Глава 19

— Я буду вас слушаться. Честное слово. — Боюсь его провоцировать, у него же совсем крышу сносит. Нездоровая реакция на любое мое действие.

Может, у него просто секса давно не было? Кто с ним вообще захочет?

Еще хуже, если у него есть семья. Тогда я этого не переживу. Не прощу себе никогда.

Опускает меня на ноги у ванной, шлепает по попе.

— Повезло тебе, что много дел. У тебя пятнадцать минут.

Я залетаю пулей, так же быстро моюсь. Главное, не давать ему повода. Параллельно думаю о том, что мне надо поговорить с Сашей и разузнать у нее про личную жизнь босса. А еще надо как — то намекнуть ему, что всего этого больше не повторится.

Почему же намекнуть? Просто прямо ему скажу.

Выхожу быстро, забираю чемодан, достаю чистую одежду. Я молодец, что прихватила этот светлый спортивный костюм, он не такой вызывающий.

Не досушиваю волосы. Чувствую, что уже задерживаюсь. Распускаю их по плечам, чтобы подсохли.

Он сидит за кухонной барной стойкой и пьет кофе. С кем — то говорит по телефону. Чувствую, как урчит живот, сильно хочется кушать.

— Обсудишь с Ильей. Всеми поставками он будет заниматься. Меня этой хуйней больше не трогать.

С виду такой интеллигентный, а матерится как сапожник. Я себе по — другому его представляла. Разве такими бывают владельцы таких больших компаний, как наша?

Тыкает мне пальцем в сторону кружки между делом.

Нам говорили, что еду с собой брать не нужно, все предусмотрено. Я вспоминаю об этом, когда вижу на столе аппетитные сэндвичи. Касаюсь их, подушечки пальцев согревает. Наверно, только разогрел. Рядом фрукты и сыр.

Пока он говорит и не обращает на меня внимания, я быстро приступаю к еде. Потом будет неловкость, которая очень напрягает.

— Давай. Если что — то срочное, набирай. С остальным к Илье.

Кладет трубку, печатает что — то на своем ноуте, на меня не смотрит и, слава богу.

— Ешь и слушай. — Говорит, не переставая печатать. — На тебе все мое расписание, ты вносишь в график все встречи с партнерами, все созвоны, вкс и так далее. Я встаю в шесть каждый день. Неважно будний день или выходной. С этого времени можешь планировать встречи. Есть принципиальные гондоны, которые работают с девяти до шести, и готовы решать рабочие моменты только в этот промежуток. С теми, кто реально горит своим делом, можешь ставить встречи хоть с семи. Но имей ввиду, что сама ты тоже на этих встречах должна присутствовать.

Я молчу, медленно дожевываю вкуснейший сэндвич, который был таковым еще минуту назад, но теперь уже потерял свой вкус.

Убегаю за телефоном, быстро впечатываю, что он сказал.

Он даже не смотрит на меня. Продолжает говорить.

— Рабочий день мой заканчивается тогда, когда я посчитаю нужным. Поэтому можешь ставить встречи до девяти, но учитывай свой график. Официально ты работаешь с восьми до пяти. Учебу планируй заранее. Учитывая то, что тебе придется иногда уходить в универ, сразу условимся, что работаешь ты до семи. При необходимости, задерживаешься. Об учебе предупреждаешь заранее. Надеюсь, не надо объяснять, что в это время никаких встреч и важных задач, чтобы без замен.

Надо было диктофон включить, я в таком шоке, что не успеваю записывать.

— Ты будешь максимально вовлечена во все процессы, связанные со мной. Если кому — то что — то нужно, сначала обсуждают с тобой. Ты принимаешь решение насколько это важно и срочно, и только потом либо согласуешь со мной, либо сразу добавляешь в график.

«Мне конец» — проносится в голове.

— Вся необходимые документы, контакты и прочее хранится в нашей базе. Доступ у тебя уже есть. Завтра вернемся по домам. У тебя будет полдня и ночь. Все изучи и в понедельник приступай. Времени на разминку у нас нет.

Я снова чувствую ком в горле.

— Раньше ведь этим занимался целый отдел… — Произношу несмело. Но он продолжает печатать. И правда ведь, один занимался партнерами, второй расписанием руководителя, третий документацией и так далее. Я вот занималась почтой и звонками. Нас было семь человек в отделе. А сейчас все это ляжет на мои плечи.

Ладно, возможно, еще и на плечи Ильи Сергеевича. Но для него там что — то сверх серьезное готовится, так что ничего непонятно.

— Работу одного человека распределили на семерых. Вот поэтому и бардак был. Кто в лес, кто по дрова. Всю систему будем разрабатывать с нуля. Исправлять косяки.

— Но я… Я боюсь, что вы меня переоцениваете.

— Найди одно, два места, желательно рядом с офисом, где можно нормально обедать и проводить встречи.

Он меня не слышит. Как будто я вообще ни слова не говорила.

— Заменять тебя будет некому, поэтому будь добра, заранее заботься о своем здоровье. Больничных не будет.

— Но если все — таки…

— Сейчас разбираемся с двумя отделами: орг — правовым и маркетинговым. Вечером с кадровым и отделом закупок. К ним больше всего вопросов. Дохуя всего развели. Из ста человек реально отрабатывают половина, остальные просто числятся и получают деньги за просиживание штанов. Оставляем только тех, кто реально полезен компании.

— То есть мы будем решать, кого уволить?

— Да. Я решаю, ты сообщаешь. Где нужно выдаешь свое мнение.

— Но я тут совсем недавно… — Произношу печально, и тут же жалею, потому что самодура скидывает с катушек.

— Да заткнись ты уже. — Отрывается от своего компа. — Я тебе не нянька, ясно? Говорят — делаешь. Заколебали твои сопли. Не нравится — уходишь с остальными. Но надо быть совсем отбитой, чтобы упускать такой шанс. Принимай решение сейчас остаешься или нет, я не буду тратить время впустую.