Глава 13

«А теперь делаем ноги!» — Щелкает в моей голове, и я несусь к выходу. Накидываю пальто. «Попробуй, догони» — шепчу про себя и смеюсь.

Черт, как же весело. Хочется натворить чего — нибудь, чтобы этому засранцу мало не показалось. Ух, какой настрой у меня сейчас! Да, да, это все алкоголь. Но какая мне сейчас разница!

Я просила мне наливать? Нет! Я говорила о последствиях? Да! Простите, извините, Душнила Германович. Получите, распишитесь, разгребайте. Но сначала догоните!

Мне кажется, что я бегу очень долго и очень быстро, но на деле всего лишь добегаю до своего домика. Это ведь мой домик? Они тут все одинаковые.

Нога болит заметно меньше. Я бы даже сказала, почти не болит.

Оборачиваюсь и вижу, как скрестив руки на груди, за мной издалека наблюдает Аланский. Нафиг он смотрит? Дурной.

Из — за него запинаюсь об какую — то корягу, чуть не падаю в лужу, брюки становятся сырыми. Слышу какое — то недовольное цоканье вдали. Тоже мне, дома на жену свою поцокаешь.

Так, голова чуть кружится, тепло пробирается по ногам и рукам. Это нормально, сейчас надо посидеть и переждать.

Опускаюсь на ступеньки у дома. Следующая фаза будет сонная. Вот тогда я спокойно встану на ноги, доберусь до кровати и завалюсь спать. И это будет самый сладкий сон в моей жизни.

В голове все так правильно и складно. Но что — то подсказывает, что на деле я сейчас упаду на бок и засну прямо здесь.

По базе слышны веселые голоса, ребята расходятся по домикам. Одна я тут сижу и жду, когда голова перестанет кружиться. А могла ведь сейчас с девчонками тусить. На моем месте была мы Майя. И все шло бы своим чередом.

— Вставай. — Слышу его голос и вздрагиваю, даже голова почти проходит. Взглатываю. Зачем он приперся? Блин, у нас же дела. Черт, Ангелина, ты не можешь взять и вырубиться, он тебя из под земли достанет!

Как ему объяснить, что я вообще сейчас не соображаю примерно ничего?

— Не могу, голова кружится. — Выдаю тихо, язык заплетается. Ужас, я как последняя пьянь. Так стыдно.

— От бокала вина такого быть не может.

И вот тут меня прошибает. Это он в рабочее время меня может шпынять, а в личное лезть я не позволю. Как он вообще смеет обвинять меня в обмане. Думает, я притворяюсь? Я же сразу ему сказала о такой реакции организма.

Встаю, опираясь на колени, выпрямляюсь, почти на носочки поднимаюсь, чтобы быть ему вровень. Хоть и до плеча еле дотягиваюсь.

— Вы что себе позволяете? — Говорю, глядя ему прямо в глаза! — Думаете, я придумала это все? Для чего? Я же предупредила вас о последствиях! Какого хре… черта вы протянули мне этот бокал? А? надавили на меня! Запугали до смерти!

Его лицо растягивается, он почти улыбается. Да ладно? Серьезно? Вот такое его смешит? Придурок!

— Вы чего улыбаетесь? Это смешно, по-вашему?

— Бля. — Произносит шепотом, но я все равно слышу.

— Что бля? Что бля? — Сильнее, чем нужно, опираюсь на больную ногу и всхлипываю, чуть не падаю на ровном месте, но он успевает подхватить рукой за локоть.

— Аккуратно.

— Сам аккуратно.

— Эй, давай без…

— Зовут лошадей. Не трогайте меня, я сама дойду.

Отпускает руку, и я шлепаюсь на деревянный пол. Смотрит на меня сверху вниз, засунув свои руки в карманы брюк. Козел!

Пытаюсь встать, нога поднывает. Вздыхаю. Сажусь на попу. Хочется плакать. Устала.

— Давай руку. — Говорит тихо и протягивает ладонь.

— Не надо. — Отсекаю.

— Простынешь, придется брать больничный.

— И что вы мне сделаете?

— Премию заберу.

— Забирайте, у меня все равно ее нет.

— Что, значит, нет?

— То и значит.

