Глава 19

Стефан ходит по спальне из угла в угол. После возвращения из больницы, мы решили остаться на вилле Жаклин, и поселили Ольгу Владимировну с Артёмом в спальню ювелира. Особняк, который мой жених снял в аренду для проведения свадебного торжества, пока заселять не стали — слишком неуютно там находиться, когда вилла свекрови пустует.

После того, как французу удалось попасть в реанимацию, он увидел Жаклин. Но, поговорить им не удалось — женщина была без сознания, подключённая к аппарату искусственного дыхания. Главный врач больницы клятвенно заверила, что они делают всё, что можно, чтобы она пришла в себя. Мы решили — как только старушке полегчает, отправим её в лучшую столичную клинику, а пока, она, к сожалению, не транспортабельна.

И вот, сейчас, после приезда из больницы, мы находимся на вилле Жаклин, сходя с ума от неизвестности. Часы показывают почти полночь, но мы со Стефаном ещё не ложимся — он очень нервничает, а я просто не могу оставить его в такой ситуации.

Раздаётся телефонный звонок. Мы с ювелиром переглядываемся, а по моему телу бежит холодок. Слишком поздно для обычного звонка.

— Это из больницы.

Мужчина сглатывает слюну, отвечает на звонок, и я вижу, как с его лица сползают краски. Кожа мгновенно становится мертвенно — бледной, глаза потухают, а нос — заостряется. Ни слова не говоря, он сбрасывает вызов, и, шмыгнув носом, с остекленевшим взглядом, говорит:

— Мама умерла.

У меня внутри всё обрывается. Я подскакиваю к нему, и заключаю в свои объятия. Стефана трясёт, как в ознобе, и он, ничего не говоря, только клацает зубами.

— Мы не успели, Виктория.

Из его груди вырывается то ли тихий крик, то ли стон, и я закусываю губу. Не успели, как же так?

Я сильнее прижимаю его к себе, а потом оставляю в покое, и выбегаю в коридор, выкрикивая имена слуг. На мой крик прибегают взволнованные Абель и Вивьен, и, увидев потерявшего самообладание, хозяина, мгновенно всё понимают.

Хорошо, что Ольга Владимировна с Артёмом уже успели уснуть — очень притомились с дороги, потому как им совсем не обязательно присутствовать при этом драматичном моменте.

В следующий час мы занимаемся Стефаном. Пришлось пригласить мсье Аруа, чтобы он выписал ему успокоительное, и вколол необходимый укол. Француз, еле слышно всхлипывает, и засыпает под действием лекарств, вытянувшись на софе, в рабочем кабинете.

Я накрываю мужчину клетчатым пледом, закрываю дверь в кабинет, и понуро бреду в сад, чтобы поразмыслить обо всём. Вот и всё. Мы не успели. Жаклин не побывала на свадьбе сына. Теперь, естественно, свадьбы не будет — к чему она? Главное действующее лицо, ради которого это всё затевалось, скончалось.

Я испытываю горечь от утраты это женщины — я и правда, привязалась к ней, как к родной матери. Одно греет меня — я получила то кольцо, которое обещала раздобыть для ювелира.

Дальнейшие события развивались стремительно.

Стефан оказался настолько убит кончиной матери, что почти не помогал мне с организацией похорон. Все хлопоты взяло на себя ритуальное агентство, в которое я обратилась.

Через несколько дней в католической церкви собрались самые близкие, чтобы провести отпевание Жаклин. Конечно, эта новость не смогла не попасть в газеты — только ленивый не написал о том, что свадьба в семье Деко обернулась похоронами. Многие прислали письма поддержки Стефану, но он не читал корреспонденцию, сразу сжигая.

Мне удалось перехватить только письмо от Ельцова. Но, там не было ничего, что касается меня — обычные слова сочувствия.

После отпевания в церкви, тело Жаклин было кремировано, и вскоре её захоронили в колумбарии, в семейном склепе.

