Глава 37

Ян

В ответ она смеется. И это шокирует. Надо мной никогда и никто не смеялся.

Ее смех такой звонкий и пронзительный, что он разрывает тишину конференц-зала, словно молния, рассекающая небо.

— Ты серьезно?

Ее веселье полно искреннего возмущения, отчего мои легкие сжимаются в противном спазме.

Она так хохочет, что аж задыхается. Ее ресницы трепещут, как крылья птицы, пойманной в клетку.

А я хочу ее. Все равно хочу. Так сильно, что желание обжигает изнутри, заставляя меня самого задыхаться от ощущений. Особенно когда она так близко. Такая красивая! Такая сильная!

— Абсолютно серьезно. Предчувствие меня еще ни разу в жизни не подвело, Аглая.

Вздернутый подбородок, горделивый, неприступный взгляд и стройная ножка, выставленная чуть вперед. Еще минуту назад наполненный гулом деловых разговоров конференц-зал сужается до размера крохотной арены для двоих.

— Ты правда думаешь, что я возьму и отдамся тебе после этого? С какой целью? Ты в очередной раз разрушил мою жизнь! Так, по-твоему, ухаживают за женщиной⁈ Ты когда-нибудь пытался сделать другого человека счастливым? Ты когда-нибудь пробовал сделать хоть что-то хорошее, а не разрушать все вокруг себя? Твое отношение к другим людям, кроме как токсичным, не назвать!

Красивая и гордая, она совершенно точно не планирует идти ко мне в руки. И это лишь подстегивает желание заполучить ее.

Медленно поднимаюсь. Делаю шаг к ней, сокращая дистанцию.

— Я хочу, чтобы ты работала только на меня. Я не отдам ценного работника Губанову. — И если у нее много эмоций, то я просто спокойно жгу ее взглядом.

Медленно, словно хищник, встаю перед ней. Лицом к лицу. И снова ее смех. Еще более резкий и громкий. А затем она размахивается и бьет меня по лицу. Со всей силы, будто я совершил нечто непоправимое.

Боль обжигает щеку, но я не даю себе даже просто отшатнуться.

— Я старалась! Я искала проектировщика! Я все продумала! Я работала со строителями и подрядчиками! Я вложила душу!

— Ты молодец! Я построю отель. Новый. Современный. Ты станешь в нем главной! — не спеша проговариваю я, хотя внутри все кипит. — Не могу понять, что опять не так? Мое предложение гораздо лучше, чем предложение твоего дружка!

Она снова смеется. А если они все-таки любовники? Вдруг у них что-то было?

— Я лучше сдохну, Ян Аристархович, чем пойду на тебя работать!

Я в полном ауте. Мир, который я знал, мир, где женщины никогда не отказывали мне, оказался иллюзией.

— А где ты тогда будешь работать? Пансионата Губанова больше не существует.

Она прищуривается. И, мотнув волосами, уходит. Стук ее каблуков эхом отражается от стен.

— Прощай, Бестужев! Надеюсь, больше никогда не встретимся.

Хлопнув дверью, она оставляет меня одного, с пульсирующей щекой и горьким привкусом поражения.

Но даже в этом поражении, в ее ярости, я ощущаю еще одно доказательство того, насколько сильно хочу ее.

Вернувшись к столу, я со злостью толкаю ногой кресло, оно переворачивается.

Я всегда считал себя особенным. Не в том смысле, что я превосходил других, просто я был любим! Женщины сами тянулись ко мне. Их взгляды были полны щенячьей преданности, а слова — лести! Я ни разу не сталкивался с отказом, с холодным равнодушием, которое могло бы так сильно ранить!

Сжав зубы, позволяю себе выдохнуть. Слегка угомонившись, беру в руки телефон. Набираю номер своего зама. У меня хороший помощник. Всегда готов к диалогу, чтобы все сделать «правильно» и «выгодно». Но сегодня «правильно» и «выгодно» — это не то, что мне нужно.

— Отбой сноса здания, — стараюсь говорить как можно безразличнее. — Будем начинать реконструкцию старого санатория.

В телефоне тишина. Эта пауза очень короткая, но такая красноречивая! Я знаю, о чем он думает. Он просчитывает цифры, сравнивает варианты, ищет логическое объяснение моему бреду.

— Ян Аристархович, я, конечно же, очень извиняюсь. И не мне осуждать ваши решения, но это в три раза дороже, поэтому первоначально мы даже не рассматривали подобный вариант. Лучше снести, а потом построить…

— Я сказал: собирай проектировщиков и комиссию! — ору в трубку, что мне совершенно несвойственно. Голос срывается, но в этом крике вся моя решимость. — Будем делать реконструкцию старого, существующего санатория!

Это будет сложно. Это будет дорого. Но это будет правильно.

— И еще…

— Я уже боюсь вас, Ян Аристархович, — бубнит он в ответ.

— Весь коллектив восстанови на работу.

— Весь? — он аж хрипнет от удивления.

— Да. Всех, кто работал в санатории «Зеленый луг», немедленно восстановить в должности. С повышением заработной платы.

Бросаю трубку на стол. Тишина, наступившая после моего крика, кажется оглушительной. Вот это я выдал.