Берусь за его ладонь и пытаюсь встать, но ноги совсем не держат. Опираюсь об него, а потом и вовсе прижимаюсь головой к груди, руками хватаюсь за мускулы, чтобы не упасть.

Он весь как скала, твердый, большой, не сдвигаемый. Замирает, не шевелится. Наверно, в шоке от того, что происходит. Но мне все равно, разберусь с этим всем завтра.

Как тепло. Вдыхаю всей грудью его аромат, как вкусно пахнет. А еще, кажется, у него огроменное сердце. Оно так громко стучит, что моя голова почти отскакивает.

— Идти можешь?

— Да, мне главное в комнату зайти. — Говорю, а сама не иду.

— Чтобы зайти в комнату, надо еще до своего домика дойти.

— А мы разве…?

— Понятно. — Перебивает. Резко хватает меня левой рукой под коленями так, что я оказываюсь на его руках.

— Увидят же. — Говорю, а сама почти засыпаю. Давно мне не было так тепло.

— И что? Оставить тебя там, у дома больного Ильи?

— Ой, а я ведь хотела узнать как у него дела после ужина.

— Нормально все, отравился. Завтра пойдет на поправку.

— Врач приезжал?

— Да. За него так печешься или просто боишься одна выполнять задачи?

Молчу. Краснею. Потому что и то, и другое. Но отвечать, естественно, не решаюсь.

Я терпеть не могу своего босса придурка, но сейчас, когда я как котенок прижалась к его груди, мне так хорошо и спокойно. Как же долго меня никто вот так не обнимал. Наверно, только мама в детстве, когда я была совсем маленькая.

И он тоже не обнимает. Он просто тащит меня, чтобы я не промерзла на улице, но я придумываю для себя какие — то смыслы, чтобы еще парочку минут насладиться этим теплом.

Мы будто вечность идем к своему домику.

Я не хочу, чтобы он понимал, что я ощущаю, поэтому делаю вид, что сплю. Он несет словно пушинку, легко передвигается. Достает из кармана ключи, удерживая меня коленкой. Открывает дверь.

Опускает меня на диван. В доме так тепло. Открываю глаза. У него тут даже мини камин, подкидывает дровишки, снимает с себя куртку.

— Мне надо к себе. — Шепчу.

— Ключи. — Тянет руку, копошусь в кармане брюк, ничего не нахожу. — Блин, я оставила папку в зале, они были в ней. Я сейчас приду в себя и схожу за ними.

— Ага. — Выдает насмешливо. — Сходишь. Снимай с себя все сырое, иди в душ, надень футболку. — Кидает ее на диван. — Новая. С зп потом вычту. И без глупостей. Я за твоими ключами, ворона.

Он уходит, слышу, как закрывает дверь на ключ. Наверняка, чтобы я по лесу не бегала.

Я лениво стягиваю с себя сырые брюки, кожа на ногах холоднющая. Затем все остальное. Аккуратно складываю на диван. Надеюсь, что аккуратно.

Закалываю волосы какой — то ручкой, которая лежала на столе. Ни к чему дважды в день мыть волосы, это вредно.

Иду в душевую, включаю горячую воду. Боже, как хорошо. Стою так минут пять. Греюсь. Ноги очень замерзли. Кажется, я еще умудрилась ступить в лужу. Стопы тоже холодные.

Беру баночки, пахнут божественно, мылю себя, пару раз хохочу, потому что сама себе делаю щекотно, смываю. Становится легче. Голова почти не кружится. Нога от тепла перестает ныть.

Выхожу, еще не вернулся, слава богу. Открываю шкаф. Так. Что он говорил взять, любую одежду? Вся она новая? Отлично. Нахожу футболку на плечике, надеваю. Большая, прикрывает бедра. Но под ней ничего. О, боксеры. Нормально. Натягиваю.

Так. Соски. Ну их мы руками научились прикрывать.

Мне главное добраться до своей комнаты, и я ему сразу все верну.

Жуть как хочется пить. Только не холодное. В идеале чай или кофе. Набираю водичку в чайник. Слышу, как открывается дверь. На пороге появляется босс. Недовольно пробегается по мне глазами.

— Блять. — Закатывает глаза, так будто я опять накосячила, и от безысходности вздыхает.