14

— Даниил Александрович, спасибо, конечно, но я это есть не буду, — сквозь сдавленные смешки цежу.

В прошлый раз от полусырой говядины отказалась, так он меня решил сырой накормить. Про сопли эти в раковинах вообще молчу. А фуагра? Нет, лучше уж сала кусок.

Заказываю грудку на гриле с самой сильной прожаркой.

— Удивительно, что нет никого. Место чудесное, — лучше всего градус неловкости снижается нейтральным разговором.

— Не удивительно. Я выкупил все столы.

Или не снижается.

Мою еду приносят быстро.

— Заказали бы себе тоже самое, — взглядом провожаю тарелку, которую он нагло забрал.

— Не люблю белое мясо, — отвечает невозмутимо, но нож берёт.

Нарезав грудку на тонкие удобные ломтики, возвращает.

— Спасибо… Но вы же не думаете, что заставите меня изменить решение?

— Я просто пригласил тебя на ужин.

Этот человек ничего "просто" не делает.

— Почему?

— Никогда толком не благодарил тебя, но это не значит, что я не ценю того, что ты для меня делаешь.

Умеет он сбить с толку. Только что пытался водкой с томатом напоить, а теперь…

Мальчик-официант расставляет оставшийся заказ и деликатно удаляется. Фоном включают весьма странную музыку. Обычно в ресторанах играет что-то нейтральное, а это… мелодии старых металл-групп без слов. Причём, самые примитивные. Три аккорда, два притопа. Басистого ора бородатых дядек на заднем плане не хватает.

Один плюс: негромко.

— Расскажи о своей семье, — просит он неожиданно. Впервые за пять лет интересуется.

— Что именно?

— Вы в хороших отношениях?

— Конечно. У меня обычная крепкая семья. Мама, папа, брат, у которого тоже семья. Всё, как у всех… и дядя, — вспомнив маминого брата, случайно улыбаюсь и приходится объяснять, — дядя Тимур. Он достаточно забавный.

Бровью правой повëл. Хуарос так на собраниях требует доклад расширить.

— Вы же знаете, что я из небольшого посёлка под Томском? Природа, лес и, соответственно, браконьеры. Дядя Тимур лет десять назад нашёл раненого медвежонка, выходил. Потом ещё двое прибились. Оказалось, медведи ему ближе людей. Так и живёт.

— С медведями?..

— Не совсем, — улыбаюсь, — рядом. У дяди дом на окраине, дальше, чем у остальных.

Зачем рассказала? Теперь он и меня будет считать странненькой. Богдан постоянно это припоминал.

— Ты давно не видела родных?

— Да, — сколько на него работаю без отпуска, столько и не видела, — а Вы?

Усмехается, глаза к стейку возвращая.

— Мой дед живëт за МКАДом.

Мог бы и нормально ответить.

А отец? Он вроде жив-здоров, влиятельный бизнесмен в Испании. А мать? Я в феврале отправляла ей подарки на день рождения от имени директора.

Правильно. Кто я такая, чтобы со мной личные темы обсуждать?

Тогда уж и сами держите границы, дорогой директор. А то эта псевдоромантика начинает давить на нервы. Плюсом к музыке нагнетающей.

— Поговорим о ситуации с грантом. У Вас есть план? Не можем же мы просто упустить эту возможность. Сами говорили, что без дотаций нам на первое место не вырваться.

— Можешь не волноваться об этом. Всё решено.

— Уже? Нам выделят деньги?

— Да, когда ты за меня выйдешь.

От неожиданности вилку роняю. И снова Остапа понесло!

— Даниил Александрович! Нет!

Улыбается. А-а-а, издевается опять. Гад.

— В четверг будет интервью с моей новой невестой. Сладкая ложь о долгих тайных отношениях. Пара важных встреч. ЗАГС. И сразу грант.

Значит, иначе никак.