Всё это время я находилась рядом с женихом, всячески его поддерживая. Француз был очень благодарен мне за мои поступки, и еле сдерживался, чтобы не впасть в затяжную депрессию.

После похорон на виллу явился темноволосый мужчина, который представился Жаном, и, осмотрев меня с ног до головы, направился к Стефану. Ювелир, увидев своего любимого, мгновенно заключил его в объятия, и, уткнувшись в плечо, зарыдал.

Я стояла рядом, не в силах вымолвить ни слова. Одно я поняла точно — мне пора собирать вещи и возвращаться домой. Жаклин умерла, а в Ниццу явился Жан, чтобы утешать Стефана. Я — явно лишняя.

Я опускаю глаза в пол, не в силах видеть лобзания двух мужчин. Для меня, всё же, это кажется дикостью и непристойностью. Хорошо ещё, что Артём играет в игрушки в своей комнате, а то он бы точно не понял такого проявления пылких чувств. А я, в свою очередь, не должна допустить, чтобы такое извращение попалось на глаза моему ребёнку.

— Нам здесь больше делать нечего. Закажи нам билеты домой, пожалуйста.

Ювелир кивает, и с нежностью смотрит на меня.

— Как я могу тебя отблагодарить?

— Ничего не надо. Ты и так дал мне очень много.

— Сейчас всё утрясётся, и я прилечу в Питер. Хочу обговорить с тобой детали нашего договора. Я же обещал тебе пожизненные алименты.

Улыбаюсь, и треплю мужчину по руке, внимательно рассматривая кольцо на своём пальце.

— Ничего не надо. Ты же уже подарил мне бриллиантовое кольцо на помолвку. Или, ты хочешь забрать его назад?

Мужчина поспешно качает головой, и отстраняется от своего любовника.

— Нет, конечно, что ты? Это кольцо — твоё, по праву. Но, я хочу ещё обеспечить тебя по жизни.

— Не надо, Стефан, правда.

Я закусываю губу и вся дрожу под пристальным взглядом Жана. Он, похоже, жутко ревнует меня к ювелиру. Лучше мне убраться подальше, и как можно скорее.

— Ну, как не надо? Ты беременна, у тебя скоро будет второй ребёнок. Как ты будешь растить его одна, без мужа и без денег?

Пожимаю плечами, и улыбаюсь.

— Выплыву, как-нибудь. Не волнуйся!

Французу приходится подчиниться под моим натиском — он покупает нам три билета на самолёт, и провожает в аэропорт. Когда Ницца остаётся далеко внизу, я выдыхаю — пора возвращаться к реальной жизни.

Санкт-Петербург встречает нас метелью и мокрым снегом, заползающим под воротник. Я ёжусь, спускаясь по трапу самолёта, и бережно поддерживаю сынишку — он очень утомился за перелёт. Мы быстро получаем наш багаж, и я вызываю первое попавшееся такси, на оставшиеся деньги. Никак не думала, что вернусь в Питер так скоро, и почти без гроша в кармане.

Артёма укачивает в такси, и мальчик блаженно засыпает, положив голову мне на колени. Ольга Владимировна, вздохнув, осматривает меня, и, наконец, решается спросить.

— Вика, я слышала ваш разговор с французом. Прости. Я так понимаю, что свадьбы не будет, ваш брак должен был быть фикцией? И ты беременна?

Киваю.

— От Ельцова?

Чёрт, да моя свекровь просто ясновидящая! Как быстро она меня раскусила!

— А почему ты не расскажешь ему об этом?

Я поспешно качаю головой — мне это и в голову не приходило. Да я даже и не знаю, где сейчас он находится. Может быть, в Питере, а может, вернулся к Ребеке?

— Не знаю. Он мне не поверит.

Свекровь закусывает губу, и напряжённо смотрит в запотевшее стекло автомобиля. Я решаю, что наш разговор на эту тему исчерпан, и закрываю глаза, тяжело вздыхая.

Что дальше?

