Глава 46

Майя. Неужели она на такое способна? Я все еще удивляюсь. Это сколько смелости, решительности, безбашенности должно быть в человеке, чтобы так рисковать?

— Я не успела поговорить с Дмитрием, честное слово. Я вообще не хотела быть на этой должности. — Оправдываюсь. Хочу его немного расположить к себе. Видно ведь, что он не в себе. Еще и пьет алкоголь. — Идеально это место подходило для Майи Алексеевны. Я не дура и прекрасно это понимаю.

Мужик как — то обреченно вздыхает.

— Ты даже не представляешь, что бы я с тобой сделал за то, как ты подставила мою крошку. Я бы тебя разорвал на куски и спрятал по этому лесу. Ни одна собака бы не нашла.

Меня начинает колотить. Майя его женщина?

— Но ты гарант нашей с ней свободы. И если с тобой что — то случится, твой еблан начнет творить херню. А оно мне не надо. У него и так не все дома. Кто знает, на что он способен ради своей шлюшки. — Рассуждает сам с собой. — Но ты тоже давай губу не распускай, мне ничего не мешает долбануть тебя еще раз по башке, если решишь сбежать или будешь себе позволять лишнее.

— Да куда я сбегу, у меня голова не поднимается. — Говорю тихо и искренне. То ли себе, то ли ему.

— Ну, извините, что не дал возможности понаблюдать за пейзажами. — Усмехается. — Майя говорила, ты вино не признаешь? Но ради такого случая придется все — таки выпить.

— Мне стошнит. — Говорю с испугом в глазах. — У меня непереносимость. Я тут все заблюю, здесь находиться будет невозможно. — Пугаю, как могу.

Брезгливо смотрит, мотает головой.

— Отвратительная девка. Ты и рядом с Майей не стоишь. Как можно было ее на тебя променять? Она — это стать, статус, моя королева. Ммм… — Закрывает глаза, откидываясь на спинку кресла. Так будто представляет ее перед глазами. Да уж, они точно друг друга стоят.

— Ты похожа на его мать. Вот в чем прикол. Я понял. Поэтому он так залип. — Смотрит на меня в упор. А у меня сердце начинает бешено колотится от его слов. — Марья Васильевна была такой же неугомонной, царство ей небесное. И глаза были такие же. Один в один. — Меня передергивает, я и не знала, что мамы Димы уже нет в живых.

— Пахала как лошадь за двоих. Была гипер ответственной. Если обещала, в лепешку разобьется, но сделает. И всегда умудрялась удивлять нас. Даже в той бедноте, в которой жили, умудрялась достать нам конфеты, пряники. Каждому по одному.

Бывало, поймает нас с сигами, отшлепает, по домам разгонит. Кричит, что отцов на нас нет. А вечером напечет блинов, усадит нас всех и каждого обнимет. Жалела. Злилась и жалела. — Говорит толи с тоской, то ли с ненавистью. — Вот сейчас у тебя такая же хрень в глазах. И мне это нихуя не нравится.

Его передергивает, даже потрясывает. Дергается так, будто хочет с себя что — то сбросить. Затем снова садится в удобное положение, закидывает ногу на ногу. — Знала бы она, какое чудовище вырастила. — Нервозно чиркает спичкой по коробку, закуривается.

Зависает на минуту, кривя лицо. Мне становится не по себе.

— Хорошая была женщина, мы все в одном дворе росли. И наши родители друг друга поддерживали. Только какой в этом был смысл, все выросли бандюганами, ворами. Последними гондонами, ради своей цели шагающими по головам. Никого ни во что не ставят. Один я был адекватный, поэтому и отстал от них всех.

В его словах столько обиды, горечи. Ощущение, что яд сочится из него. Вот, вот и из мокрых глаз вытечет.

Я слушаю внимательно, не смотря на то, что голова начинает сильнее гудеть. Не верю ни единому слову, это его правда. То, как он видит. Но внутри все равно что — то сжимается.

— И Тиман, и Митяй, и Рус. Даже Саня. Вроде ментом стал, а все равно продажная сука. Закрыл меня и не поморщился. Вот такие они друзья детства. И ладно бы только меня, но когда за нее взялись, меня прорвало. Еще бы.

— А за что вас… — Пытаюсь докопаться до сути.

— За то, что я хотел справедливости. Почему одним все, а другим ничего? А? Он мне, видите ли, дал шанс, подал руку в нужный момент. Из грязи в князи! — Кривит лицо, меняет тон. — Думал, что я ему ножки целовать буду. А я Робин Гуд, ясно? Я отбираю у богатых, и отдаю бедным. — Смеется. Не то слово. Ржет. Как сумасшедший. — А бедным при всех раскладах оказывался только я. Так что спасался, как мог, делал, что умею.

— Какой у вас план? Мы тут надолго? — Спрашиваю, понимая, что все непонятно куда катится, держусь за голову, поудобнее располагаясь на кровати и кутаясь в пальто.

Смеется.

— Ты бы еще спросила, что у нас на ужин? Не собираюсь ли я в магазин, купить тебе чего? Простая как два рубля.

Я бы и рада повыбивать из него еще информацию, но голова раскалывается. Я устала, здесь холодно и сыро.

— Пусть твой босс еще немного понервничает, а ближе к вечеру мы его наберем. Потрещим по душам как в старые добрые времена.