Его частная жизнь вроде как не моë дело, но такие условия — это вмешательство. Шантаж.

Разделавшись с нежнейшим чизкейком, гнев на милость сменяю. В конце концов, он старается.

К странным мелодиям я постепенно привыкаю, но никак не могу отделаться от мысли, что где-то уже их слышала. Эту со скрипом в начале и жёсткими барабанами со второй половины, так точно…

Точно! Маринка!

Она эту какофонию в машине включала. Полноценные песни были, с голосом, но это точно они. Их минус.

А устрицы…

"Обожаю устрицы! Дайте мне один лимон. Я растяну его на целое ведро! Я должна была родиться русалкой и есть их каждый день!" — причитала Маринка на последнем корпоративе, обсасывая раковину.

На бармена голову выворачиваю.

"Ты не понимаешь. Это идеальное сочетание! Веселье и лекарство: два в одном. Никакого похмелья, а вкус. М-м-м. Добавляем соль, острый перец. Они созданы друг для друга!" — на том же корпоративе она смешивала для всех водку с томатным соком.

Так вот оно что…

Дойдя до лифта, решаюсь на прямой вопрос:

— Даниил Александрович… Вы мне не хотите ничего объяснить? — кидаю на директора полный суровости взгляд. — Вы взломали мой телефон? От Вас эти опросы были?

Раскусила. По глазам по бесстыжим вижу, что угадала.

Нет бы, чтоб извиниться. Руками разводит и, довольный собой, приговаривает:

— Взламывать телефоны — не в моём стиле. Прислал пару уведомлений. Только и всего. Лучше получить то, что на самом деле хочешь. Правда? — в открывшиеся двери заходит.

Я следом шагаю.

— Абсолютно. Однако план Ваш фиаско потерпел. Опрос проходила моя подруга. Бары и японский пудинг терпеть не могу.

Двери закрываются вместе с надеждами его.

— Ты… Всё пропустила? Все пункты? — взглядом буровит.

— Да. Даже не читала.

В кнопки уставившись, силюсь вспомнить, что же Маринка нащёлкала. Что он так завёлся-то? Ну подумаешь, с выбором десерта ошибся.

Мелочь какая.

Чем закончится твой идеальный вечер…

Ой!

Получается, он в гостиницу меня притащил, потому что на бурный секс после идеального вечера надеялся? Совсем обнаглел?!

Оборачиваюсь резко и прямо в него врезаюсь. Как он успел оказаться так близко?

Глаза на лицо его поднимаю и вспыхиваю тут же. Всем сразу. Гневом, возмущением, обидой накопившейся. Но если бы только этим, то врезала бы ему пощёчину прямо здесь.

Смотрит на меня так, как никто не смотрел. Нельзя так, нечестно.

А он за взгляд мой, как за наживку цепляется, не отпускает. Насквозь меня просматривает. Я и сама не понимаю, что внутри бурлит, а он видит.

Сканер бездушный.

Трепет на губах от его дыхания горячего.

Чувство, будто парю…

Мы же в лифте, вниз летим. Это нормально. Не нормально то, что веки опустить хочется.

И опускаю.

В то же мгновение мои губы сковывает поцелуй. Опьяняет так, что голова кружится и колени подкашивает.

Тяжёлая рука притягивает за талию. Всем телом к себе прижимает, лишая возможности вырваться. Пальцы другой сковывают мою шею сзади.

Свои руки на его шее нахожу. Предательницы. Обнимают его, в волосы густые зарываются.

От губ импульсом жар по телу расходится. Волнами о низ живота бьёт, до боли, сладкой и ноющей.

Как же он хорошо целуется, с ума сойти можно. И я сошла, раз позволяю. Как сладко языком орудует, углубляясь и отступая. Заставляя меня отвечать, проявляя инициативу.

Козëл. Специально ведь отстраняется, чтобы потом сказать, что я сама этого хотела.

Пожалею, как же сильно буду жалеть об этом.