Глава 18

Стук в дверь. Господи, меня постоянно теперь будут будить?

Встаю с кровати, и, шатаясь, подхожу к двери. Надо сказать свекрови — пусть не посылает Вивьен будить меня — я чувствую себя неуютно. Лучше, я буду вставать по будильнику.

Распахиваю створку двери, и вижу улыбающуюся Жаклин.

— Доброе утро, Виктория! Как вы спали?

Она с любопытством заглядывает в спальню, и видит ещё спящего Стефана. Ох, как хорошо, что ювелир настоял на своём, и лёг рядом со мной в кровать. А то, сейчас бы была неприятная сцена, увидь она своего сыночка, почему-то спящего на софе. Как бы я оправдывалась?

— Всё хорошо.

— Ну, отлично. Буди своего любимого, и спускайтесь. Абель уже накрывает на стол.

Киваю. Ладно.

Старушка разворачивается, и выходит из спальни, оставив меня стоять в нерешительности посреди комнаты. Голова просто раскалывается! Всё-таки, я зря вчера позволила себе пригубить шаманского.

Трогаю жениха за плечо:

— Стефан, просыпайся. Твоя мама зовёт нас завтракать.

Мужчина приоткрывает один глаз, и стонет.

— Пять минут. Дай мне пять минут.

Он снова уютно устраивается на подушке, а я ухожу в ванную. Ладно, пока приму душ и переоденусь. По моему возвращению в спальню, я нахожу своего жениха уже одетым, стоящим у зеркала.

— Я уже умылся. Сходил к себе в ванную. Ты готова? Идём!

Взявшись за руки, как настоящие влюблённые, мы выходим из комнаты, и спускаемся на террасу — Абель уже накрыла богатый стол, явно постаралась. Жаклин сидит за столом, и пьёт апельсиновый сок через длинную трубочку.

— Садитесь! Вон, сколько всего Абель наготовила для наших голубков! Вы вчера так озорничали, что люстра в гостиной ходуном ходила. Аж гости засмущались.

Она грозит нам скрюченным пальчиком и ухмыляется. Краснею. Блин, перестарались вчера с ювелиром.

Мужчина же, кажется, нисколько не смутился. Он привлекает меня к себе, чмокает в губы, и озорно подмигивает.

Я сажусь за стол, и Вивьен тут же подскакивает ко мне с горячей сковородой в руках. На ней шипит пышная яичница с беконом и зеленью. Но, мне, неожиданно, становится дурно от запаха этого блюда.

В голове неожиданно зашумело, а во рту появился привкус горечи.

— Детка, тебе нехорошо?

Жаклин заботливо трогает меня за руку, и заглядывает в глаза.

— Ты вся побледнела.

Я сглатываю неприятный комок, стоящий в горле, и хватаюсь за голову:

— Что-то голова с утра болит, и мутит. Надо выпить таблетку, и всё пройдёт. Зря вчера выпила шампанского.

Женщина прищуривается, и указывает на ароматную выпечку — свежие круассаны.

— Может быть, хоть кофе выпьешь?

Стефан заботливо наливает мне в чашку ароматный напиток, и пододвигает ко мне блюдо с выпечкой. К круассанам заботливая Абель положила масло, джем, шоколад. Можно намазать всё, что хочешь.

Но мне, почему-то, абсолютно не хочется этого. Я отпиваю маленький глоток кофе, и тут же понимаю, что он, вместе с непонятной, отвратительной массой, готов вырваться наружу. Боясь, что меня стошнит прямо тут, на богато накрытый стол, я закрываю рот рукой, и выбегаю с террасы.

До своей ванной я не добегу — придётся воспользоваться общим туалетом на первом этаже. И вот, еле успев, я, тяжело дыша, склоняюсь над унитазом.

Боже, что это со мной?

Наконец, выпрямившись, я ощущаю горечь внутри себя и опустошённость. Измученная, с гудящей головой, я выхожу из туалета, и поднимаюсь наверх, в свою спальню.

Успев только свернуться клубочком под одеялом, я слышу лёгкие шаги жениха в коридоре. И вот он, обеспокоенный, входит в спальню, и склоняется надо мной.

— Как ты?