У меня нет работы. Да, и кому нужна беременная, которая вскоре уйдёт в декрет? Денег тоже практически нет. Артёмку можно назад устроить в детский сад, но за него тоже нужно чем-то платить. В конце — концов, если будет очень туго, можно будет продать украшения Ельцова, которые он мне дал в пользование.

Потом, расплачусь как-нибудь.

В голове сразу всплывает мысль, каким образом этот тиран захочет, чтобы я расплатилась с ним за украшения, и в моей душе всё переворачивается.

Нет, я слишком наивна. Ельцов больше не вернётся — он обижен и унижен. Думаю, ещё ни одна женщина не отказывала ему так, как это сделала я.

Подъезжая к дому, сыночек просыпается, и смотрит на меня заспанными глазками.

— Мы дома, мама?

Киваю. Мы с ним выходим из такси, а свекровь решает ехать к себе в квартиру, ссылаясь на усталость.

Пусть так.

На следующее утро я встаю с гудящей головой, и, мучаясь токсикозом, постепенно прихожу в себя. Оглядев себя в зеркало, я вздрагиваю. События последних дней, напрочь выбивают меня из колеи, и в зеркале я отражаюсь с бледным, синюшным лицом и кругами под глазами.

— О, Боже. Вот это красотка.

Решая наведаться в поликлинику, и встать на учёт по беременности, я прохожу на кухню. Если я мучаюсь тошнотой по утрам, это не значит, что Артём должен голодать.

— Здравствуйте, подскажите, пожалуйста, как принимает гинеколог по второму участку?

Выслушав быстрый ответ сотрудника регистратуры, я кладу трубку. Теперь я могу себе позволить только бесплатную медицину. После обеда наведаюсь ко врачу, нужно быть под присмотром.

Пожарив блинчики на кефире, я отправляюсь будить мальчика, и наслаждаюсь обществом с сынишкой. Малыш уплетает завтрак за обе щеки, хитро поглядывая на меня. Как давно мы не сидели вот так, вдвоём, на кухне! А скоро, нас станет трое.

Как рассказать об этом Артёму?

— Мамочка, у тебя всё хорошо? Ты какая-то грустная.

— Конечно, родной, всё хорошо.

— Ты переживаешь, что Стефан остался в Ницце, а не полетел с нами?

Вздыхаю. Надо аккуратно рассказать ему обо всём.

— Знаешь, мы со Стефаном расстались. Он больше не приедет.

— И ты не выйдешь за него замуж?

— Нет. Я его больше не люблю. Я люблю только тебя, и мы будем жить как и раньше, вдвоём.

О беременности я малодушно умолчала. Не стоит вываливать на мальчика сразу столько информации.

— Мамочка, ты у меня самая красивая! Вот увидишь, ты ещё выйдешь замуж!

Улыбаюсь, и чмокаю сынишку в макушку.

Это вряд ли, конечно.

Попросив свекровь приехать к полудню, я заваливаюсь с мальчиком на диван, и, прижимая его к себе, углубляюсь в просмотр какого-то мультфильма.

Ольга Владимировна приезжает ровно в двенадцать, и, отпустив меня к врачу, собирает Артёма на прогулку.

— Мы погуляем немного.

— Ладно.

Я спешу в поликлинику — на частного врача у меня совершенно нет денег. Хорошо, хоть деньги, уплаченные мсье Дюрану не были выброшены на ветер — перед отъездом я явилась к нему на приём, отказалась от его услуг и забрала результаты анализов.

Подходя к остановке городского транспорта, я вижу, как моя свекровь с сыном проезжают мимо меня на такси.

Хм. Очень странно. Они же собирались погулять.

Ладно, спрошу у мальчика вечером — где же они были. Подходит автобус, и я запрыгиваю в него, прижавшись к запотевшему стеклу своим горячим лбом. Можно немного остудиться и передохнуть.

В поликлинике обычной городской больницы, как всегда, куча народу. Пройдя мимо сильно кашляющей женщины, я задираю ворот пальто повыше и стараюсь не дышать — не хватало ещё подцепить заразу в этом рассаднике бактерий.

