватил меня за затылок своей ручищей. В его глазах была страсть и ненависть, и если я могла понять, что он меня хочет, но за что ненавидит? Вот этого не понимала. Он смотрел в мои глаза, как обезумевший зверь, и медленно приблизил губы к моим губам, оставляя свое дыхание на моем лице. Кажется, такого Крама могла испугаться любая девушка, и даже Виолетта, но только вот почему я его не боялась? Почему мне было совершенно не страшно? Я же не знала его, и понятия не имела, что у него на уме? А вдруг он может ударить? Никто не исключает же такое поведение в современном мире.

«»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»»77777777777!!!!!!!!!!!

— Меня, девочка, тебе точно еще очень рано вылизывать, а вот с тобой я могу проделать все что хочу. И ничего мне за это не будет. Знаешь почему?

— Почему? — тихо, шепотом, стараюсь быть ближе и ощущать запах несносного мужчины. Желаю, чтобы он никогда не отодвигался. Хочу насладиться им.

— Потому что ты сама не против, — ответил мне прямо в губы, а я слегка подалась вперед, и сквозь боль постаралась осторожно переместиться на бедра к Никите. — Тебе же больно, что творишь?

— Расскажи, расскажи, Никит, почему ты такой? Зачем груб со мной, зачем отталкиваешь. Ты же сам меня хочешь. Я знаю, вижу. В конце концов, я это чувствую, — слегка качнула бедрами, и ощутила промежностью нехилый бугор в штанах мужчины.

— Ссс… Ми-я! Ты издеваешься?

— Ну, конечно, подбиваю тебя на интересные действия.

— Даже не мечтай, девочка, — потянул за волосы, открывая себе доступ к моей шее.

— Ты не говоришь мне, почему готов любую бабу трахнуть, а ко мне боишься прикасаться.

— Если бы я боялся к тебе прикасаться, то ты до сих пор была бы не удовлетворена.

— Не спорю, мне понравилось, когда твой язык был у меня там, но…

— Вот и довольствуйся. Зачем лишние вопросы? — нежный поцелуй в подбородок, укус за шею, язык в ямочке…

— Ммм… Ты невыносим.

— Радуйся, что я все еще не уложил тебя в постель.

— Не могу радоваться, потому что не знаю причины отказа. Это оох…. Очень удивительно. Ай!

Он резко дернул меня за волосы, и нависнув надо мной, посмотрел в глаза злым взглядом, предвещающим жестокую расправу.

— Что удивительного? Что я не хочу использовать тебя, как и остальных? Да была бы ты такой же шлюхой, как… как они, я бы давно отодрал тебя в любом углу и забыл бы. Только ты себя не сравнивай с ними, малышка. Они не достойны даже одним воздухом с тобой дышать. А ты хочешь, чтобы я тебя, как и их, в свое удовольствие?

— Почему именно так? Это ведь может быть дружеский секс.

— Какая ты мне на хрен подруга?

— Крам, отпусти меня, — попросила я, понимая, что шея затекла, а настроение резко пропало из-за непонятного поведения Никиты.

— Ну вот, видишь, ты уже просишь, чтобы я тебя отпустил. А если бы мы занимались взрослыми делами? Как бы ты себя вела?

— Ты о чем?

— Знаешь, обычно в сексе я активный, а лежать и смотреть, как барышня скачет на моем члене мне не очень интересно.

— Я между прочим тоже уже не девственница, — рыкнула я, и укусила его за руку, потому что наглец до сих пор не отпускал мои волосы.

— Сучка! — прорычал он, осматривая след от моих зубов, но мигом позабыв о боли, снова обратился ко мне: — Не зли меня, Мия, и тогда будешь спокойно работать в моем клубе танцовщицей. Спокойно и с кучей ошеломительных оргазмов.

— А что если не послушаю тебя? Не послушаю и буду злить.

— Тогда я буду подводить тебя к краю, и обламывать на самом интересном месте. И ты будешь ходить злая и неудовлетворенная. Будешь думать о том, как было бы здорово, если бы я помог тебе кончить — пальцами, языком, или членом. И будешь ждать момента, чтобы остаться одной и наконец-то саму себя довести до оргазма. Может пальчиками, а может я подарю тебе игрушку. Такую, знаешь, вибрирующую. Как смотришь на это? Мучиться от неудовлетворенности, ведь другого мужчины тебе не видать. Я! Не подпущу к тебе другого. А сам буду ходить по бабам, искать утешение, пока ты мастурбируешь в ванной. Нравится тебе такой расклад, моя маленькая Мими?

— Пошел ты! Идиот! — прорычала я, и наплевав на боль в ноге, слезла с его бедер, замоталась в простыню и отвернулась, не желая больше видеть этого долбанного извращенца.

— Вот так мне нравится больше, крошка. Спи, и пусть тебе приснится большой и толстый перец.

— Придурок! — выкрикнула прежде, чем Крам закрыл дверь с той стороны. — Хочешь меня извести? Ну что же, изводи, только и ответ не заставит себя ждать, Никитушка. Я сделаю все, чтобы ты больше не захотел ни одну женщину. Ни одну, кроме меня!

От злости и негодования мне снова стало жарко, и я отбросила шелковую тряпку в сторону, которая уже успела запутаться в моих ногах.

— Кондиционер включи, изверг!