— Не знаю. Полежу немного. Не нужно мне вчера было пить. Я вообще-то абсолютно не употребляю алкоголь. Видимо, мой организм его не воспринимает.

Ювелир кивает, и проводит мягкой рукой по моим волосам:

— Мама очень беспокоится за тебя. Ты не против, если я уеду ненадолго? К ужину вернусь.

Киваю, чувствуя усталость, и закрываю глаза.

Кто-то гладит меня по волосам дрожащей рукой.

— Стефан, мне уже лучше, не беспокойся.

Мой язык еле ворочается от горечи и сухости во рту. Я открываю глаза, собираясь попросить у ювелира стакан воды, и вижу перед собой улыбающуюся Жаклин.

— Как ты, дорогая?

— Спасибо, мне гораздо лучше. Сейчас приведу себя в порядок, и спущусь вниз. Абель накормит меня?

Женщина кивает, и достаёт из кармана тест на беременность.

— Вот, возьми.

Я вижу электронный тестер, и вся холодею. Моё сердцебиение учащается, и я, не мигая, смотрю на хитро улыбающуюся Жаклин.

— Я буду молиться, чтобы он был положительным. Иди в ванную. Я тебя подожду.

Женщина подталкивает меня, всучив в руки пластиковую палочку, и остаётся сидеть на кровати, сцепив руки в замок.

На ватных ногах я прохожу в ванную, и раскрываю одноразовую упаковку теста, всё ещё не понимая, что я делаю.

Господи, неужели?

Быстро использовав тест, я кладу его на раковину, и в нерешительности, стою рядом. Моё сердце готово выпрыгнуть из груди, а результат всё не появляется. Руки дрожат от нервного напряжения, а в голове стучат маленькие молоточки.

Боже, неужели я беременна? Что делать?

Я закрываю глаза, и до боли закусываю нижнюю губу. Единственным мужчиной, с которым я спала в последние полгода — был Ельцов. Этот тиран, демон, похититель моего сердца, синеглазый красавец.

Открываю глаза.

Тестер сработал. В одном из окошек появился жирный голубой плюс, а во втором — надпись «2–3 weeks».

Я хватаю пластиковую полоску, не веря своим глазам. Две — три недели! Ну, конечно, как я сама не вспомнила, что у меня должны были начаться месячные, ещё пару дней назад!

Стук в дверь, и заботливый голос свекрови вырывает меня из своих внутренних переживаний:

— Виктория, как ты?

Соврать? Сказать, что тест отрицательный?

Но, мои руки уже послушно открывают дверь санузла, и, в дверном проёме, тут же, показывается обеспокоенная старушка, нервно заламывающая руки. Она смотрит на меня, выхватывает электронный тест, и расплывается в довольной улыбке.

— Дорогая! Мон шер! Радость — то какая!

Женщина заключает меня в свои объятия, и дышит мне в ключицу, радостно всхлипывая. Я стою, ни жива, ни мертва.

Господи, наверное, я забеременела в ту ночь, в отеле «Парус». Когда пьяный Владислав Сергеевич не позаботился о средствах контрацепции, а мне тоже было совершенно не до них. И, что теперь делать?

Ельцов вчера уехал с моей помолвки с Ангелиной и сейчас, скорее всего, нежится в её объятиях. Меня с этим мужчиной больше ничего не связывает — я вчера ясно дала ему это понять, когда отказала ему в сексе, в кабинете жениха.

Да и не поверит он мне. Он-то, как и все, уверен, что я спала и продолжаю спать со Стефаном!

Я закрываю глаза, и плотно сжимаю зубы, чтобы не разреветься. Господи, а француз? Как он отреагирует на всё это?

Свекровь отстраняется от меня, и хватает за руку.

— Виктория, ложись, отдыхай, а я распоряжусь, чтобы Вивьен принесла тебе обед в постель! Никаких возражений!

Я покорно бреду за женщиной, и забираюсь в кровать. Жаклин порхает надо мной, как бабочка, напевая себе под нос какую-то радостную мелодию. Но только мне совершенно не весело — я вляпалась в очередную передрягу, и совершенно не представляю, как из неё выбраться.