Сдав пальто в гардероб, я прохожу по коридору, и попадаю в приёмную женской консультации. Протиснувшись мимо двух беременных, мирно болтающих на лавочке, я выдыхаю — перед дверью врача небольшая очередь — всего две девушки. Обе беременные, с симпатичными округлыми животиками. Я умиляюсь. Скоро и мой малыш подрастёт. Жаль только, что он никогда не увидит своего отца.

Ельцов. Пусть живёт своей жизнью.

Смахиваю слезу, и покорно жду своей очереди — проходит примерно полчаса. Наконец, я стучу в дверь, и смело захожу в кабинет гинеколога.

Да, всё-таки, частная клиника очень отличается от муниципальной. Абсолютно всем. Врач оказалась неприветливой и жутко занудной тёткой в бифокальных очках. Бегло просмотрев бумаги из частной французской клиники, она скривилась.

— Мне эти документы непонятны. Нужно переделать.

Вздыхаю. Эх, а я-то надеялась.

На кресле меня, слава Богу, осматривать не стали, и, измерив параметры, дали направление на сдачу анализов.

Получаю своё пальто в гардеробе и украдкой смотрю на часы — прошло уже почти полтора часа, как я вышла из дома. Интересно, вернулись ли с прогулки на такси моя свекровь с сыном?

Ещё полчаса мне понадобилось на то, чтобы добраться на маршрутном такси до дома. И когда я, уставшая и жутко голодная, вошла в свою квартиру, то увидела незнакомую мне пару мужских ботинок и серое пальто с шикарным меховым воротником.

Стефан!

Я быстро разуваюсь и прохожу на кухню, откуда доносятся приглушённые голоса, и громкий крик моего сына.

— Мамочка пришла! А мы в аэропорт ездили!

Понятно. Видно, свекровь связалась с французом, и попросила его прилететь. Недаром она вчера так загадочно выглядела и спрашивала у меня его номер домашнего телефона. Видимо, позвонила вечером во Францию.

Но, зачем? Она же прекрасно знает, что между нами с мужчиной, ничего нет — это всё фикция. Странно.

Навстречу мне выбегает Артём с огромным динозавром в руках. Я, расширив глаза, смотрю на эту натурально выполненную игрушку — у пластикового монстра открывается рот, шевелятся лапы и хвост.

— Он на пульте управления!

Киваю. Вот это уродец!

Надо сказать мужчине, чтобы он не делал моему сыну такие дорогие подарки — я почти осталась без средств к существованию, и не смогу в дальнейшем обеспечивать его дорогими игрушками.

Или, француз всё-таки решил платить мне алименты?

Вхожу на кухню и теряю дар речи.

За столом сидит улыбающийся Владислав Сергеевич, а вокруг него хлопочет моя свекровь, наливая ювелиру чай в чашку.

— Вот и Виконька пришла. Садись, дорогая. Вам надо о многом поговорить, а я пойду, с Тёмкой поиграю в его динозавра.

Ольга Владимировна выходит с кухни, предусмотрительно закрыв за собой дверь. У меня внутри всё переворачивается, когда я смотрю на своего босса, а он, с лёгкой насмешкой смотрит мне прямо в глаза.

— Что вы здесь делаете?

— Ты не очень-то дружелюбна. Когда видишь человека, для начала принято здороваться.

Вспыхиваю, как спичка, и прищуриваю глаза:

— Здравствуйте, Владислав Сергеевич. Итак, что вы здесь делаете?

— Меня любезно пригласила в гости твоя свекровь. Очень милая женщина. Тебе следует поучиться у неё гостеприимству. Позвонила мне вчера и попросила срочно приехать. А тебе известно, что я никогда не отказываю красивым женщинам.

Знаю, чёрт тебя побери!

Он смотрит на меня своими ярко-синими глазами, и я вся покрываюсь липким потом. Дышать становится абсолютно нечем, я пячусь, и натыкаюсь спиной на закрытую дверь.

— Я выполнила свою часть договора, как и обещала. Вы приехали за своим кольцом?

