Глава 8

— Там не болит. — Кряхчу, потому что голос где — то теряется.

— Это пока. Завтра может заболеть. — Возвращает взгляд к ноге и продолжает ее натирать.

— Я замерзла. — Медленно скрещиваю руки на груди, чтобы прикрыть соски. Почему сразу так не сделала? Растерялась совсем. — Прохладно тут. — Пытаюсь оправдаться, чтобы он не понял, что я, черт возьми, возбудилась.

Многозначительно хмыкает.

— Я заметил.

Провалиться сквозь землю. Вот чего мне сейчас действительно хочется. Когда он уже закончит эту пытку?

Низ живота стягивает, между ног все сокращается. Я прерывисто дышу. А он все не заканчивает со своим массажем. Более того его рука поднимается еще выше колена, касается бедра и я вздрагиваю.

— Все, хватит. Спасибо, но хватит.

— Почему? — Снова смотрит в глаза. Господи, этот взгляд, прожигающий насквозь.

— Потому что… Эм. Уже не болит! — Улыбаюсь как дурочка.

Но разве мои слова могут остановить Аланского? Он вообще меня не слышит.

Как спасение по комнате проносится громкий стук в дверь. Я вздрагиваю. Не хватало еще, что бы кто-то увидел, как громила босс массирует голую ногу своей помощнице. Никуда такое не годится!

Аланский встает, направляется к двери, открывает ее.

— Слушаю.

— Ой, простите, Дмитрий Германович. — Слышу голос мигеры Майи. — Я думала тут Лина расположилась. Хотела спросить, как ее нога и не нужна ли моя помощь в организации вечера. — Пресмыкается змеюка! Конечно, именно это она и хотела спросить! Скорее позлорадствовать.

— Нет, спасибо, ничего не нужно. Сама справится.

— Хорошо. Ну я пойду тогда. Имейте ввиду, что я всегда на подхвате.

— Я уже понял. До вечера.

Аланский, не церемонясь, закрывает дверь, а я мысленно повторяю «выкуси, выкуси, выкуси».

На самом деле я благодарна Майе, она разрядила обстановку, и я смогла выдохнуть.

Возвращается, садится, продолжает, как ни в чем не бывало. И, наверное, чтобы я совсем не теряла голову, за что ему отдельное спасибо, начинает давать указания.

— Любовь две недели будет исполнять обязанности начальника бух отдела. После испытательного, решим что дальше.

— А прежний начальник? — Хлопаю глазами от удивления. Он что вот сейчас эти решения принимает? На основе проведенных спортивных соревнований?

— Его увольняем. Так же как начальника айти и двух сотрудников, которые проходили полосу препятствий в твоей команде. Они никуда не годятся. Не знаю их, потом покажу, ты подготовишь все документы. У них на руках премии, у каждого парашют, так что без обид. С нами им больше не по пути.

Жду, что он сейчас еще и меня назовет. Может, поэтому и пришел массаж сделать, чтобы и я без обид? Но обо мне ни слова.

— После ужина будет тренинг. Я привез коуча. Скорее всего, список тех, кто нас покинет, вырастет. Я пристально наблюдаю за каждым.

От этих слов мурашки по коже. Он будто какой — то хищный зверь, выискивающий жертву. И этой жертвой в любой момент могу оказаться я.

— Дойди до Ильи, пусть берет себя в руки. Он что болеть сюда приехал? Пусть что — нибудь придумает и к завтрашнему дню будет на ногах. После болезни проследи, чтобы ударился в зож, нам некогда болеть.

— Я? — Выдаю с таким неподдельным удивлением, что зрачки чуть не вылетают из орбит. Почему это я должна указывать взрослому человеку, как ему жить.

— А кто, я, по — твоему, должен этим заниматься?

Почему он всегда ставит точку? Говорит так, что я даже не знаю что ему ответить. И правда, будто ему заняться больше не чем.

— Мы вводим в компании новые правила. И одно из них — мы сокращаем больничные. Все в рамках закона, но я буду строго осуждать, если человек будет отпрашиваться по болезни. И поощрять если сотрудник будет вести здоровый образ жизни. Я для этого создам все условия, остальное зависит от самих людей. И никаких курящих в коллективе, особенно женщин. Передай Любе, чтобы завязывала.

Я не уточняю, хотя очень хочется спросить: опять я? Я должна давать указания взрослой женщине, которая мне в матери годится?

— Привыкай, все мои слова до них будешь доносить ты. Мне некогда заниматься мелочами. Илья будет задействован в других процессах. Но пока он меня только огорчает.

Я пребываю в таком шоке, что неосознанно открываю рот. Милые мои коллеги, вы даже не представляете что вас ждет. Этот самодур еще столько крови из нас выпьет, что мало никому не покажется.

— Вот теперь все. — Хлопает меня по бедру, встает с кровати, кладет мою ногу. — Дальше спортивных состязаний не будет, можешь выдохнуть. Но расслабляться рано, дел у тебя куча, так что соберись.

Дверь холодильника хлопается. Он направляется к выходу. Я стараюсь не смотреть на него лишний раз, но меня съедает своя же совесть и немножко чувство стыда, когда я все-таки замечаю, что он тоже еле заметно прихрамывает.

— Дмитрий Германович.

— Что?

— Простите. Это все адреналин, и ребята так хотели выиграть… А еще инструктор сказал, что мы можем препятствовать друг другу. В общем, все произошло неожиданно даже для меня самой.

— О чем ты? Это были соревнования. Либо ты, либо тебя. В этом и суть.

Я выдыхаю. Как будто груз с плеч, потому что его слова означают: «я бы поступил так же».

— А сотрудники, которых нужно уволить, с нами до конца на базе или им уже нужно уехать?

— Ну, мы же не изверги какие — нибудь, сообщим обо всем цивилизованно в офисе. До понедельника пусть живут. Еще вопросы?

— Их нет. Спасибо.

Ох, что же нас ждет дальше в этой компании. Мы так спокойно жили до его приезда. Могли где — то опоздать, не спеша сходить на обед. И при этом неплохо выполняли свои обязанности. Все успевали.

Такое ощущение, что это все позади, впереди новая жизнь. Теперь мы будем как под микроскопом. Каждое наше движение, каждый жест, каждое слово под пристальным наблюдением.

И больше всего в этой заднице будет влетать нам: мне и Илье Сергеевичу, у которого даже проболеться нормально нет возможности, дергают по поводу и без.

— В следующий раз приду помазать утром.

— О, в этом нет необходимости. Я могу сама.

— Не можешь. — Отрезает, затыкая меня, хлопает дверью и выходит.