Старушка выходит из моей спальни, плотно прикрыв дверь, а вскоре показывается Вивьен с подносом в руках. Она аккуратно ставит поднос на кровать, и жестами показывает, что она очень рада за меня.

Блин, Жаклин уже даже прислуге сообщила о моём интересном положении!

Господи, только я не рада. И Стефан вряд ли обрадуется. Меня ждёт серьёзный разговор с мужчиной, я это понимаю.

До вечера я провалялась в постели. Заботливая хозяйка дома постоянно справлялась о моём самочувствии, и притаскивала мне разнообразные журналы для чтения. Она запретила мне вставать, но я и сама не хотела гулять по дому. Выхода из ситуации я так и не смогла найти.

Конечно, если бы я была в Питере, можно было бы сделать аборт. Но я сейчас тут, в Ницце. Другой город, другая страна.

Да нет, кого я обманываю? Я не способна убить живое существо, зародившееся во мне. Тем более, это ребёнок Владислава Сергеевича.

Стук в дверь.

Я отрываюсь от чтения журнала и вижу, как в спальню входит радостная Жаклин под руку со Стефаном. У моего жениха очень озабоченный вид. Знает ли он, что произошло?

— Мама мне сказала, что ты весь день провела в постели. Тебе нездоровится, может, вызвать врача?

Ах, нет, не знает.

Молчу, закусывая губу, и не в силах вымолвить ни слова. Свекровь, видя мою нерешительность, берёт всё в свои руки, и протягивает своему сыну электронный тест.

— Твоя невеста беременна, дорогой! Ты скоро станешь отцом!

Я опускаю глаза в пол. Боже, мне стыдно даже поднять взгляд на ювелира. Что он сейчас почувствовал? Его невеста беременна. И он-то, в отличие от своей матери, прекрасно знает, что не от него.

— Что?

Мужчина, ничего не понимая, смотрит на тест, и переводит взгляд с матери на меня. Я вся краснею, буквально заживо сгорая от стыда.

— Ну, а чему ты так удивлён, дорогой? Любишь кататься, люби и саночки возить! Все вчера слышали, как вы развлекаетесь. Так что, ничего удивительного в этом итоге нет!

Жаклин отчитывает сына, потрясая тестом перед его носом.

— Так что, у вас теперь есть повод пожениться в ускоренные сроки. А я завтра же свяжусь с медицинским центром, чтобы отвести Викторию к гинекологу.

— Зачем?

Я испуганно прижимаю руки к своему пока ещё плоскому животу.

— Ну, что ты, дорогая. Тебе нужно пройти обследование, сдать необходимые анализы, врач назначит тебе витамины. Мой внук должен родиться полностью здоровым!

И она, напевая какую-то бодрую мелодию на французском языке, выходит из спальни. Мы с ювелиром остаёмся наедине.

Стефан выглядывает в коридор, чтобы убедиться, что рядом никого нет, и поспешно закрывает дверь на ключ.

Я стою, ни жива, ни мертва, посреди спальни, одетая в шёлковый короткий халатик поверх ночной сорочки. Мужчина подходит ко мне, и берёт за руку, внимательно смотря на меня своими карими глазами.

— Ты можешь мне объяснить, что это всё значит?

Молчу. Что я могу ему сказать, чёрт возьми?

— Хорошо. Скажи, ты, и правда, беременна, или это — какой-то трюк, чтобы оживить мою мать?

— Правда.

Ювелир цокает языком, и поднимает левую бровь вверх.

— Но ведь не от меня. Я не напивался до такого состояния, чтобы не помнить ничего. Я точно знаю, что между нами не было секса.

Киваю.

— Тогда… Кто отец этого ребёнка, и где он сейчас?

— Он бросил меня. Я с ним не общаюсь.

Я решаю не вдаваться в подробности. Если сейчас Стефан узнает, что Ельцов — вовсе мне не кузен, он поймёт, что всё это время я его просто обманывала.

Француз устраивается на софе, и сажает меня себе на колени, нежно обнимая руками.

— Твоя беременность, конечно, весьма обрадовала маму. Она абсолютно счастлива. Но, что нам с этим делать дальше?

— Я не прошу тебя признавать ребёнка или платить алименты. Всё будет так, как мы и договорились. Малыш — только мой.

