26

Маринка с утра телефон обрывает, потеряли меня. Я отвечаю короткое "занята" и валяюсь дальше. Похмелье не от вина, а от осознания собственной никчемности. Что я натворила вчера? Зачем? Как?

Не получится сделать вид, что ничего не было.

Директор не звонил.

На работе появился вовремя. В чате уровень опасности определëн, как средний. На собрании совета директоров вёл себя адекватно. В обед отлучился на два часа, но потом вернулся в офис.

Делает вид, что меня не существует.

После полудня, когда Хуарос куда-то уехал с работы, я даже подумала, что это, может быть, по мою душу. Ходила мимо окна, то и дело бросая взгляд на парковку.

Да, помню. Запретила со мной связываться. Но раз: я была в состоянии аффекта и сильно под градусом. С непривычки.

Два: с каких пор он такой послушный?

А ещё Андрей меня в чёрный список добавил. Вот это вообще неожиданно было. Ему-то на что обижаться? Настроения никакого нет. Как мне теперь жить без ежедневной порции кубиков пресса?

Перед глазами вчерашняя картинка вспыхивает. Лëд нужен. Ванна со льдом. Иначе от стыда изнутри сгорю.

Поверить не могу, что вела себя так развязно. Я же, можно сказать, сама напросилась на продолжение, а потом…

Не удивительно, что он не звонит. Я бы тоже не позвонила.

Молодец, Катя. Вчера было два красавчика, а сегодня ни одного. Только бывший.

Выясню, что он там хотел, а потом в офис.

И пусть дел сегодня никаких, опаздываю на пятнадцать минут.

Я Богдана всегда ждала. Пусть теперь он ждёт.

Выгляжу хорошо. Лучше, чем вчера. Несмотря на то, что до часа ночи себя в подушку жалела.

Волосы распустила и уложила лёгкими волнами. Надела тёмно-зелёные шёлковое платье на тонких бретельках, которое два года ждало своего звёздного часа. Купила его в командировке, но повода выгулять не нашла.

Сверху накинула классический чёрный пиджак свободного кроя.

На ногах чёрные лодочки с ремешком и самой высокой шпилькой из всех, что у меня есть.

Украшения надевать не стала, стрелки рисовать тоже. А то решит ещё, что для него стараюсь.

Есть кому для него постараться.

Увидев меня, Богдан встаёт с места.

Надо же, манерам научился. Хорошо его невеста дрессирует.

Сажусь на стул, обходя бывшего подальше, на всякий случай, чтобы не нарваться на дружеское объятие.

— Катя, привет, садись, — а я уже села, — закажешь что-нибудь?

Двигает ко мне планшет для заказа.

— Только чай.

Велика вероятность, что мне придётся платить и за себя, и за него. А я теперь безработная. Буду заново учиться экономить.

— Рад, что ты пришла.

Он постарался одеться не так убого, как вчера. Костюм нашёл получше. Рубашка белая, чистая. Галстук с неплохим рисунком, возможно даже дорогой. Правда… с чёрным пиджаком пёстрый галстук не надевают в приличном обществе.

Но откуда ему это знать? У него из приличного только родители.

— Сегодня какой-то особенный день? — спрашивает.

— Вроде нет…

— Выглядишь эффектно.

— Я? Пф… — отмахиваюсь, — обычные будни. У нас всегда так. Планка дресс-кода высокая. В вязанном свитере не придёшь.

— Понятно.

Какая к чертям планка? Катя, соберись.

— Что ты хотел? — спрашиваю спокойно, меня совсем не колотит в его присутствии.

— Поговорить.

— Это я уже поняла. О чëм?

— Ты какая-то странная. Всё в порядке? У тебя.

Последние слова как-то уж больно чувственно получились. Будто и правда беспокоится.

— Конечно. Всё замечательно.

Смотрит внимательно.

— Ты плакала?

— Что? Нет. Нет, совсем нет. С чего ты взял?

Я же сто раз на себя в зеркало смотрела, утром припухлость небольшая была, но сейчас… Как он понял-то?

— Просто твои глаза. Прости. Это… Я не должен был так сразу. Давай просто поговорим, как старые друзья. Хорошо?

— Мы не друзья.

— Но и не чужие люди. Ты мне всегда будешь небезразлична. Если нужна помощь, в любой момент обращайся.

— У меня всё хорошо.

— Прости. Забудь. Сделаем вид, что я ничего не говорил.

В воздухе повисает неловкость.

Приносят мой чай. Богдан уже обзавёлся чашкой кофе.

— Слышала, ты женишься, — отстранённо к окну поворачиваюсь.

— Смотришь мои соцсети?

— Я? Не-е-ет. Мама сказала, — со звуком отхлëбываю чай, чтобы рот занять и лишнего не ляпнуть.

Ну какая мама? Получается, мы всей семьёй за ним следим. Всё, больше ни слова не скажу.

Глаза опускает и улыбается снисходительно. Думает, что так важен?

Просто встать и уйти. Слышали, ноги? Вперëд.

— Да. Так вышло. Точнее… Она так решила, — говорит, а я не задаю наводящих вопросов, — у нас было не всё гладко. По правде сказать, из-за тебя. Ты задала очень высокий стандарт в отношениях. Правда. Ты всегда старалась для нас, понимала меня. Не выносила мозг. Таких, как ты, нет больше.

Стоило расстаться, чтобы дождаться комплиментов. Ладно, внимаю дальше.

Отпив кофе, продолжает:

— Она захотела меня удержать и перестала пить таблетки. В общем, итог понятен. Срок два месяца. Я, конечно, сделал предложение, потому что так нужно. Чтобы ребенок родился в полной семье.

Так вот почему вчера его девушка была зелëная и несчастная.

Беременная и жених козёл.

— Ты позвал меня, чтобы пожаловаться на невесту?

— Пожаловаться? — усмехается, будто оскорбившись. — Я говорю честно, как есть. Потому что ты задала прямой вопрос. А я всегда был с тобой честен. И сейчас буду, если позволишь.

Ждëт ответа.

Киваю.

— Я много думаю о тебе в последнее время. И в том, что с тобой произошло… происходит, есть и моя вина. Поэтому я не могу просто в стороне оставаться. Потому что мне не всё равно.