Глава 14

Тихонько приоткрываю дверь, надеюсь застать его спящим. Но нет, Бестужев, кажется, и не думал ложиться, сидит все на том же месте. Заметив меня, он, встрепенувшись, басит голосом, достойным федерального судьи:

— Это что?

Я стараюсь быть как можно милее, ставлю поднос на стол и уже собираюсь улизнуть. Но Ян останавливает и, не сводя с меня глаз, подносит к губам стакан с вишневым соком. Конечно, я не выжимала его сама, просто перелила из детского пакетика. И, честно говоря, босс должен быть благодарен мне за то, что я нашла именно вишневый, а не клюквенный. Его губы такие чувственные… Они обхватывают стакан, и я прямо борюсь с собой, чтобы не любоваться их формой. И вообще я стараюсь представить себе лягушку вместо Бестужева. Это все Игнат, вбил мне какую-то дичь в голову.

— Вишневый сок, — отвечаю я, стараясь сохранить профессиональную улыбку. — Все, как вы и просили. Самый лучший, с витаминами, минералами, антиоксидантами, органическими кислотами, пектинами, дубильными веществами. Прошу не путать с дебильными. Это другие.

Еще одна широкая улыбка дрессированного официанта.

Его взгляд прожигает меня насквозь, особенно в области груди. Честно говоря, эти ночные гляделки мне порядком надоели. Ну почему нельзя смотреть в тарелку, стакан или стену? Любит же звезды, пусть бы и пересчитывал их.

— Я про майку, — произносит он, и его голос становится еще более резким. — Вы, Аглая Людвиговна, хотите, чтобы у меня правый глаз вытек? В каком таком офисном дресс-коде подобное розовое убожество прописано?

В недоумении одергиваю майку, отчего она еще сильнее обтягивает мою бодрую грудь.

— Три часа ночи, ешьте свои зерна, — киваю в сторону подноса. — В смысле, цельнозерновой хлеб, вареное яйцо, редиску и ложитесь спать. Утро вечера мудренее.

— Редиску? — ухмыльнувшись, он откидывается на спинку кресла.

А у меня сейчас от пафосности момента ячмень на глазу созреет.

— Редиска богата клетчаткой, водой, эфирными маслами, витаминами и минералами, калием, кальцием и даже фосфором. Благодаря этому она укрепляет иммунитет. Это вам вместо моих испорченных звезд. Взаимозаменяемость, улавливаете?

Судя по взгляду, он улавливает только запах моей безвременной кончины.

— Я редиску, Аглая Людвиговна, последний раз в десять лет ел.

— Вот, — аж кручусь на месте. — Отсюда и просадка иммунитета.

Он потирает переносицу. А я бы уже сто раз спать пошла. Чихнув, вздыхаю.

— Так зачем вы так нарядились?

— Слушайте, вы приехали санаторий смотреть или мои наряды хаять? Вам все, что я надеваю, не нравится.

Он прищуривается, а затем неожиданно громко смеется. Интересно, это слово «хаять» его так развеселило? Не знаю, что именно в нем такого смешного, но вот так получилось.

— Да что тут смотреть, все и так ясно. И с санаторием, и с вашими нарядами.

Я не понимаю, что ему от меня нужно. Он сидит в этом кресле, словно пан король. В тысячный раз собираюсь уйти, но останавливаюсь, когда он произносит:

— Яйцо мне почистите.

А полы ему не помыть? Но отказать — это же прямой билет в ад. Придется чистить яйцо и только потом возвращаться в корпус. В конце концов, он же просто проверяет, насколько сильно я готова к подвигам в три часа ночи.

Подхожу к столу, беру яйцо. Начинаю счищать скорлупу. Она, зараза, сопротивляется изо всех сил. Нервничаю, но стараюсь как могу. Чувствую его пронзительный взгляд. Ну подумаешь, розовая майка с надписью «Королева». Что он так завелся-то?

Уже предвкушаю, как Бестужев начнет придираться к форме скорлупок. Но босс молчит. Вместо этого он неожиданно резво привстает и с силой сжимает мое запястье…