Ювелир напрягается при этих словах, и молчит. Я понимаю, что он сейчас о чём-то напряжённо думает. Но, по крайней мере, он весьма спокойно принял эту новость и достойно себя повёл.

— Хорошо. Пусть всё идёт своим чередом, а там — посмотрим. Завтра я попытаюсь договориться с датой нашего бракосочетания. А ты иди с мамой ко врачу. Пусть она почувствует себя настоящей бабушкой, пусть ещё и не рождённого внука.

Киваю, и обнимаю мужчину. Как же мне с ним повезло!

Следующая неделя пролетает, как снежный ком — очень быстро. Она наполнена самыми разнообразными событиями.

Во-первых, Жаклин записала меня к одному из лучших гинекологов города, и даже сходила со мной на первый приём. Мсье Кристоф Дюран принял нас, как самих дорогих гостей, и долго раскланивался.

Ещё бы! Его приём стоит не одну сотню евро!

Для меня завели карточку беременной, измерили рост и вес, взяли кровь и отпустили гулять, пока не придут анализы. Жаклин была ужасна рада, и поминутно обнимала меня, прижимая к моему животу свои дрожащие сухонькие ручки в пигментных пятнах.

Во-вторых, Стефан договорился о дате свадьбы. Пришлось отстегнуть неплохую мзду сотруднице мэрии, чтобы у нас приняли заявление на раннюю дату. Так же, за деньги, сотрудница мэрии закрыла глаза на то, что я не проживаю во Франции, и у нас нет необходимых документов.

— Итак, свадьба состоится через десять дней!

Жених торжественно вскидывает руки, смотря на нас со свекровью.

— Так быстро? А как же ты договорился? Виктория — даже не француженка, у неё нет гражданства и вида на жительство!

Стефан небрежно машет рукой, всем своим видом показывая, что ему удалось разрешить все эти вопросы.

— Не волнуйся, я всё оплатил. Теперь у Вики есть все необходимые документы!

— Но, ваш брак могут признать фиктивным, если это всплывёт!

Старушка обеспокоенно взмахивает руками и нервно подпрыгивает на софе.

— Не переживай, мы заключим брачный договор, в котором всё пропишем. И, в случае, каких-либо проблем, поженимся ещё раз! Сейчас, для нас главное — успеть. Ты же должна присутствовать на нашей свадьбе!

Жаклин радостно прижимает руки к щекам, а я слышу, как в кармане брюк вибрирует мобильный телефон. Смотрю на экран — Ольга Владимировна.

— Викуля, только что курьер доставил нам с Артёмом наши паспорта и визы, мы можем вылетать к тебе!

Выдыхаю. Сотрудница консульства в Санкт-Петербурге не подвела — всё сделала оперативно, молодец.

— Я сейчас же забронирую вам билеты и перезвоню, собирайте вещи!

Ювелир вопросительно смотрит на меня, и я поспешно рассказываю ему о том, что моя первая свекровь и сын, уже готовы к нам вылететь. Мужчина обводит взглядом гостиную, и нахмуривается.

— Мы не сможем здесь всех расселить. И свадьбу надо праздновать в большом доме. С этими проблемами мы с тобой совершенно забыли о том, что нам нужно купить дом побольше.

Я закусываю губу. Что же делать? Ведь времени совсем не осталось.

Жаклин, весело улыбаясь, указывает на соседнюю виллу — в два раза больше её, и говорит:

— Соседний дом сдаётся в аренду. Снимите его, поселитесь там. А забор между участками снесём, и места много будет для свадьбы! Накроем столы в саду, поставим свадебную арку.

Стефан тут же соглашается на предложение матери.

На следующий день, мы получаем ключи от соседнего, двухэтажного белоснежного дома с колоннами, и, пока Вивьен заботливо переносит наши вещи в новый дом, отправляемся в аэропорт, чтобы встретить Ольгу Владимировну с Артёмом.

Я выхожу из машины и оглядываю аэропорт города. Уф, скоро я увижу своего сыночка! Как я по нему соскучилась!

Хорошо, что мой жених снял нам отдельный дом — под одной крышей с двумя свекровями было бы сложно.