Дрожащими руками я ощупываю свою левую руку, и понимаю, что дорогого ювелирного изделия на пальце нет — я предусмотрительно сняла его после возвращения домой, и оно сейчас лежит в шкатулке, в моём комоде.

— Я сейчас принесу его, оно в спальне.

Я шарю потной рукой по двери, пытаясь найти дверную ручку. Моё сердце бешено стучит, буквально выпрыгивая из груди.

— Никуда ты не уйдёшь!

Ельцов встаёт из-за стола, и подходит ко мне почти вплотную, схватив одной рукой за плечо. Я вскрикиваю от боли, а он приближает своё лицо к моему, и рычит, как раненый зверь:

— К чёрту кольцо! Ничего не хочешь мне рассказать?

Молчу, яростно мотая головой. О чём он говорит? Ничего не скажу этому напыщенному болвану!

Мужчина стискивает зубы, и не сильно ударяет кулаком в дверь. Я приседаю от неожиданности, и трясусь, как побитая собака.

В тот же миг, лицо ювелира становится нежным, и он берёт меня правой рукой за подбородок, ласково поглаживая мою кожу большим пальцем правой руки, и выдыхает.

— Не бойся меня, дорогая. Прости.

Сглатываю слюну, и краем глаза осматриваю дверь — вроде ничего.

— Вика, я уже всё знаю. Ольга Владимировна мне всё рассказала. Но, я хочу услышать это от тебя.

Молчу, трясясь от напряжения. Мужчина наклоняется ко мне и целует. Властно, яростно, как будто хочет поглотить меня всю, без остатка. Я не пытаюсь вырваться — по моему телу разливается блаженство, а комок внизу живота начинает сладко сжиматься.

— Скажи мне.

Ювелир продолжает меня целовать, опускаясь губами по шее, и обдавая меня своим жарким дыханием. Но, я, как упрямая ослица, продолжаю молчать, крепко сцепив зубы.

— Скажи!

Он отрывается от меня, и, рычит. Затем, заглядывает в мои глаза, тяжело дыша, пытаясь увидеть там ответ на свой вопрос. Я выдыхаю, и облизываю пересохшие губы. Глаза Ельцова светятся нежностью, и я покоряюсь.

— Я беременна от тебя.

Владислав Сергеевич расплывается в довольной улыбке, кладёт свою огромную жаркую ладонь на мою набухшую грудь, и слегка сдавливает сосок, выступающий под тонкой тканью блузки.

— Точно от меня? А как же твой жених?

Я вздёргиваю подбородок. Сукин сын!

— Он ни при чём, иначе бы я не вернулась в Питер, я бы была рядом со Стефаном!

Ювелир, тяжело дыша, расстёгивает ширинку на своих джинсах, и извлекает из них свой эрегированный член. Я тут же вспоминаю слова Ангелины про то, что мужчина не стал с ней спать и выгнал её взашей из своего номера.

— За стенкой моя свекровь и сын. Ты с ума сошёл?

Меня трясёт от напряжения, а рука непроизвольно тянется к его плоти, стремясь быстрее почувствовать его нежную кожу. Но Ельцов уже властно усаживает меня на табурет, и подносит пенис к моим губам.

— Я сейчас взорвусь! Возьми его, детка!

Я пытаюсь сопротивляться, но этот тиран не даёт мне освободиться от своих сильных рук, с силой вводя свой член в мой рот.

— Господи, я не могу ни с кем трахаться, кроме тебя! Что ты со мной сделала?

Но, я уже не могу ответить — мой рот всецело занят им. Я закрываю глаза и начинаю двигать головой в такт движениям мужских бёдер. Совсем немного времени, и мужчина, застонав, извергается прямо в меня, трясясь в экстазе.

Чёрт!

Я вскакиваю, и подлетаю к раковине, чтобы умыться. Ювелир же, нагло улыбаясь, застёгивает ширинку.

— Ты чертовски соблазнительна!

