Глава 15

Его прикосновение неожиданно сильно жжет кожу, словно искра пробегает по нервам.

Босс перебирает пальцами. И каждое касание вызывает дрожь, которая разливается по всему телу, заставляя сердце биться быстрее. От этих ощущений кружится голова, и я теряю счет времени. Сколько раз Игнат касался моей руки? Тысячу? Миллион? Но ни разу я не испытывала такой бурной реакции. Это ощущение похоже на прикосновение раскаленного металла, которое проникает в самую душу.

— Чтобы легко почистить вареное яйцо, Аглая Людвиговна, надо было опустить его после варки в холодную воду, тогда скорлупа легче отходила бы от белка.

Я сжимаю зубы, стараясь не выдать, насколько сильно меня впечатляет его прикосновение. Внутри бушует ураган постыдных, совершенно позорных эмоций, и я понимаю, что это не просто физическое ощущение. Это что-то большее, что заставляет меня чувствовать себя живой, но в то же время и уязвимой.

— Спасибо, кэп, я так и сделала, вот только оно все равно плохо чистится.

Пытаюсь сосредоточиться, но мысли расплываются, и единственное, что остается, — это его рука, которая словно оставляет след на моей коже.

— Я бы никогда вас не бросил тут.

— А кто сказал, что Игнат меня бросил? — тут же догадываюсь, о чем он говорит.

Чувствую, как тепло начальника проникает в меня, словно солнечный свет, пробивающийся сквозь облака. Это прикосновение не просто физическое, оно заставляет меня задуматься о том, что я никогда не осмелюсь признать. Я ловлю себя на мысли, что его рука, его сильные пальцы — это целая вселенная, полная эмоций и желаний, которые я стараюсь запрятать глубоко внутри.

— Он позволяет вам быть здесь, со мной. А это само по себе…

— Ничего не значит, — помогаю я боссу. — Я чищу вам яйцо, а вы пудрите мне мозги.

Он прищуривается.

Мир вокруг меня начинает терять свои очертания. Звуки становятся глухими, и я погружаюсь в этот волшебный момент, где существуем только он и я. Я не могу отвести взгляд от его глаз, в которых читается интерес.

Нет, нет, нет, нет и еще раз нет.

— Настоящий мужчина никогда не оставит свою женщину.

— Игнат сделал это ради меня, он знает, как мне важен мой санаторий.

Он наконец-то отпускает мою руку, в его глазах мелькает что-то похожее на усмешку.

— Ради вас? А вы знаете, на что способен настоящий мужчина ради своей женщины? — он делает властную, многозначительную паузу, словно давая мне время осознать всю глубину его слов. — Ваш абориген мог бы попытаться договориться со мной, выкупить эту землю. Облагородить это место, сделать его настоящим подарком вам на свадьбу. Но он предпочел просто свалить, бросить все на произвол судьбы.

Ощущаю неловкость, особенно когда босс начинает говорить о моем женихе. Игнат — это человек, которого я знаю уже тысячу лет, он мне как родной. Но в словах Бестужева есть доля правды, и это меня задевает. Он словно ковыряется в свежей ранке, и мне ужасно дискомфортно и стыдно.

Это ощущение сродни тому, когда кто-то заглядывает в примерочную в тот момент, когда ты надела платье, которое тебе не идет, и выглядишь крайне глупо.

Игнат не может позволить себе выкупить землю Бестужева, и, честно говоря, никто в нашем городке не может. Это создает дополнительное напряжение. Понимаю, что в жизни бывают трудные моменты, но когда кто-то начинает обсуждать то, что мне дорого, внутри неизменно поднимается буря эмоций.

— Всего доброго, — бросаю через плечо, собираясь уйти.

— Неужели вы обиделись? — слышу его голос за спиной. — Не верю, вы не могли.

— Я просто хочу поспать, хотя бы немного, — отвечаю, не оборачиваясь.

— Он вам не пара. Слишком примитивный.

— Смотрю, вы у нас сваха по совместительству, — парирую я.

— Я просто не люблю, когда люди растрачивают себя на…

Его фразу обрывает трель телефона. Он несколько раз скидывает, видимо ждет, пока я уйду. Но теперь я не спешу, и ему приходиться поднять трубку.

— Римма, зачем ты звонишь? Сейчас же ночь. Да, я остался в санатории. Здесь хорошо, воздух свежий. Не приезжай! Завтра утром закончу и вернусь.

Поворачиваюсь… Говоря в трубку, он устало закрывает глаза.

Затем отключается, а я, не удержавшись от сарказма, скрещиваю руки на груди.

— Это что же такое получается? Выходит, и вы не против потратить свою жизнь на кого-то… весьма примитивного?

— Римма не такая! У нее два высших образования!

— Да, она не такая! Она ждет трамвая, то есть вас, — говорю я, и довольная своей остротой, тихо смеюсь.