Мы со Стефаном, взявшись за руки, идём к дверям аэропорта, и тут мой взгляд падает на припаркованный неподалёку красный автомобиль — оттуда вылезает Ангелина, одетая в джинсы и топ.

Увидев соперницу, в моей душе тут же просыпается ревность. Эта чертовка, конечно же, вдоволь натрахалась с Ельцовым. Вон, какая довольная!

Блондинка достаёт из багажника автомобиля свой чемодан, и, увидев нас с ювелиром, расплывается в довольной улыбке.

— Добрый день!

Мне абсолютно не хотелось общаться с этой нахалкой, сбежавшей с моей помолвки, под руку с Владиславом Сергеевичем. Но Стефан, воспитанный правильно, уже любезно подаёт руку девушке и припадает к ней губами.

— Бонжур, Ангелина! Вы давно не покупали новинок. Вы уже видели мою новую коллекцию украшений?

А, хитрый жук! Решил себе ещё и рекламу сделать!

— Простите, мсье Деко, у меня ещё не было времени.

Я закатываю глаза. Ну, конечно, Ельцов не дал этой девчонке даже передохнуть, вот она и не удосужилась даже купить себе новинки. Хотя, ювелир, наверное, преподнёс ей что-то от себя — не будет же он тратить деньги на украшения от оппонента.

Ангелина внимательно смотрит на меня и нахмуривается.

— Где-то я вас уже видела.

Стефан улыбается, и представляет меня:

— Ну, конечно. Это — моя невеста, Виктория. Вы могли с ней познакомиться на празднике.

Блондинка задумчиво качает головой.

— Нет-нет, на помолвку я опоздала, с невестой не успела познакомиться — ушла с праздника очень быстро, простите.

— Я с вами летела в самолёте. Рейсом Санкт-Петербург — Ницца.

Решила я выдать себя. Эта прилипала же всё равно не отстанет. Услышав моё заявление, блондинка радостно кивает головой, тряся нарощеными кудрями.

— Да-да, точно!

— Тогда вы мне сказали, что мечтаете заполучить Ельцова Владислава Сергеевича. Как я понимаю, вам это удалось? С помолвки вы сбежали вместе с ним, даже не дождавшись окончания церемонии.

Ангелина закатывает глаза, и надувает губы. Потом, схватив меня за локоть, отводит в сторонку от Стефана, и, понизив голос, шепчет.

— Да ну его! Ничего не вышло, импотент он!

От этого заявления у меня аж перехватывает дыхание. Ельцов — импотент? Не может быть! Со мной он был весьма бодр в кабинете француза.

— Да ну?

— Точно! Сама проверила!

— Как это?

— Я к нему на празднике подошла, он вроде и не против был — за руку схватил, в такси посадил, и поехали мы к нему в номер. А там — ничего!

Я недоумённо смотрю на девушку.

— Я сама офигела! У меня такое впервые! Такой молодой, и такие проблемы! Посоветовала ему обратиться к врачу. Странно, почему от него девки с ума сходят. Вот, наверное, из-за чего с ним Ребека порвала — в постели-то он ничегошеньки не может!

— Да что случилось-то?

Я трясу Ангелину за плечо, дрожа от нетерпения.

— Ничего не случилось! Я же объясняю! Приехали к нему в номер, я разделась, в одном кружевном белье перед ним сиськами трясла. Штаны с него стянула! А он… Посмотрел на меня, одежду в меня кинул, и выгнал!

Из моей груди вырывается вздох облегчения. Блондинка скривилась:

— Вот так!

Я опускаю глаза в землю, пытаясь скрыть глупую ухмылку, а моя собеседница, клюнув меня в щёчку, хватает свой чемодан, стоящий рядом, и оборачивается.

— Так что, тебе со Стефаном повезло! Пока!

И она, громко стуча каблучками по асфальту, направилась к дверям аэропорта.

Я, улыбаясь, приближаюсь к французу. Он внимательно заглядывает мне в глаза, и берёт меня под руку.

— Идём? Самолёт уже приземлился!

Киваю, и мы направляемся вслед за блондинкой к аэропорту. В зале прилёта царит суматошная атмосфера — прилетевшие пассажиры уже выходят, и попадают в объятия встречающих.