Мужчина подходит ко мне сзади, и, откинув прядь волос, целует в шею. Ему мало?

— Я не могу позволить, чтобы ты снова собралась за кого-то замуж. Ты должна быть только моей!

Я оборачиваюсь к нему и заглядываю в эти синие глаза тирана. Я ослышалась? Он что, не шутит?

— Поженимся до Нового Года!

Я стискиваю кулаки. Ну, почему он всегда всё решает?

— А что, если я не захочу за вас замуж?

Ельцов прищуривается, и обвивает своими руками мою талию.

— Конечно, захочешь. И я знаю, как это сделать!

Он мгновенно припадает своим жарким ртом к моему уху, проникает влажным языком в ушную раковину, и обдаёт меня тяжёлым, сбивчивым, дыханием.

Из моей груды вырывается стон, и я прижимаюсь всем телом к ювелиру.

— Ну что, ты выйдешь за меня замуж?

Владислав Сергеевич вопросительно заглядывает в мои глаза, начиная рукой ласкать внутреннюю поверхность моих бёдер.

— Имей ввиду, ты не получишь оргазма, пока не согласишься!

Этот циничный деспот отстраняется от меня, и скрещивает руки на груди, шумно дыша.

Я сглатываю слюну, и киваю:

— Чёрт тебя побери, Ельцов!

— Дальше!

— Я выйду за тебя замуж!

— Отлично!

Он запечатлевает на моей щеке лёгкий поцелуй, хватает за руку, и тащит в гостиную. Я, ничего не понимая, плетусь за ним.

Оттуда доносятся громкие звуки мультфильма — свекровь, видимо, увеличила звук, чтобы Артём, случайно, не услышал что-то непристойное.

Ювелир втаскивает меня в комнату, и, расплываясь в улыбке, сообщает:

— Она согласилась выйти за меня замуж!

Ольга Владимировна всплёскивает руками, и подскакивает ко мне с поздравлениями. Артём недоверчиво смотрит на мужчину, а потом расплывается в счастливой улыбке.

— Ну вот, мама. Я же говорил, что ты обязательно выйдешь замуж! Ты у меня самая красивая!

Я присаживаюсь рядом с сыном на корточки, и беру его за руку:

— Спасибо, родной. Ты подружишься с Владиславом Сергеевичем. Он хороший.

Ельцов тоже опускается перед мальчиком:

— Мы обязательно подружимся! Тёма! Ну-ка, скажи мне, куда бы ты хотел отправиться в отпуск?

Мальчик блестнул глазёнками:

— Мама обещала нам с бабушкой Париж показать.

Ювелир хлопает его по плечу:

— Решено! Летим в Париж!

Артём расплывается в довольной улыбке, а я с сомнением смотрю на мужчину — он не шутит? Ольга Владимировна машет руками:

— Нет-нет, я не полечу, устала, в своей квартире пожить спокойно хочу. Да и вам лучше своей семьёй отдохнуть.

Ювелир шумно притягивает меня к себе и зарывается носом в мою шевелюру. Довольно урчит, как мартовский кот.

— У нас же семья?

Киваю, не в силах вымолвить ни слова.

— Да куда мне от деваться?

Мужчина отстраняется и прищуривается, мигом становясь серьёзным.

— И даже не пытайся! Я тебя везде найду! Я без тебя не могу, моя воровка!

Владислав Сергеевич сгребает меня в охапку и нежно целует, трогая все ниточки моей души. Я дрожу и трепетно закрываю глаза.

Господи, неужели, это не сон?

Рядом со мной мои самые любимые люди — Артём, Ольга Владимировна, и … Ельцов. А скоро нас будет ещё больше!

Владислав Сергеевич наклоняется ко мне, и шепчет, с иронией смотря на меня:

— И, давай, уже, наконец, перейдём на «ты», дорогая. Мне, конечно, льстит, что ты мне выкаешь, но это как-то не принято. Оставим это для наших постельных утех!

Я заливаюсь краской, и утыкаюсь в плечо мужчине.

Конец