Глава 20

— Мне в уборную надо. — Еле выдавливаю из себя.

— Давай бегом. — Раздраженно отвечает. — Я к себе, потом сразу туда.

Убегаю, закрываю дверь и тут же по ней стекаю на пол. Слезы катятся по щекам, ничего с собой не могу поделать.

Что я ему сделала? Почему он так со мной?

На меня никто никогда так не кричал. Делали замечания, могли что — то повышенным тоном сказать. Но не так, как он.

Какие сопли? Я разве ему хоть раз нажаловалась? Только уточняющие вопросы задавала.

Жалею себя, руками обнимаю за плечи, не могу успокоиться.

Что он себе позволяет? Разве можно вот так с людьми? Он же всего лишь мой босс, я всего лишь его сотрудник. Он не хозяин моей жизни, чтобы вот так со мной разговаривать.

Закрываю лицо руками, когда понимаю, насколько все сейчас сложно, учитывая то, что было между нами утром. Он реально самодур. Правильно говорят люди. Сам себе на уме.

То одно говорит, то другое. А мне вот что с этим со всем делать?

Сначала вытворял со мной всякое, приблизился настолько, что все границы допустимого перешел, потом на ровном месте вылил на меня ведро, простите, говна.

Делаю глубокий вдох, как учила Марина Львовна. Считаю до десяти. Становится чуть легче.

Если это была проверка на стрессоустойчивость, я ее не прошла. Я готова много и усердно работать, но терпеть подобное отношение не смогу.

Что он там сказал? Надо выбирать? Окей. Скажу правду.

Умываю лицо, хлопаю себя по щекам. Чуть отхожу. Высовываю голову в окно, свежий, утренний, холодный воздух быстро приводит в себя. Бодрит.

Собираюсь с мыслями. Сейчас зайду, уверенно сяду, он повторит свой вопрос, и я скажу, что не готова. Не справляюсь. Не буду терпеть.

«А дальше что? Чем за квартиру платить будем?» — Проносится в голове.

Не получилось из меня карьеристки. Провалилась при первой же трудности. Значит, и не мое это. Устроюсь опять официанткой на первое время. Дальше найду что — нибудь посерьезнее.

Выхожу на улицу, закрываю комнату на ключ. Делаю каменное лицо. Он моих слез не увидит. Вот еще!

Стучусь и сразу захожу, нечего мне тут. Стоит у окна, с кем — то говорит по телефону. Оборачивается, с ног до головы пробегается по мне глазами. Ненавижу. Потому что только зашла, а его энергетика уже пришибла меня к полу. Пошевелиться не могу, и в горле начинает першить.

Недовольно кому — то буркнув, кладет трубку.

— Так, на чем остановились? — Садится на диван. Тот, на котором меня прижимал вчера. Резкие флешбеки бросают в жар. Картинки сами по себе появляются в голове. Слишком яркие воспоминания, чтобы стереться алкоголем.

— Сядь.

Я сажусь напротив.

— Четыре человека из орг отдела. Нужно решить, что мы с ними делаем.

Он не переспрашивает меня, согласна ли я остаться. Мы ведь на этом вопросе завершили наш разговор. Ведет себя, как ни в чем не бывало.

— Послушайте. — Собираюсь с мыслями. — Прежде чем, мы продолжим, я хочу сказать…

— Тихо. — Перебивает резко и отвечает на звонок. Я естественно затыкаюсь, не успев сказать, что я ухожу.

— Слушаю. Давай по делу, без лишнего пиздежа.

Господи, закрываю глаза. Невыносимый человек. Хоть бы поздоровался.

В дверь стучат. Я даже не шевелюсь, усмехаюсь и мотаю головой. Неугомонная женщина.

— Открой. Если это Майя, скажи, чтобы на глаза мне сегодня не попадалась. Еще раз постучит — попрощается с работой.

Вздыхаю, встаю с дивана. Вместе и уйдем, Майюшка Алексеевна. Я вам хорошенький ресторан посоветую, вместе официантками устроимся.

Открываю дверь, и теряюсь. Илья Сергеевич. Почти здоровый, стоит в дверях, улыбается. Выглядит не так плохо, как вчера.

Но видно, что глаза еще очень уставшие.

Облегченно вздыхаю. Вдвоем будет легче вынести этот напор.

— Я так рада. — Двигаю губами бесшумно. Улыбается, немного краснеет.

— Я тоже рад, Ангелина. Ты плакала?

Опускаю глаза. Смотрю, как из стороны в сторону ходит Аланский и громко ругается.

— Да. — Проходим к диванам, садимся рядом. — Я решила уйти. Мне не справится. Я… Не смогу так. — Произношу тихо, а на глаза снова наворачиваются слезы.

— Лина, ну ты чего? — Смотрит то на меня, то на орущего в трубку Аланского. Я знаю, что ему сейчас тоже дико некомфортно и страшно. В такой давящей обстановке невозможно находиться.

— Ты ему уже сказала? — Спрашивает шепотом.

— Нет, только собиралась.

— Послушай, Лина. Давай так. Мы переживем эти выходные, вернемся в город. И если ты не передумаешь, сообщишь ему в понедельник. Хорошо? Я еле стою на ногах, он меня прикончит, если ты сейчас его выведешь из себя. Хотя, конечно, куда уж…

Он трет лицо руками, нервничает.

— Мне не вывезти одному. Пожалуйста, хотя бы выходные. В понедельник я буду как огурчик, обещаю. И даже вместе с тобой ему все сообщу.

Я вздыхаю. Который раз за это утро. Мне нужно перетерпеть два дня. Завтра вечером мы выезжаем. Если бы не Илья Сергеевич, то я бы уже хлопнула дверью. Но с ним я так поступить не могу. Он меня взял на работу. Был ко мне очень добр. И я киваю.

— Спасибо. — Выдыхает облегченно. Сжимает мою руку своими. — Ты меня спасла. Обещаю, что отвечу тебе тем же, когда потребуется помощь. С новой работой помогу. У меня много связей, ты же знаешь. Главное, дожить до понедельника, Ангелин.

Держится за мою руку, умоляюще смотрит в глаза.

— Хорошо. — Произношу расстроенно.

— Илья. — Говорит строго, того передергивает от неожиданности. — Кофе себе налей.

— Доброе утро. — Здоровается тот и послушно направляется к кухонному столу.

В этот момент Аланский подходит ко мне, садится на место, где сидел Илья Сергеевич. Продавливает под собой диван так, что я скатываюсь к нему, но тут же отскакиваю к другому краю. Разворачивает свой ноут, и как ни в чем не бывало, продолжает работать.