Моё сердце бешено бьётся в предвкушении скорой встречи с Артёмом. В глазах стоят слёзы, а я до сих пор перевариваю информацию, полученную от блондинки.

Значит, Ельцов не стал с ней спать! Он не смог! Выгнал её, несмотря на то, что она вешалась ему на шею, тряся силиконовыми сиськами!

От этой мысли по моему телу разливается блаженство. Может быть, этот мужчина, всё-таки, что-то чувствует ко мне?

Тут двери распахиваются, и я вижу своего сынишку с рюкзаком за спиной.

— Мама!

Артём кидается ко мне, а я сажусь на корточки, прижимая его к себе. На моих глазах выступают слёзы, и я осыпаю мальчика поцелуями.

Вслед за ним появляется Ольга Владимировна с дорожной сумкой в руках. Стефан кидается к ней, прижимает к себе, и забирает багаж из рук. Затем, гладит Артёмку по спине:

— Привет, разбойник! Мы с мамой тебе столько игрушек накупили!

Сынишка тут же оживляется, и хватает ювелира за руку.7d423c

— Правда? Пойдём, быстрее!

Я сердечно обнимаю свою свекровь, и, мы, наконец, вываливаемся из здания аэропорта.

Артём жмётся к моим ногам, болтая без умолку. А Ольга Владимировна, крутит головой по сторонам, оглядывая незнакомый город. Погрузившись в автомобиль, мы трогаемся с места.

Я решаю пока ничего не говорить свекрови и сыну о моей беременности — сейчас не время. А Артём вообще неизвестно как воспримет ту новость, что вскоре он станет не единственным ребёнком в семье. Надо подготовить мальчика.

Автомобиль неожиданно останавливается, и Стефан раздражённо бьёт рукой по рулю. Я смотрю — перед нами длинная вереница машин. Похоже, мы застряли в этой пробке надолго.

Тут у жениха раздаётся звонок мобильного телефона. Ювелир хватает трубку и моментально меняется в лице. Я напряжённо жду, когда он, наконец-то, закончит разговор и расскажет мне, что произошло.

— Абель звонила. Маме плохо. Вызвали мсье Аруа, а он где-то тут в пробке застрял. А мама категорически против вызова неотложки.

— И?

— Конечно, сказал, чтобы «скорую помощь» вызвали!

— Но, разве не проще, чтобы Луи отвёз Жаклин в больницу самостоятельно?

У Стефана трясутся пальцы на руке, и он с яростью нажимает на клаксон, ругаясь по-французски. Наконец, ему удаётся взять себя в руки, и он, извиняясь перед мальчиком и Ольгой Владимировной, поясняет:

— Луи так же встанет в этой пробке. А у неотложки есть спецсигнал.

Молчу. Лучше не нервировать ювелира. Будем надеяться, что Жаклин выкарабкается.

Через несколько минут мужчина вновь соединяется со своей кухаркой, и, выслушав её сбивчивую речь, разворачивает автомобиль через двойную сплошную.

Я сижу, не дыша, вцепившись в кресло.

— Маму увезли в больницу, едем туда.

Киваю. Хорошо, лишь бы успеть.

В обратном направлении пробки нет, и мы, спустя несколько минут, подъезжаем к больнице. Стефан выпрыгивает из автомобиля, и несётся к дверям. Я, извинившись перед Ольгой Владимировной, прошу её нас подождать, и иду вслед за женихом. Артёмка спит, закинув голову назад.

Я нахожу француза на первом этаже, сидящего на кушетке.

— Как она?

— В реанимации.

— К ней не пускают?

Мужчина достаёт кошелёк из внутреннего кармана кожаной куртки, и решительным шагом направляется к дверям кабинета главного врача.

Понятно. Коррупция в чистом виде.

Проходит несколько минут, и из кабинета выходит ювелир вместе с улыбающейся дамой, плотного телосложения. Она оглядывается по сторонам, и что-то шепчет ему на ухо, вызывая лифт.

Я остаюсь ждать Стефана в коридоре. Мне нечего делать у койки Жаклин. Сыну и матери нужно побыть наедине.