Глава 13

Перекрестившись, я вхожу в домик и сразу же сталкиваюсь с пронизывающим взглядом босса. Он удобно устроился в кресле, закинув ногу на ногу. Тусклый свет настольной лампы создает атмосферу интимного полумрака.

Вспомнив слова Игната, я чувствую, как меня волной накрывает неловкость.

— Ваш абориген покинул мою территорию? — произносит он с легкой иронией.

— И даже перестал дышать вашим воздухом, — отвечаю я, стараясь сохранять спокойствие.

Взгляд Бестужева становится острее, словно босс пытается проникнуть в мою голову. Непонятно, почему это скромное жилище вдруг стало таким притягательным, наполненным какой-то необъяснимой сладострастностью. Его внушительная фигура и моя хрупкость создали контраст, который, кажется, лишь усилил чувственную атмосферу.

Ситуация накалилась до предела, и я не могу понять, почему именно сейчас мне стало так не по себе.

Зачем Игнат посеял в моей голове эту тревожную мысль? Неужели я действительно могу быть интересна Бестужеву как женщина? Это кажется нелепым. Для него я всего лишь деревенская несушка, причем суповой породы, подходящая скорее для наваристого бульона, чем для каких-либо романтических отношений.

— Вы подрываете мой иммунитет, Аглая Людвиговна, — вздыхает мой начальник, наконец рассеивая возникший туман влечения между нами и оглядываясь по сторонам.

— Каким образом? — спрашиваю я, кутаясь в плед.

— Недостаток сна негативно сказывается на физическом и психическом здоровье, снижает когнитивные способности…

— Уверена, что с вашими способностями все в порядке. Вы выглядите бодрым и полным сил. Располагайтесь, а я вернусь в корпус. Надеюсь, вам здесь будет комфортно.

Если в присутствии Игната босс вел себя легкомысленно и даже издевательски, то сейчас его лицо стало мрачным, как осеннее небо.

— Я голоден. Если бы я спал, то не чувствовал бы голода, но, поскольку вы меня разбудили…

— Это вы меня разбудили своими звездами.

— Это были ваши звезды. Не мои.

Вздохнув, я пожимаю плечами.

— Хорошо, я найду вам хлеб с маслом и колбасой. У Зои Никитичны наверняка что-нибудь найдется.

Он усмехается и, кажется, даже дышать перестает от явного недовольства моим предложением.

— Цельнозерновой хлеб с постным белком и овощами. Пожалуйста, — выдает он очередную инструкцию.

Ужас! Как же с ним тяжело! Я отворачиваюсь, направляюсь к двери, но потом возвращаюсь, не в силах сдержаться.

— Напомните, чеснок — это овощ?

Его темные глаза становятся еще темнее, словно их добыли в угольной шахте.

— Фрукт! — с сарказмом отвечает начальник. — Измельчить — и можно в мороженое добавлять.

— А лучше в компот, — парирую я, присев в реверансе.

Он все так же внимательно сверлит меня глазами. Почему мне снова неловко? Я не могу избавиться от ощущения покалывания во всем теле. Нужно уходить из этого уединенного места.

Босс окликает:

— И не забудьте натуральный вишневый сок, он богат мелатонином, способствует расслаблению. Возможно, с его помощью мне удастся уснуть.

— Сейчас только корзинку возьму, соберу ягодки, вымою, соковыжималку расчехлю — и к утру у вас будет сок. Вы тут не скучайте. Попытайтесь поймать дзен. Я вам ваши свечки принесу. Никуда не уходите.

И захлопываю дверь. Босиком бегу по холодной тропинке. Влетаю в здание. Поднимаюсь в свою комнату и, оказавшись в ванной, включаю кран, подставляя под горячую воду окоченевшие грязные ступни.

— Как же хорошо! Какой кайф!

Кто-то снова настойчиво барабанит в дверь.

— Аглая Людвиговна! — по голосу я узнаю Верочку.

— Входи! — кричу я из ванной.

— Аглая Людвиговна… — рыдает она, влетев в наполненный паром санузел. — Мы с Зоей Никитичной обнаружили, что его вещи намокли, а там такие бренды! Мы в интернете посмотрели, мне надо почку продать, чтобы его брюки купить. Что мне делать?

— Повесь на батарею, — зевнув, закатываю глаза, наслаждаясь ощущением тепла. — У нас же был масляный обогреватель, которым мы грелись в прошлое межсезонье.

— Да вы с ума сошли! — хватается за сердце Вера. — А если вещи сядут или поменяют цвет? Или пятнами пойдут?

— Тогда суши феном.

Наконец-то выползаю из ванной, натягиваю носки, синие джинсы и первую попавшуюся коротенькую розовую майку с надписью «Королева».

— Но это же опасно?

Задумавшись, не обращаю на нее внимания.

— У нас цельнозерновой хлеб есть?

А Верочка снова плачет, шмыгая носом и вытирая сопли.

— У нас есть хлеб и зерна отдельно.

— Отлично! — хлопаю ее по плечу. — Пошла на кухню — объединять!