27

— А что со мной происходит? — спрашиваю.

— Я не говорил раньше, но не думай, что я не знал всего, когда мы были вместе. То, почему директор РосМЭ взял тебя личным ассистентом. Не смотри так. Я тебя не обвиняю ни в чём. Что было, то прошло. Я давно это пережил.

— Богдан, стоп. Ты серьёзно? — ушам не верю. Он меня в неверности обвиняет?

— Я же сказал, что не обижаюсь. Не оправдывайся. Карьера всегда была для тебя на первом месте. Может, ты даже думала, что делаешь это ради нас. Но сейчас уже нет нас. Ты сама по себе и имеешь право делать со своей жизнью всё, что захочешь…

— Верно. И делаю, — прерываю жёстко.

— Кать. Дай мне договорить, — вздыхает, будто первокласснику математику объясняет, — Я просто беспокоюсь о тебе. Знаю, какая ты на самом деле. И знаю, что ты хочешь большего, чем просто быть очередной секретаршей-любовницей. Сегодня одна, завтра вторая. Среди богачей так принято. И подарки не значат ничего: плата за услуги. Не более. А ты не такая. Ты хорошая домашняя девочка. Больно смотреть, как ты все эти годы в грязи копаешься.

— Что за чушь, всё вообще не так! — от эмоций слишком громко получается.

— Скажешь, что у тебя с начальником совсем ничего нет?

Зависаю, потому что выражение "совсем ничего" недавно перестало подходить. Богдан это считывает сразу же. Удавку накидывает.

— Малыш, всё будет хорошо, я на твоей стороне, — ладонью руку мою накрывает.

А я смотрю на это, как на стоп-кадр из дурного сериала. Со стороны. И прервать не могу, будто сонный паралич охватил.

— Катюш, я, когда увидел тебя вчера, внутри всё перевернулось. Понял, что скучаю. По тебе, Катюш. Давай с начала начнём. Только я и ты. Будет всё, как раньше.

Он серьёзно? А беременная невеста? Да я лучше застрелюсь, чем второй раз в это болото залезу!

Руку из капкана резко выдёргиваю.

— Богдан, ты под чем? С чего ты взял, что я, как раньше, захочу? Что хорошего-то раньше было?

— Ты была счастлива.

— Не льсти себе. Не была.

— А сейчас лучше? — прыскает надменно. — Очередная игрушка буржуя. Сегодня ты, завтра мальчик какой-нибудь. Все же знают про особенные вкусы твоего спонсора. Тебе самой-то не противно? Или пока подачки кидает — нормально? Главное, чтоб было что подружкам показать.

И плевать он хотел на приличия. В людном месте меня оскорбляет. Аж глаза горят.

Катя, которую он знал, застеснялась бы, попросила бы говорить потише. Может, всплакнула бы от несправедливого обвинения.

Но мне просто противно.

— Да, знаешь. Кое в чëм ты прав. Машины, бриллианты, путешествия. Только это не подачки, а подарки. Для любимой и единственной женщины. Тебе не понять.

— Любимой? — усмехается победно. — Любимых в жëны берут, а не используют, чтобы снять стресс на работе.

Вот сволочь. Ни слова правды, а всё-таки доведëт меня до слëз. Уже чувствую, как в носу щиплет.

Столько лет… Сначала зависимость эта больная, потом обида. Злилась на него и сейчас злюсь, а всё туда же. Смотри — я такая же стройная. Смотри — я самостоятельная. Смотри — карьера в гору.

За оценкой его пришла, да?

За одобрением мелкого человечка, который сидит напротив и на ноль все мои достижения множит. Кичится тем, что меня "раскусил".

Веки роняю.

Всё. Хватит.

Вчера от самого желанного холостяка страны сбежала, а сегодня сижу и слушаю, как это ничтожество меня жизни учит. Прекрасный выбор, Катя.

— Ладно, малыш, не расстраивайся. Я пришел, чтобы дать тебе шанс, — Богдан, как всегда, уверен в моей любви.

— Я тебе не малыш. Малыша тебе скоро невеста родит.

— Давай ты не будешь со мной таким тоном говорить, — встрепенулся удивлённо.

— Давай, — говорю ещё жёстче, — давай вообще больше никогда говорить не будем.

Оплачиваю чай, сумку на руку накидываю и ухожу.

Не собираюсь ни гадости выслушивать, ни доказывать ему, что он кретин. Пусть живёт, как хочет. Только бы от меня подальше.

— Катя! — хвостом увязался.

На улицу за мной выскакивает.

— Малыш, остановись. Выслушай! Я не хотел тебя обидеть. Я о тебе волнуюсь!

От его жалкой попытки сдать назад, смех пробирает. Понял, что передавил. Сейчас будет что-то хорошее, а потом опять упрëк.

— Катюш, остановись, ну не надо так. Ты же моя умничка. Соберись, мы вместе всё сможем…

— Отвали, Богдан! — решаю не дожидаться второй части.

Шагаю к пешеходному переходу.

— Я сказал тебе остановиться! — за руку меня хватает. Выше запястья через рукав так сильно сжимает, что чуть не выкрикиваю от боли.

— Отпусти!

— Ты хоть понимаешь, в какое положение ты меня ставишь? Блядками своими, — на себя с силой дёргает. Я подлетаю, еле на каблуках устояв.

— В какое?! Мы давно не вместе, — по ощущениям до кости продавливает, больно ужасно. Прохожие смотрят.

— А я ещё оправдывал тебя, — усмехается злорадно, — честь твою защищал. Говорил, что ты не такая, хоть знал всё.

— Богдан, ты мне руку вывихнешь!

— И где благодарность? Во что ты превратилась? В шлюху обычную? Я взываю к твоему разуму. Помощь предлагаю, а ты мне в душу плюëшь…

Визг тормозов.

На хлопок двери взгляд перекидываю. В нескольких метрах от нас прямо за пешеходным переходом чёрный внедорожник.

Это он… Даниил.

Быстро и без слов идëт к нам. Обжигающий лëд во взгляде, от которого мне самой страшно становится.

— Ты не представляешь, чего мне стоило сделать выбор в твою пользу, я ради тебя на кон… — а этот продолжает кошмарить, не оборачиваясь. Идиот.

Одним движением Даниил вырывает меня из хватки. Богдану руку заламывает до хруста назад и вверх, за спину.

— Какого!.. А-а-а!.. — выкрикивает, пополам сгибается, но только взвизгивает сильнее.