45
Я всё успеваю.
Вылет в восемь. В Москве буду в половину девятого. Слава разнице во времени!
Самолëт Шетова отправляется в десять. У меня полтора часа на то, чтобы пройти регистрацию и отмолить грехи перед боссом.
Собираюсь снова набрать директора, но вызов Романова опережает.
— Егор Игоревич, — отвечаю, — здравствуйте. Я не могу до Даниила Александровича дозвониться…
— Я тоже. Привет, Кать, — не нравится мне его голос. На отдыхе же. Слышу, как мои вдалеке веселятся, а он, как в воду опущенный.
— Что-то случилось? Директор сильно разозлился? — кивнув соседу, на улицу иду.
— У тебя хотел спросить. Мы прилетели поздно. Считай, ночью только узнал.
— Что?..
— Я про новости. А ты о чëм?
— Какие новости? — внутри нарастает тревога.
— Ты не в курсе что ли? Козëл этот вечером сердечный приступ схватил. Обхаживали его, обхаживали, а он копыта решил отбросить. Две недели не мог потерпеть, старый хрен.
— Кто? — догадываюсь, но отказываюсь верить.
— Министр наш ненаглядный, чтоб его.
Вокруг резко становится мало воздуха.
Нет-нет-нет-нет-нет. Только не это.
— Шетов? Вчера же с ним всё хорошо было. Я видела. А сейчас? Он жив? — на панике тараторю.
— В больнице, но там фифти-фифти. Плевать уже, Кать. Его и без того смещать собирались.
— Нет, это… кошмар. Только не говори, что Лебедева временно исполняющим обязанности назначили.
Он же главный заместитель, это логично. Всегда так делают.
— А кого ещё? — горькая усмешка перебивается хрустящими глухими ударами о стекло, а затем глотком. Виски со льдом горе заливает, — официально нет распоряжения, но это дело пары часов. До обеда выпустят сто пудов, окончания выходных не дождутся.
— Как же так… Что мы делать будем?
— Не знаю, Кать, — залпом допивает, — Лебедеву и одного дня хватит, чтоб нас поиметь, — икает, дальше звук льющейся жидкости слышу, — прости за мой французский. Расстроен. Но этот Шетов…
— Даниил где сейчас?
— Кать, это я у тебя хотел спросить. Вы не вместе?
— Нет… В последний раз вчера днëм виделись.
— Я ток проснулся недавно, как нянька тут с твоими вожусь. Даня трубку уже два часа не берëт. А сейчас вообще телефон отключил. Походу его там кроет не по-детски.
И меня рядом нет.
Бросила в самый трудный момент. Представить боюсь, что он обо мне думает.
— Дайте мне знать, если он объявится, — говорю и отключаюсь.
Вот я дура.
Конкретно сейчас я должна быть рядом. А меня нет. Психанула и умотала за тридевять земель. А обратного самолёта до вечера ждать.
Какой Бобрик? Поеду прямо сейчас в аэропорт. Пол дня там просижу в наказание.
Возвращаюсь в родительский дом.
Листаю все новости с намёком на фамилию Шетова. Приступ случился в десять вечера. Нового ребëнка делал? Виагры небось пережрал, старый идиот.
Злюсь ужасно.
Две недели! Две недели всего не мог потерпеть.
Да что там потерпеть? Это ведь он взбрыкнул, когда пустили слух о том, что Даниил того самого. Он захотел подтверждения ориентации в виде порядочной жены.
А теперь, получается… и жена не нужна.
Лебедеву по боку личная жизнь Хуароса. Он в любом случае нам грант не отдаст.
И плакать, и истерично смеяться хочется одновременно.
Чтобы время убить, обхожу дом. Почти ничего не изменилось. Та же мебель на тех же местах. Те же обои, подранные котом.
Эх, Барсик мой. Ты сейчас в лучшем мире. Родители так и не нашли тебе замену. Пятнадцать лет ты был мне верным другом, а я даже не знаю, где тебя похоронили.
Чтобы отвлечься и время убить, навожу в доме порядок, вещи старые перебираю. Моë платье с выпускного по-прежнему как раз. Даже великовато немного.
На телефон каждые две минуты смотрю. Тишина.
И как я сразу не догадалась? У него же уборка каждый день без выходных. Может он дома? А телефон выключил, чтобы никто не мешал новый план придумывать.
Звоню в клининговую компанию. После уговоров и угроз, мне дают телефон одной из работниц.
— Да, пусто… Но кровать разобрана, — шпион за отдельную плату описывает детали, — сейчас на кухню пройду… Тут еда в холодильнике, бутылка вина, открытая…
Догадка током прошибает тело. Директор никогда не пьëт вино в одиночку.
— Посмотрите, пожалуйста…
— В посудомойке тарелки, три бокала, один из них со следами помады, — опережая просьбу.
Три?!
Телефон чуть из рук не выпускаю.
Три?! Сразу двух блогерш позвал? Опять будет ссылаться на то, что я его бросила?
— Тут вот пакет ещё… Саса Италь… Италио…
— Каса Итальяно? — это ресторан Агаты.
— Ой, наверное. Пустой. Чека нет.
— Это Вы где нашли?
— Ну как…
— Ладно. Этого достаточно. Большое вам спасибо, — отключившись, перевожу оговоренную сумму.
На адреналине набираю Агату, но после одного гудка сбрасываю. Что я ей скажу?
Господи, в кого он меня превратил.
Она перезванивает сразу.
— Катя, привет. Звонила?
— Случайно, прости.
— Что у вас случилось? Мы с Александром вчера к Дане приезжали, хотели и тебя позвать, но он отказался. Вы поссорились?
Одна гора с плеч падает, вторая придавливает.
— Немного, а во сколько это было?
— Около девяти, но мы не долго сидели. Часик.
То есть он ещё не знал о приступе.
Я обещаю перезвонить позже и кладу трубку. Почти сразу же поступает звонок от Марты:
— Катюня, ты собралась? Я у твоих ворот.
— Я же говорила, мне в аэропорт нужно, — на часы взгляд кидаю, а там почти четыре.
— Ну-у-у, — тянет недовольно, — я уже сказала, что ты будешь. На пол часика заскочи. Я тебя отвезу потом. Обещаю.
Параллельный звонок входящий. Отрываю телефон от уха, а там… директор!
— Март! Я перезвоню! — переключаю вызов, а сенсор проклятый глючит опять.
Раз, второй. Бесполезно. Но сильный удар заставляет айфон работать.
— Алло!
— Кать, тридцать пропущенных. Тебе вообще в своей деревне заняться нечем? — он смеëтся! А значит, не злится и не избегает меня!
Камень с моей души настроением выбивает.
— А чем мне здесь заниматься, если ты всех моих выкрал?
Как же легко стало. Просто в одно мгновение мир краски обрëл.
— Теперь у меня целый штат заложников. Планируешь выкупать?
— Боюсь, они мне этого не простят. Дань… Я… Прости, что сбежала, я скоро прилечу обратно. Встретишь меня?
— Нет, — на заднем плане у него шумно. Только сейчас замечаю.
— А, ладно. Сама доберусь. Ты занят, наверное. Шетов подставил нас, конечно…
— Кать. Сегодня не хочу о работе говорить.
Звучит удивительно, но спорить не буду.
— Хорошо, тогда просто жди, я вечером приеду.
— Это ты жди.
— Что?..
— Будешь мне улочки свои показывать, или что там ты хотела.